Читать «Старик, внук и жизнь на потом» — Алексей Корнелюк онлайн
Страница 7 из 13
После оплаты он несколько секунд смотрел на сумму, словно деньги ещё можно было вернуть одним неодобрением.
— Готово, — сказал он.
— Спасибо, — ответила Елена.
— Мне?
— Жизни. Она опять победила. Тимофей Павлович распечатал новый билет. Потом ещё один. Старые копии разорвал на четыре части и выбросил. Елена наблюдала молча.
Через минуту достал из мусорного ведра, проверил номера и только после этого выбросил снова.
— На всякий случай, — объяснил он.
— Конечно. До выхода оставалось больше трёх часов. Они поужинали. За столом Елена перечисляла правила.
Елена предлагала отвезти их на вокзал, но Тимофей Павлович отказался. В пятницу вечером машина могла застрять в пробке. Метро было надёжнее. Елена сказала, что метро тоже ломается. Тимофей Павлович ответил, что автомобиль ломается индивидуально, а метро — вместе со всеми, поэтому там хотя бы не так обидно. Миша съел две котлеты, которые не очень любил, и попросил третью. Тимофей Павлович ничего не сказал. Только переложил часть дорожной еды обратно в холодильник.
— Звонить утром и вечером. Телефон не выключать. Если куда-то отходите, сначала сообщаете мне. Миша один никуда не идёт. Лекарство от аллергии в боковом кармане. Он не ест орехи.
— Я ем арахис, — сказал Миша.
— Арахис не орех, — сказал Тимофей Павлович.
— Сейчас не это важно, — ответила Елена.
— Точность всегда важна.
— Хорошо. Он не ест то, от чего у него аллергия.
— А что это?
— Фундук.
— Не люблю фундук, — сказал Миша.
— Поэтому до сих пор жив, — сказала Елена. Тимофей Павлович кивнул. Логика была приемлемой.
После ужина Миша пошёл в комнату. Через минуту оттуда донёсся звук открываемого ящика.
— Что ты делаешь? — крикнул Тимофей Павлович.
— Смотрю.
— Снаружи смотри.
— Тут фотографии. Тимофей Павлович поднялся.
Миша стоял возле письменного стола с конвертом в руках. На столе лежали несколько снимков. Он нашёл их в нижнем ящике, под квитанциями и коробкой карандашей.
— Положи, — сказал Тимофей Павлович.
— Это ты?
На фотографии стоял мальчик в коротких штанах и большой рубашке. Рядом — молодая женщина с прямыми волосами, собранными на затылке. Позади них виднелась стена деревянного дома.
— Я.
— Ты был худой.
— Еды было меньше.
— А это твоя мама?
— Да.
— Как её звали?
— Мария.
— Она умерла?
— Давно. Миша посмотрел на фотографию снова.
— А где ваш папа?
— Мой отец.
— Ну да.
— Его там нет.
— А где он был? Тимофей Павлович взял снимок из рук внука.
— В другом месте.
— В каком?
— Не знаю.
— Он ушёл?
— Да.
— Совсем?
— Как получилось.
— От тебя?
— От всех. Миша нахмурился.
— Почему?
— Ты сегодня решил задать годовой запас вопросов?
— Я просто смотрю.
— Ртом?
— Так лучше видно. Елена стояла в дверях.
— Миша, не лезь в дедовы вещи.
— Я не лез. Я открыл.
— Это и называется лезть.
— Тогда зачем ящики открываются? Тимофей Павлович положил фотографии в конверт. Вероятно, Галине. Тимофей Павлович перевернул фотографию изображением вниз.
Среди них был один снимок, который он не видел много лет. Вера стояла на берегу моря. Волосы у неё были мокрые, в руке — дешёвые солнцезащитные очки. Она щурилась и смеялась не в камеру, а кому-то рядом.
— Собирайся, — сказал он Мише. — Через час выходим.
— Я собран.
— Ты без куртки.
— Куртка в прихожей.
— Значит, ты не собран. Собранный человек находится рядом со своими вещами.
— А ты рядом со своими?
— Да.
— Тогда почему молоток у двери? Елена посмотрела на отца.
— Какой молоток?
— Маленький, — сказал Тимофей Павлович.
— Ты берёшь молоток?
— Дом старый.
— Он станет моложе, если по нему стучать?
— Доску надо будет поднять. Слова уже прозвучали. Отменить их было нельзя. Миша замер. Елена медленно спросила:
— Какую доску? Тимофей Павлович убрал конверт в ящик.
— Половицу.
— Зачем?
— Посмотреть.
— Что?
— Место.
— Под половицей?
— Да. Миша подошёл ближе.
— Там что-то спрятано?
— Нет.
— Тогда зачем поднимать?
— Проверить.
— Пустое место?
— Иногда пустое место тоже надо проверить.
— Там клад?
— Нет.
— Коробка? Тимофей Павлович посмотрел на него.
— Почему коробка?
— Ты сказал по телефону.
— Когда?
— Маме. Я был рядом. Елена закрыла лицо ладонью.
— Он услышал одно слово, — сказала она. — Я не рассказывала.
— Ты сказал «какая коробка», — продолжил Миша. — Значит, коробка есть.
— Это ничего не значит.
— Значит.