Перейти к содержанию

Старик, внук и жизнь на потом — книга №1 серии «Бережно к себе. Саморазвитие между строк.»

Автор:

Категория
семейная психология
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Семидесятичетырёхлетний Тимофей Павлович всю жизнь откладывал деньги, желания и саму жизнь — до того самого подходящего дня, который так и не наступил. Когда он узнаёт, что его родную деревню скоро снесут, старик отправляется туда за жестяной коробкой, спрятанной под полом ещё в детстве. Вместе с ним вынужденно едет восьмилетний внук Миша — упрямый, любопытный и уверенный, что дед везёт его искать сокровище. Тимофей Павлович пытается провести всю поездку без лишних расходов. Но дорога постоянно ломает его расчёты, а внук задаёт вопросы, на которые невозможно ответить цифрами. Что ценнее: сбережённые деньги или потерянное время? Можно ли вернуться за жизнью, которую однажды оставил на потом? И что успеет передать старик внуку — свой страх перед бедностью или смелость наконец начать жить? «Старик, внук и жизнь на потом» — тёплый и горький роман о семье, памяти и цене одного настоящего дня.

Читать «Старик, внук и жизнь на потом» — Алексей Корнелюк онлайн

Страница 7 из 13

После оплаты он несколько секунд смотрел на сумму, словно деньги ещё можно было вернуть одним неодобрением.

— Готово, — сказал он.

— Спасибо, — ответила Елена.

— Мне?

— Жизни. Она опять победила. Тимофей Павлович распечатал новый билет. Потом ещё один. Старые копии разорвал на четыре части и выбросил. Елена наблюдала молча.

Через минуту достал из мусорного ведра, проверил номера и только после этого выбросил снова.

— На всякий случай, — объяснил он.

— Конечно. До выхода оставалось больше трёх часов. Они поужинали. За столом Елена перечисляла правила.

Елена предлагала отвезти их на вокзал, но Тимофей Павлович отказался. В пятницу вечером машина могла застрять в пробке. Метро было надёжнее. Елена сказала, что метро тоже ломается. Тимофей Павлович ответил, что автомобиль ломается индивидуально, а метро — вместе со всеми, поэтому там хотя бы не так обидно. Миша съел две котлеты, которые не очень любил, и попросил третью. Тимофей Павлович ничего не сказал. Только переложил часть дорожной еды обратно в холодильник.

— Звонить утром и вечером. Телефон не выключать. Если куда-то отходите, сначала сообщаете мне. Миша один никуда не идёт. Лекарство от аллергии в боковом кармане. Он не ест орехи.

— Я ем арахис, — сказал Миша.

— Арахис не орех, — сказал Тимофей Павлович.

— Сейчас не это важно, — ответила Елена.

— Точность всегда важна.

— Хорошо. Он не ест то, от чего у него аллергия.

— А что это?

— Фундук.

— Не люблю фундук, — сказал Миша.

— Поэтому до сих пор жив, — сказала Елена. Тимофей Павлович кивнул. Логика была приемлемой.

После ужина Миша пошёл в комнату. Через минуту оттуда донёсся звук открываемого ящика.

— Что ты делаешь? — крикнул Тимофей Павлович.

— Смотрю.

— Снаружи смотри.

— Тут фотографии. Тимофей Павлович поднялся.

Миша стоял возле письменного стола с конвертом в руках. На столе лежали несколько снимков. Он нашёл их в нижнем ящике, под квитанциями и коробкой карандашей.

— Положи, — сказал Тимофей Павлович.

— Это ты?

На фотографии стоял мальчик в коротких штанах и большой рубашке. Рядом — молодая женщина с прямыми волосами, собранными на затылке. Позади них виднелась стена деревянного дома.

— Я.

— Ты был худой.

— Еды было меньше.

— А это твоя мама?

— Да.

— Как её звали?

— Мария.

— Она умерла?

— Давно. Миша посмотрел на фотографию снова.

— А где ваш папа?

— Мой отец.

— Ну да.

— Его там нет.

— А где он был? Тимофей Павлович взял снимок из рук внука.

— В другом месте.

— В каком?

— Не знаю.

— Он ушёл?

— Да.

— Совсем?

— Как получилось.

— От тебя?

— От всех. Миша нахмурился.

— Почему?

— Ты сегодня решил задать годовой запас вопросов?

— Я просто смотрю.

— Ртом?

— Так лучше видно. Елена стояла в дверях.

— Миша, не лезь в дедовы вещи.

— Я не лез. Я открыл.

— Это и называется лезть.

— Тогда зачем ящики открываются? Тимофей Павлович положил фотографии в конверт. Вероятно, Галине. Тимофей Павлович перевернул фотографию изображением вниз.

Среди них был один снимок, который он не видел много лет. Вера стояла на берегу моря. Волосы у неё были мокрые, в руке — дешёвые солнцезащитные очки. Она щурилась и смеялась не в камеру, а кому-то рядом.

— Собирайся, — сказал он Мише. — Через час выходим.

— Я собран.

— Ты без куртки.

— Куртка в прихожей.

— Значит, ты не собран. Собранный человек находится рядом со своими вещами.

— А ты рядом со своими?

— Да.

— Тогда почему молоток у двери? Елена посмотрела на отца.

— Какой молоток?

— Маленький, — сказал Тимофей Павлович.

— Ты берёшь молоток?

— Дом старый.

— Он станет моложе, если по нему стучать?

— Доску надо будет поднять. Слова уже прозвучали. Отменить их было нельзя. Миша замер. Елена медленно спросила:

— Какую доску? Тимофей Павлович убрал конверт в ящик.

— Половицу.

— Зачем?

— Посмотреть.

— Что?

— Место.

— Под половицей?

— Да. Миша подошёл ближе.

— Там что-то спрятано?

— Нет.

— Тогда зачем поднимать?

— Проверить.

— Пустое место?

— Иногда пустое место тоже надо проверить.

— Там клад?

— Нет.

— Коробка? Тимофей Павлович посмотрел на него.

— Почему коробка?

— Ты сказал по телефону.

— Когда?

— Маме. Я был рядом. Елена закрыла лицо ладонью.

— Он услышал одно слово, — сказала она. — Я не рассказывала.

— Ты сказал «какая коробка», — продолжил Миша. — Значит, коробка есть.

— Это ничего не значит.

— Значит.