— Тот, чьи аргументы окажутся сильнее.
— Или тот, у кого в брюках больше оснований считать себя главным? — задаю вопрос в своём стиле, и в комнате снова становится тихо.
Иван закрывает глаза ладонью. Отец тяжело выдыхает. А крёстный усмехается. Нагло так, даже раздражающе. И я снова спрашиваю себя, зачем папа его сегодня пригласил? Но я лучше у него спрошу сама, когда пойду к нему на ковёр.
А вот Максим даже не моргает.
— Размер оснований, Янина Маратовна, вы уже имели возможность оценить. К профессиональной иерархии они отношения не имеют.
У меня перехватывает дыхание.
Ах ты скотина! Холодная, наглая и самоуверенная скотина.
— А как именно вы познакомились? — осторожно спрашивает Иван.
— Неожиданно, — отвечаю первой.
Бровь Максима едва заметно поднимается.
— Не сказал бы.
Носок моей туфли разворачивается в его сторону. Жаль, стол широкий.
— Вернёмся к делу, — жёстко приказывает отец, и говорящий взгляд направлен исключительно в мою сторону.
Орлов открывает отчёт, а я не знаю, что мне делать дальше. Хочется крушить всё. И как же я сейчас понимаю мою Сашку, когда ей сообщили, что она обязана выйти замуж, потому что папенька так решил.
Меня замуж не выдают. Но сейчас даже не могу представить, что хуже для меня: замуж или вот так вот узнать, что лучшего нашли, потому что ты, Яна, девочка, мать вашу.
А вот орлов уже начинает рассказывать то, что и сама узнала. Но с небольшой поправкой: он узнал какие филиалы выводили деньги фирмы.
— Через какие компании? — спрашиваю.
Орлов передаёт мне схему. И в этот момент наши пальцы соприкасаются на краю бумаги. Тело мгновенно вспоминает совсем другие прикосновения. И я опять выдаю себя, слишком быстро отдергиваю руку первой.
— Полный список ещё собирается, — продолжает он. — Часть платежей связана с подрядчиками, фактически не выполнявшими работы.
— Значит, внутри был человек, одобрявший договоры.
— Или несколько, — отвечает на моё предположение Орлов.
— Финансовый директор? — выдвигаю свои варианты, хотя это больше мысли в слух, но мне нужно их сказать, чтобы самой же найти ответы.
Но не тут-то было. Орлов будто считывает каждый мой дальнейший шаг.
— Слишком очевидно.
— Седов?
— Слишком глупо.
— Мне нравится, как вы оцениваете бывшего владельца, — замечает крёстный слишком внимательно следя за мной и Максимом.
И это снова напрягает. Он вроде бы спокойный, но напряжение читается в незначительных деталях.
— Я оцениваю документы. Они не обижаются, — отвечает ему Орлов.
— В отличие от женщин, — усмехается Виктор Андреевич.
— Крёстный, ещё одна такая шутка, и тебе придётся выяснить, обижаются ли мужчины на слабительное, — произношу спокойно, перелистывая очередную страницу.
Иван фыркает, а отец прикрывает глаза и явно считает до десяти. А Максим едва заметно улыбается.
Мне снова хочется одновременно ударить его и проверить, помнит ли он вкус моего поцелуя. Боже, какое отвратительное сочетание.
— Есть ещё один вопрос, — говорю я, обращаясь к Орлову. — Откуда до нашего знакомства у вас было моё досье?
Его улыбка исчезает.
— Я изучаю людей, с которыми собираюсь работать.
— И как? Изучили? — спрашиваю в том же тоне.
— Не полностью, — уверенно отвечает Орлов и ни единый мускул не дрогнул у него. — Планирую изучение уже с полным погружением в процесс.
От его ответа вспыхивают не только щеки, но и всё тело. И почему я слышу в его словах не то, что должен слышать профессионал. Замечаю, как Иван медленно поднимает голову от документов.
Бросаю короткий взгляд на папу, и ловлю его хмурый взгляд. На крёстного вообще не смотрю. Он меня бесит сегодня ещё сильнее, чем в субботу. А его еле уловимая нервозность прямо витает в воздухе переговорной.
Смотрю на Максима. Он спокойно выдерживает взгляд. От чего хочется его снова… укусить!
И если уж он хочет работать со мной, то после совещания нужно будет объяснить ему правила работы со змеями.
Первое: не подходить близко.
Второе: не считать ручными после одной ночи.
Третье: никогда не поворачиваться спиной.
Потому что я пока не решила, куда именно его укушу. А выбор у меня богатый.
Глава 10
Совещание заканчивается через полтора часа.
Отец утверждает полномочия. Иван получает задачу подключить юридический отдел. Крёстный вызывается посмотреть договоры по южным филиалам, но Максим спокойно отвечает, что до завершения внутреннего аудита доступ к документам будет ограничен.
Виктору Андреевичу это не нравится. Мне тоже. Но по другой причине. Орлов распоряжается так, будто уже хозяин положения. И самое неприятное — говорит по делу.
— Завтра выезжаем в главный офис компании Седова, — сообщает он. — В девять.
— Я сама решу, когда мне выезжать.
— Решайте. В девять я подъеду к вам домой, Янина Маратовна.
— Какое счастье, — язвлю, но мысль сменить быстро адрес возникает молниеносно.
— Не уверен. Но вы можете проверить, — совершенно спокойно и абсолютно бесячим тоном отвечает Орлов.
Встаю первой, собираю бумаги, закрываю планшет и молча иду к двери.
— Янина, — зовёт отец, и я крепче сжимаю челюсти, чтобы не застонать.
А как же хочется.
— Всё рабочее моменты мы обсудили, — говорю папе и смотрю на него прямо. — Остальное я решу с Максимом Сергеевичем лично. А к тебе зайду через час.
На последних словах смотрю Орлову прямо в глаза. Он понимает приглашение. Или угрозу. Хотя в нашем случае разница минимальна.
Выхожу в коридор и направляюсь к своему кабинету. Каблуки гулко ударяют по полу. За спиной слышатся спокойные шаги.
Он не торопится. Этот наглый Орёл уверен, что добыча никуда не денется. Открываю кабинет, захожу и не придерживаю дверь. Максим ловит её ладонью прежде, чем она закрывается.
— Воспитанные люди стучат, — бросаю, не оборачиваясь.
— Меня пригласили.
— Я смотрела как на будущую жертву.
— Я рискнул неверно истолковать.
Сбрасываю папку на стол и поворачиваюсь, как раз в тот момент, когда он уже закрыл дверь. Стоит возле неё, засунув одну руку в карман брюк. Спокойный, собранный, невыносимый. А я прекрасно помню, что скрывается под этим костюмом. И это мешает злиться правильно.
— Ты знал, — говорю я то, что меня раздражает с того самого момента, как я увидела эти невыносимые глаза.
— Знал, — и его прямой ответ сбивает сильнее оправдания.
— С самого начала? — уточняю, но вот совершенно не могу понять, мне это зачем.
— До клуба я знал, что мы будем работать вместе.
— И промолчал.
— Да.
— Почему?
— Ты не спрашивала.
— Только не повторяй эту чушь. Я спросила, откуда ты знаешь моё имя.
— И если бы ответил, что через несколько дней стану твоим деловым партнёром, что бы изменилось?
— Я бы не пошла в твой номер, — говорю не задумываясь, а Орлов медленно приподнимает бровь.
— Уверена?
— Абсолютно.
— Врёшь, но так хладнокровно и невероятно привлекательно, что я почти поверил, — совершенно спокойный ответ, от которого по телу пробегает жар от макушки и врезается в пульсирующий низ живота.
И от этого всё становится особенно раздражающее.
— Ты слишком высокого мнения о себе, Орлов.
— Мне нравится тебя раздражать, Змея.
— Особенно тем, как долго ты стоял перед душевой. И не изображай единственную жертву стихийного бедствия.
— Не изображаю.
— Тогда зачем промолчал?
Максим отталкивается от двери и подходит ближе.
— Потому что хотел понять, какая ты, когда не знаешь, кто перед тобой.
— Проводил оценку товара лицом? — а вот этот ответ меня уже по-настоящему выводит.
Его взгляд меняется. Совсем немного. Но я замечаю.
— Не называй себя товаром, — его тон становится слишком спокойным, а я думала, что уравновешеннее быть не может.
— Почему? Удобная формулировка. Папа купил фирму, а к ней получил лучшего специалиста. Ты получил досье и решил проверить будущую коллегу в естественной среде обитания.
— Я не подстраивал нашу встречу.
— Но воспользовался ею.
— Как и ты.
— Я хотя бы не врала.
— Ты не задала ни одного вопроса, ответ на который хотела услышать.
— А ты не сказал ни одной правды, способной испортить тебе ночь.
Но пока я договариваю последние слова, Орлов останавливается уже в двух шагах. Слишком близко для делового разговора. Недостаточно близко для того, о чём внезапно вспоминает тело.
