Купец мгновенно крутанулся у прилавка, достал расписной туесок и из него вытряхнул на стол всё, что имелось. Огромные деньги, целых четыре рубля! Стоило мне взять серебряные монеты, как он тут же сцапал вышивку и унёс в подсобку. Он не будет её продавать… Такие вещи не продаются. Это оберег дома, и он это уже понял, почувствовал и проникся.
Через несколько минут у меня в узелке оказалось ещё несколько цветных моточков ниток и небольшой отрез белой, дорогой ткани.
Даже без дворца, я со своим таинственным рукоделием зажила бы припеваючи. Но в животе уже урчит от голода не переставая. Как только дело с купцом завершилось, я поспешила в лавку с пирогами. Набрала себе четыре разных, да две большие кружки с напитками: одну со взваром, вторую со сбитнем. Как голодная собака зажевала первый пирог, да запивая сбитнем, пристроившись тут же у прилавка, под довольные взгляды хозяйки.
— Из деревни? Поди, давно не ела?
Киваю в ответ и приступаю ко второму пирогу, этот оказался с капустой. Ну какая же вкуснота, воистину, голодному даже самый обычный пирог кажется божественным на вкус.
— А где ночевать есть? Когда обратно? — не отстаёт тётка.
— Я сирота, меня на работы отправили, пробую в подёнщики во дворец.
Тётка со знанием дела закатила глаза, фыркнула и посмотрела на меня как на самую последнюю деревенскую дурочку. Кажется, я сейчас именно такая и есть, потому что вообще ничего не понимаю в устройстве жизни простых людей.
— Первый совет, не суйся. Там новых не берут, всегда одни и те же. Второй совет: ищи постоянную работу здесь в торговле, либо в мастерских, ежели ремеслу обучена. У нас работа круглый год, и если ты приведёшь себя в божеский вид, станешь похожа на горничную, тогда, может быть, тебя и наймут, и не на подёнщину, а на постоянку во дворец. У тебя одни сапоги чего стоят, ужас, да и только. А ночевать-то тебе есть где?
— В трактире заночую.
— Над моей лавкой сдаю комнаты или лежанки в общей комнате. Можешь к вечеру вернуться, или сейчас, но, если есть деньга, мой тебе совет, девонька, поменяй сапоги и платье, оно вроде и опрятное, но видно, что с чужого плеча. И с работой тебе помогу, очень уж твой голодный вид покупателей привлекает, ты так ешь, что у всех слюнка бежит. Вон смотри, пятый покупатель подходит.
Торговка довольная, что я привлекла к ней нескольких покупателей, пообещала оставить отдельную комнатушку, а пока отправила искать лавку с одеждой, и главное, с женской обувью.
Ох, обувь! Сколько у меня было разных ботиночек, туфелек, на любой вкус, сезон, настроение. И на каждый день, и на прогулки, и даже расшитые бисером, жемчугами и драгоценными каменьями, но такие только на очень важные церемонии…
Где она теперь, моя богатая, сытая жизнь
Иду, снова погрузилась в свои мысли о прошлом. И они же привели меня в какую-то лавку с обувью. Продавец тоже не из тех, что гонор свой норовят показать, расстелился предо мной, как коврик, и за ручку взял, и на лавку усадил, и ботинки-коты предложил, грубоватые, но крепкие, таким сносу не будет лет десять. Померила и показалось, вполне сносно выглядят и даже не пытаются натереть. Мои-то прошлые белые ножки на любой узелок или шов сразу кровоточили, потому мастера делали свою работу идеально. А ножки Василисы привычные к любой обуви, а то и к босому времяпровождению, им и деревянные колодки и лапти сойдут, лишь бы были.
С ботинками определилась, решила не мелочиться, сразу и башмачки решила прикупить.
— И летние, простенькие, недорогие, можно тряпочные, я потом сама на них вышью узоры.
Мужчина улыбнулся:
— Мастерица, значит, вот эти могу предложить. И подошва надёжная, и вид приятный. За всё рубль и пятьдесят копеек.
— Тридцать, — я тут же вспомнила науку Матрёны, и продавец уступил.
— Тридцать пять!
— По рукам! — отсчитала нужные деньги и без сожаления выкинула чужие сапоги, они уже прохудились до невозможности, так что я сделала два добрых дела, себя спасла от улики, а бывшую хозяйку – от позора.
Переобулась и пошла по рядам, искать платье по размеру, чтобы завтра заявиться во дворец во всеоружие, и заполучить место.
Вот только как быть с немотой. Об этом я даже думать не могу, потому как понятия не имею, как вернуть себе голос и снять неведомое проклятье. С каждой минутой всё больше убеждаюсь, что не попасть мне во дворец, смысла в этом нет никакого. К сыну меня и на пушечный выстрел не подпустят, а если подойду, то побьют. На мужа даже взгляд поднять не могу, отрезали меня от семьи по живому.
Знать бы кто это сделал, и тогда я вышью для этого человека такой узор…
Сердце вдруг прищемило с такой неистовой силой, что я чуть было не задохнулась от боли. Прижала кулак к груди и на полусогнутых добрела до завалинки у какой-то лавки и села, боясь провалиться в беспамятство. Всем телом прочувствовала, что неспроста это всё. И немота, и сердечная боль, особенно если думать про врага, сотворившего со мной беспощадное зло. Он или она тем себя и обнаружит, перестаралась гадость с защитой, не подумала, что у меня тоже магические силы…
— Так! А откуда у меня-то этот дар узоры волшебные шить? — наконец, я нащупала ту ниточку в запутанном клубке, за какую можно безболезненно тянуть, не теряя голос. Только ответа нет.
Не сразу, но давящую на сердце боль отпустило. На ватных ногах кое-как поднялась и пошла искать себе платье по разумной цене, даже самое простое я смогу украсить своими узорами. И кто знает, может быть, именно с ними у меня получится и не молчать во дворце, и хоть какую-то защиту себе сделать от давящей боли. Потому что не могу перестать думать о враге, потому и плохо себя чувствую. Понятное дело, что не будет эта пакость проклятая сидеть, сложа руки и продолжит дела творить окаянные.
Тут и к гадалке не ходи.
От тягостных размышлений меня отвлекла базарная суета. Платье нашлось быстро, не такое, как носят знатные барышни, у тех цена неподъёмная. А проще, как у горничных. Но чистое, новое, и село на меня прилично. Правда, грудь маленькая у Василисы, но и к лучшему, красивые перси в моём положении только к неприятностям.
Больше денег на растраты нет, остались на ночлег, ужин и, возможно, на завтра. Новой вышивки на продажу тоже пока нет, этой ночью придётся запереться в коморке и вышить что-то на новом платье, чтобы защитить себя от злых сил.
— Ага, вышью, и, наоборот, привлеку к себе лишнее внимание. Нет, лучше уж вышить снова на отдельном лоскутке, в случае чего и продать можно будет.
А потом меня осенила восхитительная идея. Что, если на платье тоже сделать вышивку, но не обычными нитками, а теми магическими. Их при дневном свете и не видно. Но действовать они совершенно точно будут.
Окрылённая новой идеей, вернулась в маленькую таверну над пирожковой лавкой, оплатила десять копеек за ночлег и заперлась в крошечной комнатке, пока светло начать, а там и сами нитки сиять начнут.
Если в первый раз я шила по случайности, то в этот раз мои намерения сознательные. Всё приготовила, но пока шить не начну, магия не начинается. Чтобы закружились вокруг меня магические нити, пришлось в иглу вдеть простую льняную ниточку. Вставила ткань платья в пяльцы, чтобы под воротом пустить магический узор, и начала шить. Сначала ряд красивым швом прошла, не сразу, но вдруг начала замечать, что вокруг снова витают тонкие волосинки, сияющие золотистым светом. Присмотрелась, а нити-то разные, и даже цвета у них отличаются. Есть и такие, что натянуты как струны, они «в своей работе», естественно сплетаются. Наверное, между людьми, или это события так связываются, или судьбы, пока не поняла сути, потому такие стараюсь даже не касаться. Поймала одну из свободных, вставила в иглу и начала вышивать какой-то узор замысловатый, не думая, оно всё само как-то. И снова с такой скоростью, что по завершении, пальцы мои заныли от усталости.
Но теперь на лифе моего простенького платья появился перевёрнутый треугольник, заполненный красивыми знаками, и понимаю, что это не простые узоры, а какие-то неведомые заклинания, какие я пока и понять не могу. Но они совершенно точно защитные.
Обессиленная завалилась спать. А с первыми петухами сама хозяйка и стукнула в дверь, напомнила, что ежели я собираюсь во дворец испытывать судьбу, то самое время отправляться.
Жаль, что с вечера не собралась. Пришлось всё быстро сложить в шаль, завязать узел, заплести косу и надеть новое платье с магической защитой.
Надела и мгновенно ощутила в себе новые силы жить.
— Ну что? Решилась? — хозяйка осмотрела меня и улыбнулась, довольная видом, словно сама выбирала наряд.
— Да, попытаю счастье ещё раз. Если не получится, то вернусь и буду здесь работу искать.
— Удачи тебе. Хорошенькая, и платье теперь приличное, и обувка достойная, в таком-то виде тебя быстро возьмут, а после уж как себя покажешь, там лентяек не любят, быстро выставят за ворота.
— Да, понимаю, но рискнуть обязана.
— Пока молодая, да без семьи, что ж не рисковать. И я тебе вот что скажу, там уж столько служивых и холостых женихов-то, ты себе мужа-то не забывай присматривать. Да какого попало не бери, не первого. Те, что сразу-то подойдут и начнут заигрывать – бабники или дураки, кому другие бабы да девки отказали. Первые-то недели строй из себя серьёзную недотрогу. А уж, как покрутишься, присмотрись, приличные-то парни тоже не сразу подходят, они тоже присматриваются. И с твоими-то глазами, думаю, что без хорошего мужа ты не останешься. Но не упусти самого лучшего…
Так горько на душе стало, потому что я и есть жена самого лучшего, самого первого из всех. Но между нами теперь такая пропасть, что не перепрыгнуть, вон даже во дворец не попасть с первого раза, да и со второго.
После сытного завтрака поспешила по уже знакомой дороге к воротам в крепость. Думаю, что сегодня я там и старика встречу, только бы он не сказал чего-то в мой адрес.
Дорога уж просохла, в новых котах по ней идти одно удовольствие, только успевай обходить конские кучи, да коровьи лепёхи перепрыгивать.
Вчера меня где-то в этих дворах очень уж страшная собака облаяла, а теперь пробежала мимо, как не заметила.
— Наверное, узор действует, — произношу вслух и понимаю, что говорить пока могу, но увы, стоило подойти к толпе жаждущих получить на этот день работу, так голос у меня и пропал.
Старик уже прошёл в ворота, его здесь все знают, можно было бы попросить его поручиться за меня, но боюсь, после того как я их напугала до полусмерти своей магией, его рекомендация будет краткой: «Гоните ведьму прочь!»
Снова набрали проверенных, опытных женщин, снова на меня внимательно посмотрели, спросили что-то, и я лишь кивнула.
— Она немая! Вчерась приходила замарашкой, а сегодня принарядилась, видать, за ночь с кем-то переспала, да деньгу заработала! — в мой адрес посыпалась самая последняя мерзость.
Качаю головой, в глазах слёзы, а даже промычать не могу ничего в свою защиту.
Ключник посмеялся вместе с мужиками, оценил меня ещё раз бесцеремонным взглядом и ушёл. А я осталась со сворой, но не псов, а голодных мужиков, не самого лучшего пошиба. Им тоже места не досталось, но теперь есть утешительный приз – немая игрушка, с какой можно сделать всё что угодно, и она ничего не сможет сказать в свою защиту и не сможет обвинить насильников.
— Ну что, немая, пошли, у нас больших денег нет, но приласкаем знатно, скулить будешь, и просить ещё.
Я не теряю времени, разворачиваюсь и бегу с защитного вала от ворот к мостику, а трое уродов за мной и бегают они гораздо быстрее. Открываю рот, и даже прохрипеть не могу, не могу позвать на помощь…
От леденящего, парализующего страха я растерялась, словно душа снова отделилась от тела. Три охальника схватили меня за руки и плечи — грубые, безжалостные пальцы впились в кожу, лишая всякой возможности сопротивляться. Сердце заколотилось где?то в горле, дыхание сбилось, а в ушах лишь оглушительный гул собственной крови. Я пыталась крикнуть, но голос так и не вернулся.
Сначала я пыталась вырваться, но от моего трепыхания становилось только хуже.
А потом вдруг осознала, что если они отведут меня подальше от дворца, то и голос вернётся. Только бы шли мы по главной дороге. Да мы по ней и пройдём, развилка намного дальше. Ухватилась за эту спасительную мысль и позволила негодяям вести себя, а они начали пакостно изгаляться и теперь уже кричат и на меня, и прохожим, что вот, мол, сговорчивая шлюха нашлась, всем троим перепадёт, за десять копеек на всё готова…
Страх и осторожность покинули придурков.
Никто из прохожих не решился с ними связываться, все опускают голову и спешат мимо, прекрасно понимая, что я иду с мужиками не по доброй воле.
Ещё несколько шагов и…
— ПОМОГИТЕ, ради Бога! Они меня похитили, я честная девица, помогите! — я завопила так, что теперь мужики онемели. Их хватка ослабла, но отпустить меня не отпустили, надеясь, что как только мимо проедет очередной лихой извозчик, какой и кнутом может жахнуть, то один удар в бок меня снова заставит заткнуться.
Но я продолжаю вопить.
Извозчик промчался, ему до моих бед дела нет.
— Заткнись, дура полоумная, притворялась немой? Какого чёрта? Тем более сейчас тебя проучим за обман! — громко, не стесняясь прохожих, прорычал самый противный урод и перед моим носом погрозил кулаком, точно он из тех, кому все бабы отказали…
Замолкаю от ужаса и в этот момент над нашими головами просвистел кнут, сбил с головы злодея картуз и тут же просвистел вновь, оставляя красный след на щеке второго мужика.
— Оставьте девушку, твари, немедля! — за моей спиной раздался такой рык, что и медведь бы позавидовал, поднимаю голову и вижу его…
Г
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=74285452&lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
