Она коротко кивает мне и исключительно деловым тоном говорит:
– Спасибо, Эмметт.
И вот еще это… Эмметт.
Она единственная во всем Чикаго, кто обращается ко мне по имени, пока все остальные используют прозвище. И я знаю, что она поступает так специально, чтобы не допустить даже намека на непринужденность между нами. Она как будто в очередной раз напоминает мне, что она моя начальница, я ее подчиненный, и сколько бы времени мы ни провели вместе в этом сезоне, мы не друзья и никогда ими не станем.
Так ей будет намного проще уволить меня в конце года.
Чертовски здорово.
– Для тех, кто не знает меня, меня зовут Риз Ремингтон. – Когда все присутствующие замолкают, она уверенно начинает свою первую встречу со штабом: – Я новая владелица команды «Винди Сити Ворриорс».
– Эмметт.
Я как раз беседую с парнями из своего тренерского штаба. Собрание окончено, так что почти все просто делятся новостями перед тем, как разойтись по домам.
– С тобой можно поговорить? – продолжает Риз.
Я делаю резкий вдох через нос и, собравшись с духом, разворачиваюсь к ней лицом:
– Вы босс.
– Удивлена, что ты это еще не забыл, – она переводит взгляд на группу моих тренеров. – В моем кабинете, пожалуйста.
Риз разворачивается на своих высоких каблуках и направляется прямиком к двери, ожидая, что я последую за ней.
Что я, разумеется, и делаю.
Засунув руки в карманы, я выхожу за ней из просмотровой, иду по коридору и по лестнице поднимаюсь на два этажа выше, чтобы добраться до ее кабинета.
Я не поднимаю головы, отчасти чтобы не глядеть на ее соблазнительно полные бедра, которые с каждым ее шагом покачиваются из стороны в сторону, но в основном из-за того, что я чувствую себя как нашкодивший пацан, которого вызвали в кабинет директора, а не как главный тренер с большим стажем, неоднократными победами и кольцом Мировой серии в запасе.
Всю дорогу до ее кабинета моя челюсть напряжена, но те, кто нас увидит, подумают, что я жую жвачку. Мои игроки и коллеги по штабу всегда знали меня как благодушного и уверенного в себе человека.
Но когда дело касается Риз, я чувствую себя с точностью до наоборот.
Кто знает, что она устроит мне в первый же день нового сезона. Все, что мне известно, – это то, что он начинается. С сегодняшнего дня она приступает к своей миссии – доказать себе, что ей нет нужды продлевать мой тренерский контракт на следующий год.
Поднявшись на верхний этаж, она сворачивает за угол к своему кабинету, и я следую за ней, но тут же останавливаюсь у пустого стола секретаря прямо перед дверью в ее офис.
– Где Дениз? – Когда Риз не отвечает, я встречаюсь с ней взглядом. – Вы уволили Дениз? Серьезно?
Я понимаю, что эта женщина хочет сделать это место своим, но увольнять секретаршу своего деда, которая проработала здесь столько же, сколько Артур? Какого черта?
Риз прищуривается, глядя на меня:
– Разумеется, я не уволила Дениз. Я знаю ее с самого своего рождения, но она все равно захотела уйти на пенсию, сколько бы я ни упрашивала ее остаться. Я просто еще не нашла ей замену. Можешь в это не верить, но я не монстр, Эмметт.
Риз не дает мне шанса ответить, что, пожалуй, к лучшему. Она проходит в свой кабинет и, как только я тоже вхожу, закрывает дверь.
Огромные окна с видом на поле – это первое, что привлекает мое внимание, как и случалось всякий раз, когда я встречался здесь с Артуром в минувшие семь лет. Вид отсюда, вероятно, один из лучших в городе, и я не могу представить себе места лучше, чтобы следить оттуда за матчем по бейсболу.
Ну, не считая моего первоклассного местечка у ограждения дагаута[2].
Несмотря на то что вид тот же самый и, по сути, кабинет, в котором я бывал бессчетное количество раз, все тот же, мне трудно узнать в нем офис, который раньше занимал Артур.
Риз заменила старый стол на элегантный и современный – совсем не такой, за которым раньше сидел Артур: громоздкий, вечно заваленный кипами бумаг и с допотопным компьютером. Новое кресло цвета слоновой кости и золота сильно отличалось от того, что стояло здесь раньше и было обтянуто потрескавшейся темно-коричневой кожей.
Горы барахла, накопленного Артуром за минувшие сорок лет, исчезли, и кабинет Риз теперь стал ярким, светлым и чистым. Он был элегантным, современным и в целом неброским.
Именно такими словами я бы описал и ее чувство стиля, если бы не убеждал себя, что мне нет до этого никакого дела.
– Присаживайся, – говорит она, указывая на одно из кресел напротив ее стола.
В голове проскакивает шальная мысль: а что, если она готова устроить перемирие? Вдруг она тоже поняла, что этот год обернется кошмаром, если мы не сумеем поладить? Но от моих надежд ничего не остается, стоит ей заговорить:
– Тебе нужно уволить одного из видеотренеров.
– Прошу прощения?
– У тебя в штабе их трое, а нам хватит и двух. У нас нет средств, чтобы выплачивать зарплату троим.
Какого хрена?
– В конце прошлого сезона Артур дал мне разрешение нанять третьего. Я только-только взял человека. Я не могу вот так вот уволить его.
– Не можешь или не хочешь?
Я смотрю ей прямо в глаза.
– Не хочу.
– Артуру не следовало позволять тебе этого. У нас в бюджете полный бардак, и все из-за того, что мой дед наплевал на его ведение. Повторяю: у нас нет средств, чтобы платить троим.
– Тогда вычтите эти деньги из моего оклада.
Услышав такие слова, Риз резко отодвигается и на миг замолкает, чтобы обдумать мое поспешное предложение.
– Нет. Дело не только в зарплате. Это еще и дополнительные расходы на гостиничные номера и питание в командировках. Нам не нужен третий.
– Что ж, я не собираюсь увольнять никого из своих ребят. Двое из них пробыли со мной целую вечность, а третий только что перешел из команды класса ААА Низшей лиги. Его семья только что переехала сюда, и его жена скоро родит. Ему нужна прибавка.
На лице Риз ни одной эмоции, она не сводит с меня глаз и не моргает.
– Я плачу только двоим, так что сам решай, кто уходит.
Вот тебе и «Я не монстр, Эмметт».
Я чувствую, как мои пальцы обхватывают подлокотники кресла, как моя челюсть сжимается так сильно, что мне бы, пожалуй, впору побеспокоиться о своих зубах.
– Этого не будет, Риз. Найдите деньги где-нибудь еще или вычтите их из моего оклада. Ваш дед никогда не попросил бы меня уволить того, кому нужна работа.
Она раздраженно отводит свой взгляд и сосредотачивается на чем-то в своем компьютере.
– Ты, может, и вил веревки из моего деда, но я не он. В этом году все будет по-другому, Эмметт, так что тебе, пожалуй, пора привыкать к этой мысли.
Ага, конечно, все будет по-другому.
И эта мысль меня бесит.
– Монти! – первое, что я слышу, когда открываю дверь в дом своей дочери. – Поласклашиваешь со мной?
– Обязательно! – Я беру на руки своего любимого трехлетку, качаю его на бедре и закрываю за собой входную дверь. – Я соскучился по тебе, Макс.
Несу ребенка на кухню, чтобы найти его родителей, а он будто тает, прильнув к моему плечу, уже одетый в пижаму и готовый идти спать.
– Привет, пап, – говорит Миллер, приобнимает меня и тут же отстраняется.
Я чмокаю ее в макушку, после чего она берет блюдо с пастой, приготовленной ею на ужин, и мы выскальзываем в столовую.
Я стукаюсь кулаками с Каем и Исайей, которые уже за столом, и ставлю Макса на ноги. Он тянет меня за руку к стулу, рядом с которым лежат его раскраска и цветные карандаши, забирается ко мне на колени и без слов просит меня помочь ему закрасить картинку, обозначенную контурами.
– Прошу прощения, звонил новый спортивный медик, которого я наняла, – Кеннеди кладет трубку и занимает последнее свободное место рядом с мужем. – Ее рейс отменили, так что она прибудет только завтра. – Она вздыхает, глядя на еду на столе. – Спасибо, что приготовила нам ужин. Мы все еще не распаковали все вещи и не нашли посуду.
Макс отрывается от раскраски и поднимает голову.
– Кен, – говорит он, улыбаясь тете.
– Привет, Букашечка.
Кай накладывает в тарелку пасту и салат для своей невесты.
– Мы зайдем к вам завтра и поможем доразобрать все.
– Я могу привлечь своих ребят, пусть только попробуют отказаться, – вмешиваюсь я. – Скажу, что им нужно помочь нашему новому врачу.
– Или они могли бы просто заглянуть и помочь своему товарищу по команде, потому что они любят меня, – добавляет Исайя.
– Кеннеди в ответе за их лечение, – напоминает ему Кай. – По-моему, у них больше резонов целовать зад ей, а не тебе.
– Монти, не останавливайся, ну, – Макс подталкивает мою руку с татуировкой, которая недостаточно быстро, по его мнению, орудует карандашом.
Я быстро раскрашиваю одно из деревьев на странице.
– Дом хороший? – спрашиваю я Кеннеди и Исайю.
– Идеальный, – она улыбается.
Исайя смотрит на старшего брата, и между ними возникает довольное понимание.
– Я рад, что мы теперь живем ближе друг к другу.
Миллер протягивает корзинку с хлебом через стол и как-то слишком уж пристально смотрит на меня, пока занята этим.
– Что такое? – спрашиваю я с подозрением.
– Да ничего.
– С каких это пор у тебя появилась привычка недоговаривать, Миллер? Выкладывай.
– Я просто думаю, как здорово, что Кеннеди и Исайя переехали из центра сюда и купили дом неподалеку от нас.
– Это правда здорово, – соглашаюсь я. – Для них.
Она сосредотачивается на тарелке перед собой.
– Настолько здорово, что, может, и ты захотел бы поступить так же.
Я не могу сдержать смешок.
– Отличная попытка. Я совершенно счастлив в своей квартире в городе, от которой можно пешком дойти до работы. К тому же я все равно весь сезон практически живу на поле.
– Я просто говорю, пап, что теперь вся твоя семья здесь, в пригороде.
– И я рад, что вы все четверо теперь – счастливо женатые пригородные парочки.
– Ты тоже мог бы быть счастливо женат, знаешь ли.
Изумленный смех все продолжает вырываться из меня. Моя дочь никогда не стеснялась высказывать то, что было у нее на уме.
– Боже, Милли.
Кай качает головой:
– Дай человеку спокойно поесть.
– О нет, нет, нет, – она поднимает палец. – Не притворяйся, что ты Швейцария и соблюдаешь нейтралитет. Ты согласился со мной, когда мы обсуждали это вчера вечером.
Я приподнимаю бровь:
– Вы двое обсуждали меня вчера вечером? У вас что, в жизни больше нет ничего поинтереснее?
– Мы просто хотим, чтобы ты был счастлив, пап.
– И с чего вы взяли, что я несчастлив? У меня работа мечты, и дочь наконец-то поселилась рядом. О чем еще я могу мечтать?
– О подруге жизни, – с полным ртом вставляет Исайя.
