– Мы зайдем к вам завтра и поможем доразобрать все.
– Я могу привлечь своих ребят, пусть только попробуют отказаться, – вмешиваюсь я. – Скажу, что им нужно помочь нашему новому врачу.
– Или они могли бы просто заглянуть и помочь своему товарищу по команде, потому что они любят меня, – добавляет Исайя.
– Кеннеди в ответе за их лечение, – напоминает ему Кай. – По-моему, у них больше резонов целовать зад ей, а не тебе.
– Монти, не останавливайся, ну, – Макс подталкивает мою руку с татуировкой, которая недостаточно быстро, по его мнению, орудует карандашом.
Я быстро раскрашиваю одно из деревьев на странице.
– Дом хороший? – спрашиваю я Кеннеди и Исайю.
– Идеальный, – она улыбается.
Исайя смотрит на старшего брата, и между ними возникает довольное понимание.
– Я рад, что мы теперь живем ближе друг к другу.
Миллер протягивает корзинку с хлебом через стол и как-то слишком уж пристально смотрит на меня, пока занята этим.
– Что такое? – спрашиваю я с подозрением.
– Да ничего.
– С каких это пор у тебя появилась привычка недоговаривать, Миллер? Выкладывай.
– Я просто думаю, как здорово, что Кеннеди и Исайя переехали из центра сюда и купили дом неподалеку от нас.
– Это правда здорово, – соглашаюсь я. – Для них.
Она сосредотачивается на тарелке перед собой.
– Настолько здорово, что, может, и ты захотел бы поступить так же.
Я не могу сдержать смешок.
– Отличная попытка. Я совершенно счастлив в своей квартире в городе, от которой можно пешком дойти до работы. К тому же я все равно весь сезон практически живу на поле.
– Я просто говорю, пап, что теперь вся твоя семья здесь, в пригороде.
– И я рад, что вы все четверо теперь – счастливо женатые пригородные парочки.
– Ты тоже мог бы быть счастливо женат, знаешь ли.
Изумленный смех все продолжает вырываться из меня. Моя дочь никогда не стеснялась высказывать то, что было у нее на уме.
– Боже, Милли.
Кай качает головой:
– Дай человеку спокойно поесть.
– О нет, нет, нет, – она поднимает палец. – Не притворяйся, что ты Швейцария и соблюдаешь нейтралитет. Ты согласился со мной, когда мы обсуждали это вчера вечером.
Я приподнимаю бровь:
– Вы двое обсуждали меня вчера вечером? У вас что, в жизни больше нет ничего поинтереснее?
– Мы просто хотим, чтобы ты был счастлив, пап.
– И с чего вы взяли, что я несчастлив? У меня работа мечты, и дочь наконец-то поселилась рядом. О чем еще я могу мечтать?
– О подруге жизни, – с полным ртом вставляет Исайя.
– О подруге жизни? – переспрашивает Кеннеди. Она явно не в восторге от выбора слов.
– Ага. Ну, о подруге, знаешь, подружке. О женушке, – он подмигивает ей. – Или просто о такой, с кем можно потрахаться и разбежаться.
Я накрываю оба уха Макса ладонями.
– Гадость, – Милли корчит гримасу.
– Ой, да ладно тебе, Миллер. Ты взгляни на него. Думаешь, что у того, кто выглядит так, как твой папа, нет подружки для потрахушек? Увольте.
– Роудс, – я качаю головой, глядя на него. – Захлопни варежку.
Он улыбается своей шутке, а потом набирает еще пасты на вилку.
– Как скажете, тренер.
– Я счастлив и слишком занят, чтобы волноваться еще из-за чего-то, кроме работы и вас четверых. – Я открываю уши Макса. – Пятерых, – поправляюсь я.
– Я просто про то, что… – бормочет себе под нос Милли, – …может, и тебе пора попробовать.
Пока Миллер не встретила Кая, она никогда не намекала, что мне бы неплохо сходить на свидание, а теперь она только об этом и говорит. Как будто она настолько счастлива, что хочет того же и для меня.
Я понимаю ее, правда, но я свой шанс уже упустил.
Да, прошло уже двадцать лет с тех пор, как я встретил маму Миллер. Мы прожили всего год, прежде чем ее не стало, но я испытал все по полной. А потом я вдруг оказался двадцатипятилетним отцом с дошкольницей, которая только что потеряла мать и не была мне родной дочерью, так что я был слишком занят, чтобы волноваться о чем-то еще.
Сейчас же мне сорок с лишним, и я сосредоточен на своей карьере. Счастлив, скажу без ложной скромности, и слишком много времени провожу на поле, чтобы еще и встречаться с кем-то.
После затянувшегося молчания Миллер решает сменить тему.
– Как прошло собрание? – спрашивает она.
– Хорошо, – выдыхает Кай. – Похоже, что в этом году нас ждет немало перемен, но у Риз язык хорошо подвешен. Она умная.
– Пап, все прошло нормально? – голос Миллер полон тревоги.
– Нормально.
Я не упоминаю о нашем с Риз разговоре после совещания. Да и можно ли это назвать разговором? Моим мнением не поинтересовались, а просто поставили перед фактом: скоро команда недосчитается одного видеотренера. Я не могу сказать, хорошо это с точки зрения бизнеса или нет, да меня это не то чтобы и волнует. Я знаю только то, что Риз хочет лишить зарплаты человека, который скоро станет отцом и которому как никогда нужны деньги.
На лице Кеннеди расцветает улыбка.
– Было действительно чудесно послушать, каким Риз видится будущее команды. Я рада, что теперь она владелец.
И даже когда беседа переходит на темы, не связанные с работой, единственное, что крутится у меня в голове до конца ужина, – это… тут бы я с тобой поспорил.
2
Риз
– Риз, ты с нами?
Услышав свое имя, я поднимаю взгляд и вижу, как на меня пристально смотрят пять пар глаз.
Я даже не знаю, о чем говорили на совещании, ведь все это время я сосредоточенно изучала распечатку, лежавшую передо мной на столе для переговоров. Все мое внимание сейчас занимает колонка с красными цифрами.
Кашляю и нахожу глазами Фила, одного из пяти членов консультативного совета, который собрал мой дед, когда еще был у руля.
– Прошу прощения, – говорю я, поднимая вверх бумаги, испещренные красным. – Мы должны еще раз это обсудить. Это наш прогноз на год?
– Все верно.
– Большинство департаментов работают в убыток.
Фил переплетает пальцы рук и кладет их на стол с безразличным выражением лица. Как будто ему вот-вот придется в сотый раз повторить что-то ребенку, который, кажется, не в состоянии усвоить простейшие понятия.
Только вот я прекрасно понимаю, что здесь происходит. Я просто не понимаю, как такое могло продолжаться так долго и почему так называемые советники моего деда так беспечно относятся к тому, что клуб теряет деньги.
И под тем, что клуб теряет деньги, я вообще-то имею в виду себя. Я теряю деньги.
Потому что теперь, когда дед передал наше фамильное наследие мне, я – единственная владелица «Винди Сити Ворриорс», и эти деньги, которые мы теряем, утекают прямо из моего кармана.
Я знала, что мы тратим слишком много. Я только не подозревала, насколько далеко все зашло.
ГЛБ не устанавливает лимита затрат на зарплаты игроков в команде, так что эта смета скорее некое условное число, в которое мы пытаемся уложиться, чтобы избежать налога на роскошь и убедиться в том, что мы не тратим деньги просто потому, что нам так хочется.
И, судя по этим цифрам, очевидно, что мой дед обожал тратить деньги.
– Да, Риз, – Фил произносит слова медленно, словно давая мне побольше времени, чтобы понять их. – Как мы и обсуждали, поскольку это твой первый год в качестве владельца, мы считаем, что было бы лучше, если бы ты не вносила никаких крупных изменений, а вместо этого строила свою работу на той основе, которую мы создали, пока Артур был у руля.
– Работая в убыток, – договариваю я за него.
– Если я все правильно помню, именно ты решила уволить нашего врача с большим стажем прямо посреди сезона в прошлом году, вынудив деда выплатить ему причитающееся по контракту, параллельно выплачивая зарплату мисс Роудс.
– Доктору Роудс, – поправляю я его. – К ней нужно обращаться «доктор Роудс». А доктор Фредерик – сексистская свинья. Я не желаю, чтобы человек вроде него ассоциировался с моим клубом.
Я замечаю, как он слегка закатывает глаза, и, окинув взглядом остальных, вижу то же раздраженное выражение на лицах всех остальных членов консультативного совета.
Точнее, на всех, кроме Эда. Эд всегда был моим любимчиком. Ему столько же лет, сколько и моему отцу, и он проработал у моего деда столько, сколько я себя помню. А еще он единственный в этом консультативном совете, кто не пытается запугать меня.
Не поймите меня неправильно, он все равно пугает меня. Как и все они в определенной степени, но Эд не делает этого намеренно. Я просто хочу преуспеть в своей новой роли, но они-то из первых рядов наблюдали за тем, как у моего деда и так все получалось на протяжении сорока лет.
– То увеличение расходов на зарплату было каплей в море, – напоминает собравшимся Эд. – Риз права. В последние несколько лет Артур слишком вольно обращался с бюджетом, но если так будет продолжаться и дальше, то в долгосрочной перспективе это станет для нее проблемой. Мы здесь для того, чтобы гарантировать ее успех, а не провал.
И снова остальные четверо переглядываются так, будто без слов говоря: «Вообще-то мы надеемся на обратное».
Я прекрасно знаю, сколько споров вызывает моя новая должность. Давным-давно закрепилось отжившее себя представление, что «женщинам в бейсболе не место», а тут я, первая женщина в истории ГЛБ, владеющая командой.
Помимо этих четверых, сидящих за столом для переговоров, есть еще куча людей, которые надеются на мой провал.
Но я отказываюсь терпеть неудачу. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы мое время на новой должности обернулось для команды успехом.
Я отказалась от слишком многого, чтобы потерпеть провал сейчас.
И да, я знаю, что, поскольку я женщина, мне, скорее всего, придется трудиться в два раза больше и сделать успехи нашего клуба в два раза более заметными, если я надеюсь, что меня будут считать подходящим человеком для управления этой командой.
– Так что мы урезаем? – спрашиваю я у собравшихся.
Скотт откидывается на спинку стула, переплетя пальцы за головой.
– Ты нам скажи, Стэнфорд.
Он с покровительственными нотками в голосе упоминает о моей альма-матер.
– Почему бы тебе не сказать, что ты подразумеваешь под этим, Скотт.
– Ты же потратила все эти деньги на дорогущие магистерские курсы делового администрирования. – Он самоуверенно выпрямляется и складывает руки на столе. – Ты не думаешь, что тебе лучше так и продолжать сидеть в своем кабинете, занимаясь деловой частью вопроса, а не чем-то посторонним? Если тебя так волнует финансовое состояние клуба, почему бы тебе не доверить все, что связано с бейсболом, кому-то другому.
– Кому-то вроде тебя.
Его губы приподнимаются в высокомерной улыбке:
– Отличная идея, Риз. Ты только погляди на себя, сама принимаешь умные решения.
Скотт, пожалуй, мой самый нелюбимый из собравшихся. Он самый молодой из советников, ближе к моему возрасту, и невероятно много мнит о себе.
Это редкость, чтобы владелец команды был непосредственно вовлечен в повседневную деятельность бейсбольного клуба, но в «Винди Сити Ворриорс» мы ведем дела не так. Да, мой дед был владельцем команды, а еще он занимал должность президента по бейсбольным операциям – должность, на которую остальные двадцать девять команд предпочитают нанимать человека со стороны.
В последние несколько лет, пока я только готовилась занять это место, моему деду стало слишком тяжело самостоятельно справляться со всеми обязанностями. Он взял в консультативный совет Скотта, хотя в действительности Скотт руководил большей частью бейсбольных операций, пока публично эту должность занимал мой дед.
