Теперь моя очередь самодовольно ухмыляться.
– Это что-то новенькое, когда тобой командует женщина, да? – выкрикивает один из репортеров, пока толпа продолжает усмехаться, и это сразу же привлекает мое внимание.
Я устремляю взгляд в группу журналистов, выискивая того, кто, черт побери, только что сказал это.
Тогда-то до меня и доходит, что происходит. Вот почему они все здесь.
Вся эта огромная пресс-конференция не из-за того, что у «Винди Сити Ворриорс» новый президент. А из-за того, что этот президент – женщина.
Мне даже не приходило в голову, что причиной всего этого цирка был ее пол.
И вот на этой тупой херне они захотели сосредоточиться. Будь Риз мужчиной, я точно так же разозлился бы на нее из-за того дерьма, которое она провернула сегодня.
– Кто это сказал? – спрашиваю я. – Про командование.
Один из репортеров поднимает руку, и я сразу же узнаю его. За несколько лет я запомнил уже всех этих журналистов из разных медиа.
Одно дело, когда я наезжаю на нее, потому что она может наехать на меня в ответ, но никому другому не позволено так смущать Риз.
Я смотрю прямо на репортера и резким тоном говорю:
– Уточню, изначально вопрос был о том, как мне впервые за мою карьеру работается с другим человеком, не Артуром Ремингтоном. А не о том, как мне работается под командованием женщины. Думаю, вы все в курсе, что я вырастил дочь, так что больше никогда не смейте произносить при мне подобные тупости.
Риз награждает меня легкой, почти незаметной, но благодарной улыбкой.
Пошло оно все. Может показаться, что большую часть времени мы в разных командах, но, когда доходит до такого, мы в одной.
Пресс-конференция продолжается.
– Риз, как вы знаете, в бейсболе не так много женщин, а до вашей позиции так и вообще ни одна не добиралась. Вам не кажется, что эта новая роль вам не по зубам?
Я все еще в бешенстве и готов ответить вместо нее, но Риз меня опережает.
– Не уверена, что ваше первое утверждение как-то связано с вашим вопросом, – говорит полностью собранная Риз. – Кажется ли мне, что это мне не по зубам? Нет. Кажется ли мне, что я хорошо подготовлена благодаря богатому опыту и обширным знаниям как в бизнесе, так и в бейсболе? Да. Следующий вопрос.
Следующий репортер выкрикивает:
– Да, этот вопрос для Риз. Что бы вы сказали всем фанатам «Воинов» и большей части Лиги, тем, кто не верит, что вы – тот, кто нужен для этой работы?
Какого черта?
И снова она остается совершенно непоколебимой.
– Я сказала бы, что они правы. Я не тот, кто нужен. Я та, которая нужна. Следующий вопрос.
Я не могу сдержать смеха, он так и вырывается из меня. Приподняв кепку, я пробегаюсь рукой по волосам, а потом надеваю ее снова. Затем складываю руки на груди и позволяю камерам запечатлеть гордую улыбку на моем лице.
– Риз, в данный момент вы не замужем и не имеете детей, но если все изменится в будущем, вас не беспокоит то, как вы будете распределять время между семьей и карьерой?
Опять они за свое.
Я снова наклоняюсь вперед, готовый наброситься на этого парня, но Риз кладет руку мне на бедро, чтобы остановить меня. Она делает это под столом, так что этого никто не видит.
Светло-розовый лак на ногтях, тонкие пальцы и простое золотое кольцо на мизинце. Полная противоположность моей руки в татуировках, которая лежит рядом с ее ладонью.
Встретившись с ней взглядом, я откидываюсь обратно на спинку стула и позволяю ей самой ответить.
– Вы ведь Фрэнк, так? – уточняет она у репортера. Тот утвердительно кивает. – Фрэнк, вы когда-нибудь задавали этот вопрос кому-либо из остальных двадцати девяти владельцев?
Он на миг замолкает, но не потому, что пытается вспомнить, а потому что знает, что его вот-вот выведут на чистую воду.
– Вы когда-нибудь задавали этот вопрос хотя бы одному из игроков в Лиге? Среди них ведь есть отцы и мужья. Вы когда-нибудь интересовались, как им удается воспитывать детей и продолжать ходить на работу? Не думаю. Следующий вопрос.
– Последний вопрос, – вставляю я. – Потому что эти были до ужаса предсказуемыми.
Координатор вызывает другого репортера. Кажется, ее зовут Келли. Она работает на одну из крупных телесетей и за последние несколько дней не раз освещала наши матчи.
– Привет, Монти, – она улыбается мне. – Я постараюсь задать вам менее предсказуемый вопрос. Вы прожили в Чикаго уже какое-то время, а я скоро приеду туда, чтобы написать о нескольких играх «Воинов». У вас есть какой-нибудь любимый ресторан, который мне следовало бы посетить?
– О да, целая куча. Я не особо люблю готовить, так что я частый гость в чикагских ресторанах. Я… э… попрошу кого-нибудь из нашего главного офиса отправить вам по электронке письмо с рекомендациями.
– А эти рекомендации, они подойдут для посещения в одиночку или мне лучше зарезервировать столик для двоих? Потому что я приеду одна.
– Господи-боже, – бормочет Риз себе под нос.
– Эм, ну, во многих есть неплохие бары, где можно посидеть. Я, как правило, хожу есть один.
Келли кивает, все еще улыбаясь мне.
– Ну, может, вам и не придется, когда в городе буду я.
– Ладно, – Риз встает со своего места. – На сегодня хватит. Надеюсь, вы все в целости и сохранности доберетесь до дома. Спасибо, что уделили нам время.
Я тоже встаю и иду вслед за ней, но она быстро удаляется, и каблуки ей в этом не помеха.
– Риз, – зову я и подбегаю, чтобы догнать ее, но потом сбавляю скорость, чтобы шагать рядом с ней. – Вы в порядке? Их вопросы были неуместными.
– Ага. Были. Особенно последний.
Я хватаю ее за руку, чтобы остановить, поскольку не рассчитывал устроить себе кардиотренировку, бегая по гостевому клубу.
Она с неохотой разворачивается ко мне и еще неохотней поднимает голову, чтобы встретиться со мной взглядом.
– Келли? – спрашиваю я. – Этот вопрос, по-твоему, был самым неуместным?
– Эмметт, она подкатывала к тебе.
Правда? Я так давно вышел из этой игры, что даже не заметил.
Это, должно быть, отразилось на моем лице.
– Серьезно? – спрашивает Риз без выражения. – Ты даже не уловил намека?
– Тебя, кажется, это ужасно беспокоит.
Она усмехается, словно не веря своим ушам:
– Да мне наплевать. Я просто предпочла бы, если бы ты не использовал работу в качестве места для знакомств.
Я смотрю на нее, и моя улыбка становится лишь шире. Прямо сейчас безупречная принцесса смущена.
– Прекрати так улыбаться мне, – фыркает она и идет дальше, а я застыл на месте и наблюдаю за тем, как она уходит. – До встречи утром в самолете.
В моем голосе слишком много довольства, и щеки чуть побаливают от того, что я ухмыляюсь, как чертов идиот.
– Спите крепко, Риз.
– Не указывай, что мне делать, – отзывается она.
Я хохочу. Пожалуй, этот спарринг не такая уж плохая вещь.
4
Риз
Двери лифта открываются сразу в гостиную моей многокомнатной квартиры на верхнем этаже.
Окна от пола до потолка, объединяющие кухню, гостиную и столовую, служат мне единственным источником света, скажем спасибо сиянию зданий вокруг и кипучей жизни города субботним вечером.
Я включаю лампу на столике у входа и бросаю ключи в маленькую миску рядом с ней. Не тратя времени даром, я сбрасываю каблуки, скидываю сумку и устремляюсь прямиком на кухню.
Найдя среди бутылок красного вина свое любимое «Пино», я вытаскиваю пробку, наливаю чуть-чуть в свой любимый бокал и пробую, после чего решаю, что вино того стоит, и наполняю бокал до конца. Как только я чувствую «Пино» на языке, я расслабляюсь у кухонного стола, в единственном месте, где по ощущениям могу перестать быть настороже.
Я люблю эту квартиру. Она роскошная, чистая, она моя. Обставленная вещами, которые я купила и собрала за годы жизни. Украшенная предметами искусства, которые я сама выбрала.
Но что самое главное, в пространстве между этими стенами нет ни толики напряжения. В воздухе нет ни намека на обиду.
Я никогда не понимала, как сильно буду ценить свое собственное пространство, пока не начала делить его не с тем человеком. И теперь, когда я целыми днями работаю под непрестанным наблюдением, место, где я могу расслабиться в конце дня, стало для меня бесценным.
Да, этот пентхаус огромный и предназначен явно не для одного человека, но я не собираюсь даже пытаться оправдываться. Я понимаю, что, родившись в своей семье, обладаю привилегиями, но еще я упорно трудилась, чтобы оказаться там, где я есть. Я упорно трудилась, чтобы позволить себе покупать хорошие вещи. Я не должна жертвовать тем, что мне хочется, только потому что я одна. Если бы таково было обязательное условие, мне пришлось бы приносить жертвы до конца своей жизни.
Я совсем не против того, чтобы быть одной всегда. Мне уже приходилось выбирать между карьерой и жизнью, которая выглядела бы совершенно иначе, чем та, что есть у меня сейчас. Я предпочла карьеру и сделала бы этот выбор снова. Я узнала и приняла тот факт, что большинство мужчин не считают мою работу впечатляющей. Она пугает их. Они не хотят женщину, которая работает по двадцать четыре часа в сутки. Они не хотят того, кто ездит по командировкам половину года.
Нет, не все мужчины, конечно же, но все те, кого встречала я.
Разумеется, временами я чувствую себя одиноко, но так бывает не часто. В семье я была единственным ребенком и научилась сама себя развлекать. Я наслаждаюсь собственной компанией. Я довольна тем, кто я есть. И сейчас я просто отключила ту часть своего мозга, которая отвечает за поиск партнера.
Когда передо мной стоял выбор между двумя разными дорогами в жизни, я выбрала эту, и даже если это все, что жизнь уготовила для меня, я все равно довольна принятым решением.
Делаю большой глоток вина и наслаждаюсь видом, за который заплатила сама. Солнце почти село, оставив легкое сияние между бесконечными небоскребами. От сочетания заката и городских огней захватывает дух.
В моей жизни бывали времена, когда вечер субботы проходил чуть более оживленно, чем сейчас. Но потом мне исполнилось тридцать, и я узнала, что похмелье может длиться по несколько дней. Или что если я не высплюсь, то у меня может уйти целая неделя на то, чтобы восполнить дефицит сна. Так что, если я не на поле, где смотрю матч, или не сижу в своем кабинете, субботним вечером я предпочитаю принять горячую ванну и выпить один бокал вина.
С бокалом в руке я направляюсь в главные комнаты, чтобы осуществить свой план.
Из-за перелетов и матчей эта неделя была утомительной. И тем не менее, когда мы приземлились в О’Харе утром, я, вместо того чтобы поехать домой, направилась в свой офис. Весь день я просматривала видеозаписи других команд, думала, как нам лучше перераспределить средства, и изучала показатели нашей низшей лиги. И тому подобное.
Работы всегда хватает, и именно это мне нравится. Благодаря ей я постоянно занята. Мне нравится быть занятой, но время от времени я не против и расслабиться.
Пока ванна набирается, я, приглушив свет в ванной комнате, зажигаю несколько свечей и включаю музыку. Добавляю в воду эпсомскую соль и беру книгу, которую читала в прошлый раз. Почему бы нет, знаете ли? Раз уж я собираюсь побаловать себя, то буду наслаждаться каждой секундой.
Бросив одежду в корзину для белья, я залезаю в ванну и позволяю воде приласкать мое уставшее тело.
За всю неделю у меня не нашлось ни минуты на себя, чтобы понять, как сильно я была напряжена. Такое ощущение, будто я находилась в постоянном состоянии «бей или беги». Боролась, чтобы доказать, что я способна выполнять эту работу, зная, что большинство хочет, чтобы я сбежала и передала команду в руки кого-нибудь другого.
Взять, к примеру, вчерашнюю пресс-конференцию. Мне потребовались все силы, чтобы не дать никому увидеть, как меня расстроили те вопросы. Да, я достаточно уверена в себе, чтобы выдержать пристальное внимание, но в человеческой натуре заложено желание нравиться. Желание быть принятой.
Иметь рядом хотя бы одного человека, который сказал бы, что считает тебя умницей, а не выслушивать обвинения, осознавая, что твой ответ записывается.
Тогда прямо рядом со мной сидел Эмметт.
Да, мы начали с нападок друг на друга, но потом он вроде как… защищал меня.
Я чувствовала, как сильно ему хотелось вмешаться, пока звучали эти вопросы. Я видела, что он сильно оскорблен, что ему за меня обидно. Думаю, все потому, что у него самого есть дочь, но я не могла позволить ему защищать меня.
Женщине, которая работает в мире мужчин, меньше всего нужно, чтобы какой-то мужчина за нее заступался. Я должна делать это сама.
Но сегодня вечером мне не нужно защищать себя. Сегодня я отдыхаю.
Я делаю еще один глоток вина, а потом закрываю глаза и кладу голову на подушку на ванне, готовая полностью расслабиться.
Но тут мой телефон завибрировал – пришло сообщение.
Из моего горла непроизвольно вырывается громкий стон, который кажется немного жалким для тридцатипятилетней женщины, но что вы хотите.
На долю секунды я подумываю не смотреть на экран, но часть меня убеждена, что это пишет другая команда и что у них есть великолепное предложение по обмену игроками. И если я не отвечу, то меня навсегда запомнят как владелицу команды, которая начала с того, что упустила сделку века.
Драматично, да. Но вот под таким давлением я сейчас нахожусь, желая все сделать правильно.
С руки, которой я беру телефон, капает вода. Но это сообщение не от одного из клубов Лиги.
Это мой главный тренер.
Эмметт: Сейчас вечер субботы, и я уверен, что вы заняты, но можем ли мы поговорить, когда у вас будет минутка?
Мои большие пальцы зависают над клавиатурой, я не знаю, что ответить. Может быть, вообще не отвечать сейчас? Пускай верит, что в субботний вечер я не просто сижу одна в ванной, пусть думает, что у меня на самом деле интересная жизнь.
Риз: Почему ты работаешь в субботу вечером?
