– Вашем дагауте? – спрашиваю я, приподняв бровь. – Если мне не изменяет память, в графе «Владелец команды» стоит мое имя.
Лицо Эмметта расслабляется, а в его глазах горит искорка.
– Что? – скептически спрашиваю я.
– Не знаю. Вы быстро соображаете. Вы остры на язык.
– Ну да, прошу прощения, что я не так мягка с вами.
– Мне и не хотелось бы. Я вырастил дочь, которой всегда есть что сказать. Я не против трудностей.
Я не осмеливаюсь спросить, почему же он сейчас не с дочерью. Я не спрашиваю, почему он проводит вечер воскресенья на поле, когда все игроки и его коллеги уже разошлись по домам к семьям. Вместо этого я обхожу его, чтобы вернуться в свой кабинет и весь оставшийся вечер проработать над финансовой сметой.
– До встречи в самолете завтра.
Эмметт останавливает меня, обхватив рукой мой бицепс и заставив развернуться к нему.
– О чем это вы говорите?
– У нас первый в серии матч на чужом поле, Эмметт.
– Так и есть. И это ведь единственная причина, по которой вы едете вместе с нами, так? Потому что это первый матч сезона, а не потому, что вы собираетесь каждый раз ездить с нами по другим городам?
Я понимаю, почему он надеется, что я отвечу утвердительно. В прошлом сезоне, когда я проходила обучение, я не ездила на все матчи, а мой дед отказался от командировок еще много лет назад.
С притворным недоумением я отвечаю ему самым невинным голосом:
– Разумеется, я буду ездить с вами на каждый матч. Что же я буду за владелец, если не буду внимательно следить за результатами команды? И за успехами главного тренера?
Его глаза округляются от изумления.
– Ваш дед не ездил с нами на каждую игру.
Я беспечно пожимаю плечами, разворачиваюсь на каблуках и ухожу, наслаждаясь тем, как они при каждом шаге цокают по полу. Пока я не ушла слишком далеко по коридору, я добавляю:
– Как я уже говорила, Эмметт, в этом году все будет по-другому.
3
Эмметт
– Как считаешь, если я возьму форму на размер меньше, у меня будет лучше амплитуда движения? – Коди, наш первый бейсмен, глубоко приседает, широко расставив ноги.
Исайя смеется:
– Амплитуда движения? Серьезно.
Коди лукаво улыбается в ответ:
– В ней и мой зад, может, будет выглядеть лучше. Не знаю.
– Неужели это самое важное, что у тебя сейчас на уме прямо перед началом финального матча этой серии? – спрашиваю я, перегнувшись через ограждение дагаута.
– Не волнуйся, тренер. Мой ум полностью в игре. Не спускаю глаз с седьмого номера.
Кай пытается сдержать смех, но тот все равно прорывается.
– Ага, уверен, что не спускаешь.
Коди, наш первый бейсмен, и Трэвис, наш кэтчер, – лучшие друзья Исайи. И хотя я, как правило, не выбираю себе любимчиков, Исайя и Кай – по сути, моя семья, так что Коди и Трэв тоже стали ее частью.
Кай и Трэвис всегда были моими ответственными, уравновешенными парнями, тогда как Коди и Исайя – два моих непредсказуемых сорванца, которые всегда готовы повеселиться.
Я действительно их люблю и готов был бы в этом признаться, захоти они это услышать. Благодаря им мне работается веселей.
– Парни, что вы думаете о Натали? – спрашивает Трэвис.
Речь о нашем новом спортивном медике.
Трое игроков разминаются на траве, тогда как мы с Каем стоим, положив локти на ограждение, отделяющее нас в дагауте от поля.
– Серьезно, Трэв? – спрашиваю я. – Только не ты тоже. Первая подача через десять минут.
– Это же невинный вопрос, – он вскидывает руки. – Она вроде милая девушка.
– Она вроде отлично справляется со своей работой. Не думай даже отвлекать ее.
– Нам не нужно повторения истории с Кеннеди и Исайей, – говорит Кай.
– Что за история? – переспрашивает Кеннеди, присоединяясь к нам в дагауте.
– А вот и она, – Исайя широко улыбается и, перегнувшись через ограждение, целует жену.
– Ситуация под кодовым названием «Я одержим нашим новым спортивным медиком», – сообщает ей Коди.
Кеннеди переключает свое внимание на Трэвиса.
– Оставь ее в покое, Трэв.
– Оставить ее в покое? – в голосе Трэвиса слышится изумление. – Мы три года говорили Исайе оставить тебя в покое, а потом ты взяла и вышла за него замуж.
– Да, ну что ж. Всему виной текила, – она поворачивается к мужу. – Неплохая ошибочка вышла, да?
– Самая лучшая, – отвечает он ей.
– Мне пора попросить всех в клубе перестать встречаться друг с другом и жениться друг на друге, – вмешиваюсь я. – Тут уже начинает попахивать каким-то инцестом.
– Сказал парень, который позволил своей дочери выйти замуж за моего брата.
– Я ни черта не позволяю своей дочери. Ты видел Миллер? Она поступает только так, как ей заблагорассудится, с самого дня нашей встречи.
– Вернее не скажешь, – добавляет Кай.
– Ты сегодня где работаешь, Кенни? – интересуется Исайя у жены.
– В буллпене[3 - Бу?ллпен (англ. bullpen) – зона, где запасные питчеры разминаются перед тем, как вступить в игру.]. Уилл и Натали займутся дагаутом.
Все внимание обращается на Трэвиса, который снова вскидывает руки вверх.
– Иисусе. Ладно, я понял. Я оставлю ее в покое.
Затем я слышу цокот высоких каблуков, шагающих по цементной дорожке за моей спиной. Тут нельзя ошибиться, и мне нет нужды оборачиваться, потому что я уже знаю, что из гостевого клуба к нам направляется Риз.
– Привет, Риз, – радостно произносит Кеннеди, подтверждая мои подозрения. – Откуда ты сегодня смотришь игру?
Я продолжаю внимательно глядеть вперед, сосредоточившись на том, как разминаются мои игроки и как фанаты заполняют сиденья кливлендского стадиона. Но я чувствую ее присутствие, ощущаю, что она стоит от нас в десяти метрах.
– Я буду смотреть на экране в одном из офисов для гостей. Мне нужно поработать, но сообщи, если что-нибудь понадобится.
– Сообщу, – обещает Кеннеди. – Мне пора в буллпен.
– Мне тоже, – добавляет Кай. – Я пойду с тобой.
Они оба поднимаются по ступенькам дагаута в сторону правого центрального сектора поля – там находится буллпен Кливленда. Остальные присоединяются к ним, и мы с Риз остаемся в дагауте одни. Исайя целует жену и обнимает брата, после чего они оставляют его в инфилде.
– Они так мило смотрятся вместе, – замечает Риз, и я на миг забываю об обороне и исподволь смотрю на нее.
Сегодня она оделась в деловом стиле. В светло-бежевых брюках ее ноги кажутся километровой длины. Облегающий кремовый топ на бретельках выглядит так, словно был сшит специально для ее тела. Золотое ожерелье идеально лежит между ее…
Проклятье, я чувствую себя извращенцем.
Она твой босс.
Но каким бы ни был ее статус, Риз Ремингтон – одна из красивейших женщин, что я когда-либо видел.
Безжалостная, но красивая.
Я снова переключаю свое внимание на поле перед собой, возвращаясь к начатому разговору.
– Они хорошо подходят друг другу.
Снова слышится стук каблуков Риз, и краем глаза я замечаю, что она подходит ближе. Мой взгляд цепляется за острый край ее волос прямо под линией челюсти – было бы трудно подобрать для нее стрижку лучше, – затем скользит по элегантному изгибу ее плеча и вниз по руке. Тогда-то я и вспоминаю, что мне нужно снова отвести взгляд прочь.
Как только Риз подходит ближе, мой нюх улавливает мягкие нотки амбры и ванили из ее духов. И я знаю, что этот аромат исходит от нее, потому что весь полет сюда я только о нем и мог думать. В самолете команды Риз сидела прямо за мной, и было приятно передохнуть от мужской вони, которая обычно наполняет наше воздушное судно.
– Сегодня после матча у нас по графику пресс-конференция.
– У нас? – скептически переспрашиваю я. – То есть у вас и меня? Зачем?
Риз опирается об ограждение дагаута рядом со мной, повторяя мою позу, только ее движения получаются куда более грациознее, куда уж тут моему крупному телу, что нависает над бортом.
– Ряд крупнейших телесетей желают поговорить о наших новых отношениях.
Я разворачиваюсь к ней, приподняв бровь.
– О наших чего?
– О наших отношениях, – повторяет она. – О наших рабочих отношениях. Ну знаете, в которых вы главный тренер со стажем, а я новый президент по бейсбольным операциям.
– Ну, тогда я полагаю, это будет ужасно короткая пресс-конференция с учетом того, что между нами особо нет рабочих отношений.
Не считая перелета, я почти не видел Риз в этой поездке. По-моему, для нас обоих очевидно, что мы избегаем друг друга.
– Мы можем притвориться, – просто говорит она.
– Было бы лучше, если бы у нас и правда были отношения. – Я встаю и разворачиваюсь к ней, обращая на нее все свое внимание: – Риз, я хочу, чтобы вы добились здесь успеха. Возможно, вы не верите, но это правда. И этот сезон пройдет намного спокойнее, если мы сможем общаться друг с другом. Вы занимаетесь изнанкой бейсбольных операций. Я занимаюсь игрой. Мы должны работать сообща. Я просто… было бы чудесно, если бы мы могли попытаться поладить. Я понимаю, что, возможно, нам никогда не стать друзьями, но я уважаю вас.
– Правда? – судя по ее тону, этим вопросом она меня проверяет.
– Разумеется, правда.
– Тогда почему вы не уволили одного из видеотренеров, как я просила? Уже конец недели, Эмметт.
Только не это опять.
Я слегка закатываю глаза.
– Потому что черта с два я буду это делать.
– Вот и все ваше уважение.
– Я правда уважаю вас, Риз. Но я не буду уважать себя, если уволю будущего отца после того, как дал повышение, которое ему было нужно. Ему и его семье.
Мы молчим, и между нами возникает тяжелое напряжение. Если она и усвоит что-то одно обо мне, то я надеюсь, что это. Что я не собираюсь делать то, что идет вразрез с моими принципами, даже если из-за этого я рискую получить нагоняй от начальства и даже потерять работу.
Риз выпрямляет спину и задирает подбородок, глядя на меня.
– Ну и ладно. Я уже позаботилась об этом вместо вас.
В тот же миг кровь леденеет в моих жилах.
– Что?
– Нейт. Я уволила его. Из троих его взяли на работу последним. Я дала время до конца недели. Вы ничего не сделали, так что пришлось мне.
