Трое игроков разминаются на траве, тогда как мы с Каем стоим, положив локти на ограждение, отделяющее нас в дагауте от поля.
– Серьезно, Трэв? – спрашиваю я. – Только не ты тоже. Первая подача через десять минут.
– Это же невинный вопрос, – он вскидывает руки. – Она вроде милая девушка.
– Она вроде отлично справляется со своей работой. Не думай даже отвлекать ее.
– Нам не нужно повторения истории с Кеннеди и Исайей, – говорит Кай.
– Что за история? – переспрашивает Кеннеди, присоединяясь к нам в дагауте.
– А вот и она, – Исайя широко улыбается и, перегнувшись через ограждение, целует жену.
– Ситуация под кодовым названием «Я одержим нашим новым спортивным медиком», – сообщает ей Коди.
Кеннеди переключает свое внимание на Трэвиса.
– Оставь ее в покое, Трэв.
– Оставить ее в покое? – в голосе Трэвиса слышится изумление. – Мы три года говорили Исайе оставить тебя в покое, а потом ты взяла и вышла за него замуж.
– Да, ну что ж. Всему виной текила, – она поворачивается к мужу. – Неплохая ошибочка вышла, да?
– Самая лучшая, – отвечает он ей.
– Мне пора попросить всех в клубе перестать встречаться друг с другом и жениться друг на друге, – вмешиваюсь я. – Тут уже начинает попахивать каким-то инцестом.
– Сказал парень, который позволил своей дочери выйти замуж за моего брата.
– Я ни черта не позволяю своей дочери. Ты видел Миллер? Она поступает только так, как ей заблагорассудится, с самого дня нашей встречи.
– Вернее не скажешь, – добавляет Кай.
– Ты сегодня где работаешь, Кенни? – интересуется Исайя у жены.
– В буллпене[3]. Уилл и Натали займутся дагаутом.
Все внимание обращается на Трэвиса, который снова вскидывает руки вверх.
– Иисусе. Ладно, я понял. Я оставлю ее в покое.
Затем я слышу цокот высоких каблуков, шагающих по цементной дорожке за моей спиной. Тут нельзя ошибиться, и мне нет нужды оборачиваться, потому что я уже знаю, что из гостевого клуба к нам направляется Риз.
– Привет, Риз, – радостно произносит Кеннеди, подтверждая мои подозрения. – Откуда ты сегодня смотришь игру?
Я продолжаю внимательно глядеть вперед, сосредоточившись на том, как разминаются мои игроки и как фанаты заполняют сиденья кливлендского стадиона. Но я чувствую ее присутствие, ощущаю, что она стоит от нас в десяти метрах.
– Я буду смотреть на экране в одном из офисов для гостей. Мне нужно поработать, но сообщи, если что-нибудь понадобится.
– Сообщу, – обещает Кеннеди. – Мне пора в буллпен.
– Мне тоже, – добавляет Кай. – Я пойду с тобой.
Они оба поднимаются по ступенькам дагаута в сторону правого центрального сектора поля – там находится буллпен Кливленда. Остальные присоединяются к ним, и мы с Риз остаемся в дагауте одни. Исайя целует жену и обнимает брата, после чего они оставляют его в инфилде.
– Они так мило смотрятся вместе, – замечает Риз, и я на миг забываю об обороне и исподволь смотрю на нее.
Сегодня она оделась в деловом стиле. В светло-бежевых брюках ее ноги кажутся километровой длины. Облегающий кремовый топ на бретельках выглядит так, словно был сшит специально для ее тела. Золотое ожерелье идеально лежит между ее…
Проклятье, я чувствую себя извращенцем.
Она твой босс.
Но каким бы ни был ее статус, Риз Ремингтон – одна из красивейших женщин, что я когда-либо видел.
Безжалостная, но красивая.
Я снова переключаю свое внимание на поле перед собой, возвращаясь к начатому разговору.
– Они хорошо подходят друг другу.
Снова слышится стук каблуков Риз, и краем глаза я замечаю, что она подходит ближе. Мой взгляд цепляется за острый край ее волос прямо под линией челюсти – было бы трудно подобрать для нее стрижку лучше, – затем скользит по элегантному изгибу ее плеча и вниз по руке. Тогда-то я и вспоминаю, что мне нужно снова отвести взгляд прочь.
Как только Риз подходит ближе, мой нюх улавливает мягкие нотки амбры и ванили из ее духов. И я знаю, что этот аромат исходит от нее, потому что весь полет сюда я только о нем и мог думать. В самолете команды Риз сидела прямо за мной, и было приятно передохнуть от мужской вони, которая обычно наполняет наше воздушное судно.
– Сегодня после матча у нас по графику пресс-конференция.
– У нас? – скептически переспрашиваю я. – То есть у вас и меня? Зачем?
Риз опирается об ограждение дагаута рядом со мной, повторяя мою позу, только ее движения получаются куда более грациознее, куда уж тут моему крупному телу, что нависает над бортом.
– Ряд крупнейших телесетей желают поговорить о наших новых отношениях.
Я разворачиваюсь к ней, приподняв бровь.
– О наших чего?
– О наших отношениях, – повторяет она. – О наших рабочих отношениях. Ну знаете, в которых вы главный тренер со стажем, а я новый президент по бейсбольным операциям.
– Ну, тогда я полагаю, это будет ужасно короткая пресс-конференция с учетом того, что между нами особо нет рабочих отношений.
Не считая перелета, я почти не видел Риз в этой поездке. По-моему, для нас обоих очевидно, что мы избегаем друг друга.
– Мы можем притвориться, – просто говорит она.
– Было бы лучше, если бы у нас и правда были отношения. – Я встаю и разворачиваюсь к ней, обращая на нее все свое внимание: – Риз, я хочу, чтобы вы добились здесь успеха. Возможно, вы не верите, но это правда. И этот сезон пройдет намного спокойнее, если мы сможем общаться друг с другом. Вы занимаетесь изнанкой бейсбольных операций. Я занимаюсь игрой. Мы должны работать сообща. Я просто… было бы чудесно, если бы мы могли попытаться поладить. Я понимаю, что, возможно, нам никогда не стать друзьями, но я уважаю вас.
– Правда? – судя по ее тону, этим вопросом она меня проверяет.
– Разумеется, правда.
– Тогда почему вы не уволили одного из видеотренеров, как я просила? Уже конец недели, Эмметт.
Только не это опять.
Я слегка закатываю глаза.
– Потому что черта с два я буду это делать.
– Вот и все ваше уважение.
– Я правда уважаю вас, Риз. Но я не буду уважать себя, если уволю будущего отца после того, как дал повышение, которое ему было нужно. Ему и его семье.
Мы молчим, и между нами возникает тяжелое напряжение. Если она и усвоит что-то одно обо мне, то я надеюсь, что это. Что я не собираюсь делать то, что идет вразрез с моими принципами, даже если из-за этого я рискую получить нагоняй от начальства и даже потерять работу.
Риз выпрямляет спину и задирает подбородок, глядя на меня.
– Ну и ладно. Я уже позаботилась об этом вместо вас.
В тот же миг кровь леденеет в моих жилах.
– Что?
– Нейт. Я уволила его. Из троих его взяли на работу последним. Я дала время до конца недели. Вы ничего не сделали, так что пришлось мне.
– Какого черта, Риз?
Она не говорит ни слова, на ее лице нет ни капли раскаяния.
Это заставляет меня кое-что переосмыслить.
Да, конечно, Риз – босс. Артур слишком отстранился от дел, тогда как она добивается выполнения поставленных задач. Но какой ценой?
– Вы понимаете, что это значит для его семьи? – спрашиваю я с явным отчаянием в голосе. – У вас что, совсем нет сердца? Я‐то думал, какая-то доброта в вас все-таки осталась.
Если мои слова и задевают ее, то Риз не подает виду. Она просто разворачивается на каблуках, чтобы уйти. Она не устраивает истерики. Не ругается. Просто уходит.
Но перед этим кидает через плечо еще кое-что:
– Бейсбол – это бизнес, Эмметт. Будет здорово, если и для вас он будет бизнесом.
Мы одержали победу в этой серии, и мне бы впору было радоваться.
Но этого не происходит.
Я все еще в ярости. И чем больше я думаю о том, что Риз уволила одного из моих парней, тем сильнее я злюсь.
А теперь, после того, что она только что сделала, мне приходится сидеть на пресс-конференции и делать вид, будто у нас с ней душевные рабочие отношения.
Почти все крупные спортивные телесети собрались тут, чтобы осветить интервью, что несколько удивительно. Сейчас вечер пятницы в Кливленде, штат Огайо. У нас брали интервью в дороге. В самом разгаре сезоны НБА и НХЛ, которые приближаются к плей-оффам. Черт, да даже «Финал четырех» по баскетболу среди команд колледжей в эти выходные, и тем не менее они желают освещать это?
Да, это довольно важно, когда у одного из клубов меняется президент, но я никогда прежде не видел, чтобы смена руководства когда-либо привлекала столько внимания.
– Начнем? – спрашивает Риз, сидящая рядом со мной. В ее сторону направлено бессчетное число микрофонов.
В воздух одновременно взлетает очень много рук, но, к счастью, у этой пресс-конференции есть ведущий, который и выбирает первого репортера.
– Да, это вопрос к вам обоим. Вы сталкивались с разногласиями по поводу управления командой, и если да, то как вы их разрешили?
Я жестом предлагаю Риз ответить первой, потому что могу гарантировать, что мой ответ ей не понравится.
Она – само воплощение профессионализма: сидит прямо, руки сложила на столе перед собой. Даже ее модные светлые волосы сейчас прикрывают золотые сережки.
Не поймите меня неправильно, серьги отнюдь не признак непрофессионализма. Просто из-за них она немного выделяется среди двадцати девяти парней, которые управляют другими командами в Лиге.
– Разумеется, мы еще не обсудили все мелкие детали, но для этого и существует общение. Мы оба желаем лучшего для команды, и все решения мы принимаем, исходя исключительно из этого.
Вылизанная профессиональная брехня.
Лично я никогда не назвал бы чье-либо увольнение из моего штаба «мелкой деталью».
Когда настает моя очередь отвечать, я наклоняюсь поближе к микрофонам.
– Это команда Риз.
Я чувствую, что почти все, включая ее, ждут, когда я разверну свой ответ. Но фразы вроде «наше общение состоит из того, что она не слушает меня» или «она поступает так, как ей угодно» не совсем то, что я хочу сообщать на весь мир, как бы я ни злился и каким бы по-детски обиженным себя ни чувствовал.
Но я не собираюсь и лгать, рассказывая какую-то брехню вроде того, что мы команда и что делаем все сообща, так что я просто откидываюсь на спинку стула, давая понять, что мой ответ закончен.
Лицо Риз, не впечатленной моим ответом, выглядело так, словно его высекли из камня.
– Ладно, дальше, – ведущий выбирает другую поднятую руку.
– Да, этот вопрос тоже предназначен для вас обоих. Как, по-вашему, проходит смена правления? Риз, вы тесно работаете с опытным главным тренером, на счету которого много побед. А вы, Монти, впервые за свою карьеру работаете не с Артуром Ремингтоном.
И снова я смотрю на Риз, чтобы она ответила первой.
Риз слегка кивает головой:
– Все еще в новинку. Сезон начался всего неделю назад, но я с нетерпением жду возможности поработать сообща в этом году. Эмметта любят, и мне не терпится узнать почему.
Риз с самодовольной ухмылкой на губах бросает взгляд в мою сторону.
Все внимание обращается на меня. Раз Риз хочет поиграть, мы, черт побери, поиграем.
– Что ж, все, может, и в новинку, но я быстро усваиваю, что она – босс, так что делаем все, что она скажет, так?
Репортеры гудят от смеха, и я позволяю своему взгляду скользнуть к Риз. Фасад несгибаемой принцессы немного дает трещину: она быстро моргает и с трудом сглатывает, после чего снова занимает свою первоначальную позу.
