– Я знаю достаточно, Темный, – произнес Ардан. – Я знаю, что ты служишь Кукловодам. Я знаю, что вы пытаетесь создать симбиоз смертных и Бездомных Фае, и я знаю, что…
Ард собирался продолжить, щедро скармливая приманку добыче, но его губы сомкнулись, а язык прижался к небу. Тени окутали юношу, оплетя его неприступными путами. Подчиняясь воле Темного, они отрывались от поверхностей и приобретали формы, суть и плоть.
– Кукловоды… так вы нас называете? Капитан Пнев и Полковник не придумали чего-то более изысканного? – вновь в прежней безэмоциональной манере задал риторические вопросы Темный. – Хотя, пожалуй, название действительно описывает нашу суть. Удивительно, волчонок, мой Хозяин разрешил мне оборвать твою жизнь. Ты создаешь слишком много суеты там, где требуется покой и размеренность. Но вот я смотрю на тебя. Беспомощного и жалкого, неспособного даже преодолеть волю моих теней… у меня нет ни малейшего желания обрывать твои страдания. Нет, совсем нет. Это не утолит моей жажды.
Тень вновь придвинулась и наклонилась к нему так же близко, как и прежде.
– Как же сладки будут твои страдания, волчонок. И может быть, видя, как ты сжигаешь сам себя, я смогу наконец отплатить Арору за все его грехи, – едва слышно шептала Тень. – Пока на тебе метка Аллане’Эари, своей волей я не могу причинить вред ни тебе, ни ей. Твоему маленькому счастью. Смертной плоти. Любовь… как это пошло, волчонок. Но я чувствую, как метка слабеет. У нее осталось всего несколько дней, чтобы удержать меня.
Ардан почувствовал, как горный охотник внутри него ощерился и как когти и клыки начали резать его десны и пальцы.
– Если бы вы могли или хотели что-то с нами сделать, то уже сделали бы, – процедил Ард, – но вы не можете. Не напрямую. Я не знаю почему, но каким-то образом это создаст для вас слишком много проблем.
– Думаешь, ты самый умный, волчонок? – не растерялась Кукла. – Ты даже не представляешь, на что мы способны. На что Я способен.
Ардан, не таясь и не прячась, заглянул прямо в белые искры глаз под капюшоном мантии мрака.
– Тогда сделай это, Темный. Давай. Вот он я. Давай закончим все прямо здесь и сейчас.
На мгновение Арду показалось, что он оказался на пути горного селя. Грохочущего потока грязи и камней, сминающего вековые стволы так же просто, как ребенок мнет траву. Но мгновением позже наваждение исчезло.
– Не искушай меня, волчонок, – Темный придвинулся еще ближе, и под его левой рукой вспыхнуло золотое пламя. – Я могу погрузить твой разум в столь глубокие пучины, что ты бы не осмелился даже подумать назвать болью, ибо это слово меркнет по сравнению с тем, что ждет тебя внутри моего гнева.
Темный хотел сказать что-то еще, но не успел.
– Здесь нет, – коротко, на галесском, булькающим голосом отчитался один из рыскавших по комнате.
Темный несколько долгих секунд стоял неподвижно, после чего ненадолго прикрыл белые искры своих глаз.
– Значит, решили предать… что же, мы к этому готовились… Ну а ты, – Темный повернулся к Арду, – до встречи, волчонок. Хотя, может, я навещу дочь Рейша Ормана до того, как забрать с тебя долг Арора. И, да будут Вечные Ангелы свидетелями, ты поймешь, что все то, что ты слышал про Темных Эан’Хане, не более чем детские страшилки. Я же познакомлю ее с настоящим ужасом.
И прежде чем Ардан успел прикоснуться к тянущемуся к нему морозу, рвущемуся сквозь запертые ставни, Темный Эан’Хане взмахнул полой струящегося тумана.
– Но ты об этом не вспомнишь. Так и не узнаешь, почему именно пойдешь к алтарю один. Совсем как Арор. Как красива и жестока порой судьба, волчонок.
* * *
– Эй, Осел, ты чего тут, спишь, что ли?
Ардан вздрогнул и открыл глаза. Он стоял посреди постепенно рассеивающегося морозного тумана, пригнанного ветрами застывшего Ласточкиного океана.
Рядом с ним переминался с ноги на ногу Полевка.
– Смена постов, – скрежеща зубами, напомнил оперативник.
– Д-да, конечно, – немного заторможенно, глядя на часы, где полночь сменилась часом ночи, кивнул Ардан. Неужели он так сильно задремал на свежем воздухе, пригнанном океанскими ветрами, что действительно заснул?
Уже сделав первый шаг по снежному настилу, Ард услышал оклик Полевки:
– Ты, кажется, леденец уронил, Осел! Только странный какой-то.
Ардан повернулся и забрал из варежек Полевки облепленный снегом кусочек льда. И стоило льдинке коснуться его кожи, как та истаяла. Встрепенулась встревоженным паром и… втянулась внутрь пор Арда. Полевка к этому времени уже отвернулся и ничего не видел.
Не видел, как Ардан сжимал кусочек чужого пальца и, скрючившись в три погибели, схватившись за посох, кряхтел. Из его глаз, с его губ, стекая по подбородку и щекам, ползли линии черных теней.
Мороз окутывал лоскуты теней внутри сознания Арда. Вцеплялся в них разъяренным волком и вырывал из сердца и разума юноши. Драл в клочья и выплевывал наружу. И с каждой новой поверженной тенью в разум Арда возвращались воспоминания.
Мутант… Трава Мягких Сновидений… Темный Эан’Хане…
– Тесс… – прошептал Ардан.
Он не сомневался. Ни секунды. Ни самого краткого мгновения.
– Эй, Осел… ты чего?! Осел! Проклятье…
Ардан одним прыжком перемахнул через парапет и приземлился на поверхность ледяной реки. В нескольких метрах над его головой звучал свисток, а Ард уже бежал.
Совсем как тогда, в тот вечер, когда взорвали храм. Только на сей раз под ним не билось горячее сердце Волка Пылающей Тьмы. На сей раз Ард оказался таким медленным, таким беспомощным и…
– Нет, – в который раз за вечер сам себя оборвал Ардан. – Ни за что.
Дул ветер, холодный и промозглый, готовый пожрать любого, кто осмелится встать на его пути. Но Ардан не страшился холода со времен, как поднялся на горные пики вместе со своим Учителем – Эргаром, Грозой Горных Пиков.
Прошло уже полчаса.
Мороз стаей диких хищников вгрызался в гранит и камни. Усмирял могучие легкие исполинских фабрик и заводов, заставлял склониться ниц тарахтящие механизмы внутри железных коней. Но Ард не страшился его. Зачем ему пугаться своего не столько друга или брата, сколько части самого себя? Мороз он встретил в тот же день и в тот же час, когда его впервые обняли руки его собственной матери. Зима встречала его рождение с той же нежностью, что и родители в далеком доме на берегу горного ручья.
Полчаса… как много.
Белое марево лютого холода, проникая в каждую щель, забираясь под откосы, протискиваясь в трещины каменной кладки, спешило растоптать и забрать самые стойкие и самые рьяные из кусочков тепла. Ардан ничего не прятал и не таил. Он играл с холодом, улыбаясь и смеясь в ответ на его суровые объятия прежде, чем научился говорить.
Я должен успеть.
Зима и ее пажи, Снег и Лед, никогда не были врагами Ардана. Они были его приятелями, с которыми он играл, прыгая из сугроба в сугроб. Были его няньками, которые отваживали от родного дома голодных зверей. А затем были теми единственными, кто приносил на гору осколки памяти о матери, брате и целом мире, скрытом за высокими пиками.
Снег и Лед были частью Арда с момента, как он открыл глаза. И в час, когда никто не мог ему помочь, он помог себе. Он позвал Зиму, позвал Снега и Льды, и те откликнулись.
* * *
– Дорогой… – Сжимая покрасневшие пальцы, молодая девушка, закутанная в теплую меховую шаль, позвала своего мужа. – Батареи точно горячие?
Мужчина в шарфе, обмотанный пледом, дотронулся и тут же отдернул руку от чугуна.
– Раскаленные.
И они оба не без удивления посмотрели на красный столбик термометра, закрепленного на оконной раме. Синоптики, как всегда, ошиблись. Обещали к полуночи самую холодную ночь за последние десятилетия. Тридцать градусов мороза. Вот только красная полоска почему-то уже перевалила за тридцать шесть и не спешила останавливаться.
* * *
– Скорее, скорее в дом! – причитала женщина с пышной конституцией и не менее объемной шубой. Стоя на пороге особняка своих нанимателей, она смотрела, как дети, одетые в несколько слоев мехов, играли со снегом.
Будучи уроженцами Северного материка, ее работодатели верили, что так их дети закалятся и будут лучше переносить зимы. Но, видят Вечные Ангелы, не в такую ведь ночь.
Впрочем, гувернантка поспешила со словами про «ночь». Здесь, вдоль набережных Ньювы, как и на самом Ньювском проспекте, из-за света фонарей, окон и многочисленных вывесок даже ночью было ярко, как днем.
– Ой, смотрите! – маленькая девочка протянула руку, указывая на приближавшееся белое марево. И там, где оно касалось источников света, те немедленно покрывались инеем. Свет мерк, исчезая в пучине зимнего дыхания.
Совсем как если бы посреди яркого полудня мир вдруг окутала непроглядная ночь.
– Пурга! – закричала гувернантка. – Немедленно идите обратно!
Трое детей, все так же смеясь, бросая друг в друга снежки, забежали один за другим. Уже за дверью, стягивая с себя шарф и шапку, маленькая девочка, смеясь, повторяла:
– А я его видела, я его видела!
– Кого ты видела, дорогая? – спросила гувернантка, смотрящая в окно, как город заметала пурга, а столбик термометра коснулся отметки в минус сорок градусов.
– Снежного волка! Белого! Большого! Он бежал по льду! А еще он выглядел как человек!
– Тебе показалось, маленькая, не бывает волков, которые выглядят как люди, – ответила ей гувернантка, сдвигая занавески. – Такое только в сказках.
* * *
Тесс открыла глаза и сразу даже не поняла, что именно перед собой видит. Ей показалось, будто рядом с кроватью застыло нечто среднее между волком и человеком. Белая шерсть струилась по лицу, одновременно обладавшему звериными и людскими чертами. Лапы, похожие на руки, а может, руки, слишком напоминающие лапы, держали посох, сиявший ярче луча путеводной звезды.
Девушка моргнула, и наваждение, вызванное резким пробуждением, исчезло. Рядом с кроватью стоял…
– Арди?
Он отложил в сторону посох и, опустившись на одеяло, притянул к себе невесту. Прижал так крепко, что Тесс серьезно испугалась, как бы не затрещали кости. Она хотела сказать что-то, хотела спросить, но почувствовала, даже сквозь пальто Арди, как бешено колотится его сердце. Обычно спокойное, едва различимое на слух, оно билось с усердием запыхавшегося скакуна.
Тесс не знала, что именно произошло. Не понимала, почему жених оставил свою службу и пост и примчался к ней посреди ночи, но ей не требовалось спрашивать.
Она обвила его плечи руками, положила голову на грудь и… все. Они не говорили друг другу ни слова. Старались даже не дышать. Застыли в объятиях.
Ардан гладил ее по волосам. Целую и невредимую. Дважды… Вот уже второй раз он обогнал судьбу. И, Спящие Духи, Вечные Ангелы, да кто угодно – Ард не хотел узнавать, что будет на третий раз. Не хотел верить, что Закон Трех сработает и здесь. Что нельзя избежать того, что «сказано трижды». И даже если таков сон Спящих Духов – он заставит увидеть их нечто иное. А если судьба Светлоликого – в его силах ее изменить.
Только в эту ночь, только в этот час у него получится. Обязательно получится. В его сознании, посреди Алькадских вершин, сияли Снега и Льды. Столь бескрайние, что могли бы накрыть собой весь город. Еще никогда прежде Ардан не касался осколка столь масштабного, столь всеобъемлющего и глубокого. Еще никогда не чувствовал Зиму так же, как чувствовал сейчас тепло Тесс.
Он разжал объятия и потянулся к прикроватной тумбочке. Выдвинул ее и вытащил на свет маленькую коробочку с двумя простенькими колечками. Они хранили в себе свет звезды. Сидхе Аллане’Эари, дочь Королевы Зимы и Мрака, Повелительницы Льдов и Снегов, принцесса Холодной Летней Ночи подарила им его на свадьбу. Подарила звездный свет.
Ардан положил их на ладони и прошептал слова. Слова, которые не услышит смертное ухо и которые не произнесут смертные уста. Он все шептал и шептал, рассказывая Снегам и Льдам истории. Истории, которые приобретали образ огневолосой красавицы. По собственной воле она отдала ему свое истинное имя, и теперь он делился им с Зимой.
Без ропота и без страха. Потому что он уже знал имя Тесс. А значит, знала и Зима. Ей просто надо было о нем напомнить.
И когда Зима вспомнила, то на мгновение на колечках вспыхнул узор. Словно их коснулся иней. Сиял всего мгновение, а затем тут же потух, будто и вовсе не приходил.
Ардан молча взял руку Тесс и надел кольцо на ее изящный безымянный палец. Тесс же, точно так же молча, надела кольцо на его безымянный палец.
И не было ни алтаря, ни церкви, ни священника. Ни мудреца, ни леса, ни свечи, ни воды в ладонях.
Им и не требовалось.
– Засыпай, – Ардан поцеловал ее в лоб.
Тесс опустилась на подушки, а юноша подоткнул одеяло, чтобы Тесс не замерзла. Хотя теперь она вряд ли когда-нибудь испытает такой же холод, как другие.
Точно так же, как Ардан вряд ли когда-нибудь сможет услышать полное Имя Льдов и Снегов. Он поместил часть Имени, часть самого себя, в обручальные кольца. И до тех пор, пока бьется ее сердце, скрепляя их договор, Ардан не станет Эан’Хане.
Он это точно знал. Знал ясно. Без сомнений или метаний. И если бы Милар сейчас спросил про цену искусства Эан’Хане, Ардан смог бы ответить, что вот она. Его цена. Куталась в одеяло и улыбалась.
– Я скоро вернусь, – прошептал Ардан над ухом жены.
– Я знаю, – ответила Тесс. – Я дождусь.
Он бы заплатил эту цену в любой час и любой день. Заплатил бы вдвое, втрое, в десять раз больше. И теперь ни один Темный не коснется ее, ни один Бездомный не подберется и на километр, и ни один демон не сможет находиться рядом.
Зима берегла Тесс. Берегла, подпитываясь осколком имени Льдов и Снегов, и в отличие от генераторов или накопителей, созданных смертными, эта магия не иссякнет. Покуда бьется ее сердце…
Ардан дождался, пока Тесс уснет, и, забрав посох, вышел за дверь.
* * *
Подняв воротник и дыша на пальцы, майор Мшистый нехотя выбрался из автомобиля.
– Я начинаю понимать лейтенанта Корносского, – присвистнул Бешеный Пес Черного Дома, осматривая набережную канала Маркова.
– Ты сомневаешься в суждении его императорского величества? – выдыхая сигарный дым, спросил Полковник, подошедший к своему верному оружию, облаченному в человеческий облик.
– Я сомневаюсь в том, Полковник, что лет через десять у меня останется хоть какой-нибудь шанс его остановить. Если такое потребуется, конечно.
Полковник, обычно скупой на эмоции, коротко улыбнулся.
– Что? – спросил майор.
Полковник окинул взглядом улицу. Дул ветер. Он превращал в сверкавшие снежные хороводы морозные клыки острых шпилей, поднявшихся над домами; сметал с автомобилей окутавшие их неприступные многотонные клети из синего, кристально чистого льда; уносил следом за собой исполинские глыбы, буквально наползавшие на гранит.
Канал Маркова выглядел так, словно в его пределах кто-то использовал стратегическую магию, а теперь заметал следы. Будто ничего и вовсе не произошло.
– Не уверен, что у тебя есть даже пять, майор.
Наконец из дома вышел легко одетый, совсем не по погоде, Ард Эгобар.
– Господин Полковник, нам надо поговорить.
Полковник тяжело выдохнул и коротко сказал:
– Боюсь, капрал, у вас в данных обстоятельствах другого выбора-то и нет.
