– Разумеется, господин Эгобар! – засмеялся мужчина. – Все мы носим маски, и вопрос лишь в том, насколько хорошо в них вживаемся. Но главное, как говорил мой учитель, да будут пески под ним холодны, а небо милостивым, не забыть, кто именно скрывается под ней. Под маской.
Мани говорил легко и свободно, лишь с небольшим шипящим акцентом. Прибывший с другого конца планеты, он казался Арду пришельцем из другого мира. А может, и другой галактики. Совсем как в книгах Тесс. Может, потому, учитывая, как много сейчас путешествовали простые граждане стран, и появились подобные книги? Потому что в голове не укладывался масштаб, разнообразие и великолепие их мира. Казалось, что на одном каменном осколке, бороздящем бескрайние просторы космоса, такое соседство попросту невозможно.
– Ох, господин Эгобар, чьи глаза сияют ярче смоляных камней Кагиллура, я вижу в вашем взгляде мысль весьма далекую от наших бренных тел и низменных помыслов, – господин Мани сделал какой-то легкий жест рукой, который Ард уже видел у профессора ан Маниш. – И мой опыт среди прелестнейших созданий Светлоликого, чей запах слаще рая, а голоса мягче песни, подсказывает мне, что вы подумали о женщине. Но не о той, что видите, а о той, которая захватила ваше сердце.
Господин Мани прикоснулся к груди. И вновь Ард не чувствовал в словах странного господина ни малейшей попытки что-то выведать, разузнать или использовать во вред. Скорее – напротив, еще ни разу в жизни Ардан не оказывался рядом с человеком, который был бы столь же открыт, любознателен и искренен, как господин Мани.
Так что Ардан, достав кошелек, вытащил на свет миниатюрную черно-белую фотографию.
– Ее зовут Тесс, – представил он свою невесту.
– И вы…
– Скоро женимся, – кивнул Ардан. – Через две недели. Сразу после Конгресса.
– Тогда, господин Эгобар, давайте же выпьем вина и поднимем самые звонкие и горячие из тостов! – господин Мани потянулся вниз. Не глядя. Словно по привычке. Будто ожидая, что между диванчиками обнаружится алкогольный мини-бар. А подобное удовольствие имелось лишь в самых роскошных и дорогих автомобилях. – Ох, Пески и Храмы… Увы, дорогой Эгобар, чье сердце так же легко и приятно, как морской бриз в знойную погоду. Но знайте, что мысленно я сейчас выпил самого терпкого из вин в честь вашей… nashaas… как же… ах да – свадьбы!
И он улыбнулся. Искренне и открыто. Странный мужчина из странной страны. Господин Мани хотел сказать что-то еще, но они выехали на Ньювский проспект, и пустынник в самом прямом смысле прилип лицом к стеклу.
– Ох, Пески и Храмы! Мой отец, да будут милостивы к нему Вечные Ангелы, не преувеличивал! Я не видел прекрасней домов, похожих на дворцы, чем эти дворцы, кои пытаются выдать за дома, дорогой Эгобар! – Они мчались вдоль разноцветных фасадов, и Ардан целиком и полностью понимал и разделял вздохи восхищения. Даже прожив почти два года в столице, он все еще не привык к той красоте, что возвели галессцы, сбросившие иго Первородных. Словно пытались таким образом отдать дань уважения всем своим павшим братьям и сестрам. – Скорее же, господин Эгобар, расскажите мне все, что только сможете, про эти дворцы!
Остаток пути они провели за обсуждением архитектуры и ни к чему не обязывающей болтовней. И на удивление Ардан обнаружил, что немного расстроился, когда уже вскоре автомобиль повернул за оцепление и они остановились около помпезного здания.
Все то, чего был лишен Парламент в плане архитектурных украшений, отель «Корона» возместил сполна. Выглядел он едва ли не столь же пышно и воздушно, несмотря на все изыски, нежели Дворец Царей Прошлого. И даже оконные рамы здесь казались произведением лучших скульпторов, а сами скульптуры на колоннах – и вовсе ожившими портретами величайших художников.
Выходя из автомобиля, прикрывая волосы меховой шапкой, господин Мани вновь не сдержал возгласа восхищения. В то время как Ард, опомнившись, уже мысленно представлял себя… где-то в компании с Йонатаном Корносским.
К ним весьма быстрым шагом и с весьма безрадостными лицами спешили премьер-министр Закровский, министр иностранных дел Сивиров и глава делегации пустыни Аль’Зафира. Хотя, возможно, не совсем и глава…
– Alfair Nashari! – воскликнул тучный господин и, наклонившись… поцеловал кольца на пальцах господина Мани. – Nah’fatim sha…
– Бросьте, учитель, – перебил его господин Мани. – Давайте же воспользуемся славной возможностью и отточим свои навыки галесского!
– О, Первая Звезда Небосклона! – воскликнул тучный мужчина и выпрямился. – Сколько можно с вашими розыгрышами! Вы обещали, что поедете вместе со мной!
– И, благодетельствующий учитель, чья мудрость не уместится даже в его бескрайнем животе, – господин Мани поклонился, – я лишь перепутал автомобили. Они ведь все черные… а может, я просто хотел немного приключений – не зря же ведь мы два месяца провели в море.
Господин Мани повернулся к Арду и, так же как и на протяжении последнего получаса, широко улыбнулся.
– Меня зовут эль’аль’Машан’ан’Ани, – представился он. – Мани меня называют семья, учитель и друзья. Так что, дорогой… господин Осел, знайте, что в далекой стране, среди Песков и древних Храмов, у вас есть хороший и верный друг. И так же страстно, как вы представили мне свою родину, да будет на то воля Вечных Ангелов, я смею надеяться однажды представить вам свою. Ибо, как говорят среди барханов и камней, nazir ata dalashim, что переводится…
Господин Мани выдержал длительную паузу.
– Дружба – как отражение зеркала, – закончил за наследного принца Ардан, уже слышавший эти слова от Фаруха Амани.
Наследный принц приложил три пальца ко лбу, к губам, отвесил куртуазные кивки министрам и, обхватив своего учителя за плечи, смеясь и гогоча, повел того к отелю:
– Скорее же, наставник, давайте отведаем местного алкоголя! Отец рассказывал, что галессцы знают в нем толк!
Ардан смотрел вслед странному человеку. Может быть, все дело в капитане Алоаэиол, может быть, из-за Зимы, но теперь Ардан понял, почему акцент наследного принца казался сродни шуршанию. Просто именно так на слух звучали крылья вольной птицы, запертой в клетке.
* * *
Арди смотрел, как по ту сторону ледяной реки прогуливалась молодая пара. Высокий для Галесса мужчина в коричневом зимнем пальто и девушка с черными волосами и в белом пуховике, положившая ладонь на сгиб его локтя. Они почти не разговаривали, лишь изредка смотрели друг на друга и улыбались. Так щедро дарили своей половинке накопившееся под мехами, под кожей и мышцами, около самого сердца тепло.
Вокруг кружился снег. Сверкая в прожекторах, опоясавших гостиницу и здание Парламента, он искрил и танцевал, совсем неохотно опускаясь на землю.
В домах сияли огни. Мягкие и уютные. Пока мороз скрежетал когтями по стеклам и вгрызался клыками в обросшие инеем и сосульками откосы, в квартирах ютились люди. Поближе к батареям или каминным очагам, если в дом еще не пришло новое слово технологического прогресса.
Арди повернулся к фонарю. Тот мигал. Порой все быстрее и быстрее, а порой медленно и неохотно. Как уставший старичок, бредущий куда-то по своим делам, отмеряя шагами воспоминаний минувшие десятилетия непростой жизни.
Юноша выдохнул густое облачко пара. Оно поднялось немного выше и тут же истаяло на фоне черного, непроглядного неба.
Арди улыбнулся.
В такие ночи, напоминавшие ему о родной Алькаде, он особенно скучал по звездам.
– Я не вижу, Осел, чтобы вы улыбались, но клянусь своей промерзшей насквозь задницей – вы именно этим и заняты.
К Арду подошел человек в маске мышки-полевки. И это несмотря на то, что комплекцией он мог заставить смутиться даже Александра Урского. Он тер друг о друга пушистые рукавицы, а затем убирал те в подмышки, плотно прижимая к телу. Этой ночью столбик термометра опустился ниже тридцати пяти градусов мороза.
Город затянуло молочным туманом, стелющимся вдоль безлюдных улиц и замолкнувших дорог. Мороз стоял настолько сильный, что даже трамваи не стали выгонять из депо, а большинство автомобилей, помимо укрывших их сугробов, обзавелись плотными покрывалами на двигателях.
– Синоптики говорят, что это самая холодная ночь за последние четверть века, – переминался с ноги на ногу Полевка. В нескольких слоях одежды и едва ли не нескольких меховых накидках. – И, разумеется, именно сегодня мы дежурим на благо… этих.
Полевка кивнул в сторону разукрашенных кистью зимнего ветра, обледенелых окон отеля «Корона». Вокруг здания в данный момент несли свой дозор почти пять десятков Плащей. А все подъездные дороги, пешеходные тротуары и в целом правительственный район оцепили военные и корпус стражей. Вот только…
– Завидую Креветкам, – процедил Полевка, используя уличный сленг, именовавший стражей из-за их алых мундиров. – Вместе с вояками в грузовичках. А там хоть немного, но теплее.
Ардан промолчал. Он чувствовал, как пальцы, нос и щеки немного покалывал мороз, но не более того. Арди, наоборот, может, был бы и не против, если бы стало еще холоднее. Дышать внезапно стало так легко и свободно.
Вечные спутники столицы – фабричный смог, вонь от дизеля и мазута и привкус железа на языке, поджав свои испуганные хвосты, сбежали подальше от шествующей по древним камням Королевы. Белым маревом тянулся шелк ее ледяного платья, и хрустом льда стучал посох, выточенный из Снежного Древа.
– Как вы-то, господин маг, угодили к нам, простым смертным? – отнимая ладони от подмышек, Полевка чуть приподнял маску и потер лицо. Забавно, но если бы не они – маски, – то, пожалуй, оперативники имели бы все шансы отморозить себе лицо.
Ард вместо ответа вздохнул и покачал головой. Он не очень хотел вспоминать резко изменившего свое отношение капитана Понских. Растеряв всю свою дружелюбную композицию, Старший магистр, стоило им вернуться к резиденции премьер-министра, вызвал к себе Арда.
Около четверти часа, ни разу не сбившись, капитан Понских отчитывал своего временного подчиненного. Используя в речи не самые приятные обороты, он сокрушался о том, что в подразделении Плащей, в отличие от Кинжалов, совсем распоясались. И говорил, что он не капитан Пнев и не станет спускать подобного с рук.
Ардан первые несколько минут пытался вклиниться и объяснить, что у него не имелось ни малейшей возможности определить в господине Мани наследного принца Священных Эмиратов, но… махнул рукой. Мысленно, разумеется.
Капитан Понских прошлым вечером не то чтобы демонстрировал личную неприязнь к Арду, скорее нашел открытый путь, чтобы выпустить скопившийся в его голове пар. Увы, вентилем, спустившим давление, стал Ард.
В итоге, учитывая, что премьер-министр перед Конгрессом собирался весь день провести в резиденции (где, так сказать, встречал тех, кто хотел обратиться к нему с… неофициальными диалогами), Арда отправили в усиление охраны отеля.
И, как заметил Полевка, юноша оказался здесь единственным обладателем посоха в руках и книги на поясе. Во-первых, все здание окутывал воистину титанический стационарный щит, запитанный от целой сети генераторов Розовой Звезды. А во-вторых, маги-оперативники Черного Дома, а также армейские маги сидели внутри отеля.
Но, как говорится, таков сон Спящих Духов.
– Так сложилось, – коротко ответил Ард.
Полевка посмотрел на него немного и присвистнул.
– Наверное, вы, Осел, серьезно набедокурили, раз вас выставили в самом прямом смысле на мороз.
Считалось ли «набедокурить» верным словом, если изнывающий от скуки, добродушный наследник правящей семьи пустыни решил сесть именно к нему, Арду Эгобару, в автомобиль? Пожалуй. Но даже если бы Ардан читал политические колонки «Имперского Вестника» и других газет, то все равно вряд ли бы опознал эль’аль’Машан’ан’Ани в лицо.
Полевка хотел сказать что-то еще, но на башенных часах отеля, последними этажами походящего на замок окончания «предпороховой» эпохи, стрелки указали полночь.
– Давайте двигаться, Осел. А то мне не хочется повторить вашу судьбу. Одной такой ночи мне хватит на следующие несколько лет.
Полевка указал Арду на стоявшего через двадцать метров оперативника. Вместе с шагами часовых стрелок шагали и оперативники. Каждый час они, как на циферблате, меняли свои позиции. Для чего? Ардан понятия не имел. Да и не хотел вдаваться в подробности.
Он был рад провести вечер на свежем воздухе, а на следующий день вместо утренних процедур по проверке безопасности поместья – вздремнуть. По мнению Арда – отличный обмен.
Оставляя за спиной Полевку, на минуту опередившего смену постов (что, если доложить о промахе, уже бы обеспечило оперативнику вторую ночь дозора), Ардан прошел несколько метров и встал с торца здания. Практически вплотную к набережной. На снегу даже остались оледенелые границы чужих ботинок.
Оперативник, больше похожий на надувшегося от мороза кота, переваливаясь с боку на бок, медленно перемещался дальше по снегу, тихим шепотом вознося хвалебные мольбы Вечным Ангелам, что ему не пришлось всю ночь стоять на сквозняке.
Пятачок, где оказался Ард, действительно продувало сильнее прочих.
Юноша снова повернулся к набережной, но милой пары уже и след простыл, а свет в окнах слегка померк. Горожане, устав от дня минувшего, отправлялись ко сну. И, может, лишь немного, но Ардан им завид…
– Чужие, – донесся до него едва различимый шепот.
Арди резко обернулся и вскинул перед собой посох, одновременно открывая гримуар на разделе с целительными печатями. Но все, что увидели его сощуренные глаза, – задрапированное окно первого этажа отеля.
– Эй, Осел! – раздался оклик Полевки, разом растерявший всю жалобность и прозвучавший весьма… железно. – Что-то случилось?!
Ардан продолжил оглядываться по сторонам, но так ничего подозрительного и не заметил.
– Поскользнулся, – ответил Арди.
Полевка посмотрел на него немного и, коротко буркнув «Маги», вернулся к осмотру своего участка.
Ард же, стоя около стены отеля, никак не мог избавиться от чувства, что он был не один.
– Там, – повторил шепот, и порыв холодного ветра растрепал полы пальто Арда, потянув его отросшие волосы в сторону… крыши отеля. Будто с ним говорило… само здание? Здание отеля. И соседнее здание тоже. Даже гранитная набережная миловидной старушкой пыталась как-то помочь.
Глупость какая-то.
Мысли завтрашнего дня.
Ардан, прикрывая глаза, посмотрел наверх. Несколько теней промелькнули на парапете и тут же исчезли. Юноша уже хотел было окликнуть Полевку, как его нос уловил тонкий, едва заметный запах серы.
– Но откуда здесь демоны или Бездомные? – прошептал Ардан.
Память услужливо подсказала:
«…Я теперь могу терпеть, Говорящий. Могу прятаться среди людей. Могу говорить на их языке… я многое могу. Мы многое можем. Жатва уже скоро…»
«Больше, чем ты можешь представить, смертный. Мы ждем. И ждать осталось немного. Скоро наш Хозяин исполнит свой замысел. Скоро наступит Жатва!»
Ардан не сводил взгляда с крыши. Самым разумным решением было бы поднять сигнал тревоги, но… если это действительно Бездомные Фае или создания Кукловодов, то тревога их попросту спугнет.
На чаше весов стояла возможность добыть очередную подсказку для решения сложной головоломки или действовать согласно логике и регламенту. Вдруг одна из их с Миларом теорий оказалась верна, и Кукловоды планировали нанести удар по Конгрессу?
Арди скрипнул зубами.
– Милар не одобрит, – коротко выдохнул он.
Ардан протянул руку в сторону замерзшей Ньювы и позволил своей воле и мыслям холодным покровом сползти с кончиков собственных пальцев. Он кутался в холодный скрип нежащегося на морозе льда; бродил среди коротких, таких быстрых вспышек парящих снежинок; бродил между дрожащими от холода камнями.
Осколок имени Льдов и Снегов пришел к нему быстрее, чем когда-либо. Даже не как третья рука, а как неотъемлемая часть не тела, а самой сути Арда. Будто он всегда знал, что стоит ему пожелать, стоит подуть на навершие посоха, как с него сорвется плотный поток белесого тумана, в котором охотливый до рисунков иней разукрасил все, чего только мог коснуться.
– Ох, мать моя, скорей бы лето, – поежился Полевка, нахохливаясь встревоженным голубем.
А Ардан все дул, пока вся площадь не погрузилась в молочное марево, внутри которого дальше собственной руки не увидишь, да и не захочешь. Температура опустилась даже ниже прежнего.
Ард же, опустившись на корточки, прикоснулся ладонью к снежному настилу. Тот ощущался продолжением его мысли и воображения, в котором Ардан карабкался по стволу родной Алькадской сосны.
Мгновением позже он уже держался за ледяные ветви, сверкающие внутри снежного вихря, поднявшего юношу на высоту в несколько десятков метров. Ардан спокойно шагнул на карниз отеля, а за его спиной пурга разметала лишь мгновение существовавшее ледяное древо.
Чувствуя, как внутри камня под его ступнями дрожит граница стационарного щита, Ард принюхался. Запах серы вел его за собой, и юноша спешил по следу. Миновав несколько вентиляционных труб, пыхтящих паром из-за подведенного к их горловине отопления, Ардан подошел к небольшой будке с железной дверью, запираемой изнутри. И до недавнего времени она действительно была заперта.
Вот только характерный след на снегу и расколотая наледь на створках и косяке намекали на то, что недавно ее открыли. Самое удивительное – других следов на снежном настиле, укрывшем пологую крышу, Ардан так и не увидел.
Мгновение Ард боролся с желанием воплотить Щит Орловского, но из-за близости стационарной конструкции, защищавшей отель, не рискнул. Сигнальный медальон, разумеется, не работал – весь Правительственный квартал буквально гудел из-за защитной магии.
Только представители Армии, Черного Дома и личной охраны дипломатических миссий имели возможность колдовать.
Ардан, поддерживая связь с Осколком Имени, открыл дверь и вгляделся во тьму. Серыми силуэтами всплывали лестница, предметы мебели, трубы и все то, чем заполнили чердачно-техническое помещение отеля.
Запах серы лентой вился в глубину мрака.
Ард аккуратно спустился по лестнице, и тут же, стоило над его головой закрыться двери, а каблуку ботинка опуститься на пол, он расслышал тихий, короткий стук.
Стук живого сердца.
Пока еще живого.
Ардан в мрачно-серых тонах зрения полукровки-матабар различил скорчившегося на полу мужчину. В изорванном меховом пальто, он все еще пытался убрать внутрь выпотрошенного живота собственные кишки. По полу растекалась лужа черной крови, с губ срывались короткие облачка тумана того же мрачного цвета.
Перед Ардом на чердаке отеля, где собрались послы и министры иностранных дел со всей планеты, в луже собственной крови, дергаясь в предсмертной агонии, со вспоротым животом и рассеченным горлом, лежал тазидахский мутант.
Глава 95
Ардан, переместив свободную от посоха ладонь на рукоять отцовского ножа, наклонился пониже. Даже если бы у Ардана внутри сознания пылала Синяя Звезда, то вряд ли бы он смог спасти жизнь раненому. И дело вовсе даже не в щитовых чарах, сторожевым псом обнюхивавших юношу, спустившегося под их сени.
