Утром за столом мы обсуждали стратегию, так же, как перед первым контуром.
Я, Тори, Джаспер, Виола, Лиция.
Джаспер говорил, что второй этап, скорее всего, будет на выносливость. Виола предположила, что нас могут разделить. Лиция настаивала, что будет элемент случайности, например, ловушки или ограниченный ресурс. Тори предлагала держаться плотной группой хотя бы в начале.
Я слушала, кивала, иногда что-то добавляла, но в основном молчала. Потому что уже знала больше, чем они. И да. Ничего так и не говорила. Возможно, это неправильно… но в этом и есть суть. Выживание.
Оно не про честность. Не про равные карты. Оно про то, чтобы иметь преимущество, пусть даже крошечное, и использовать его. Только почему-то от этого я чувствовала себя паршиво. Надеюсь, это не совесть решила не вовремя проснуться.
Сегодня должны объявить детали второго контура, так же, как и было перед первым. Сказать про то, сколько он продлится, а всё остальное уже на месте.
Я уклоняюсь от очередного удара Тори, перехватываю её запястье, медленно проворачиваю корпус, а девушка легко освобождается.
- Если будешь так тормозить, - бросает она, тяжело дыша, - то завтрашний день ты не переживешь, Дэл.
Есть такая вероятность.
Выпрямляюсь, ощущая, как по позвоночнику медленно расползается холодное понимание, что завтра всё снова изменится.
Тори поднимает бутылку с водой и откручивает крышку, делая несколько глотков, когда я продолжаю чувствовать на себе чужое внимание. С тех пор, когда все узнали настоящие имена и фамилии друг друга, то я так и продолжаю ловить на себе чужие взгляды. Одни из них скользкие, сразу же спешат отвернуться, а сами, вероятно, что-то надумывают себе. Другие - с открытой неприязнью, как, к примеру, у той же Киры. Третьи - с безразличием. Эти мои самые любимые, потому что когда на тебя наплевать, то ты не являешься целью.
- Как думаешь, он будет пытаться убить тебя на следующем контуре? - задает вопрос седьмая и кивком головы указывает в сторону входа.
Я тут же прослеживаю за ее взглядом и натыкаюсь на Андера, который, пожалуй, появляется почти впервые в тренировочном отсеке. Что он тут делает? Решил, что тренировка среди остальных не такая уж и плохая идея?
- Или он будет защищать тебя? - я резко дергаю головой обратно в её сторону, а Тори решает пояснить. - Он же помог тебе на первом контуре. И не держи меня за дуру, Дэл, если это не так. Я уже говорила, что не знаю, что хуже: будь Морроу союзником или врагом.
Приоткрываю рот, чтобы что-то сказать, но только и делаю, что возвращаю взгляд обратно к Андеру, который… Он что песню какую-то напевает? Да, похоже на то.
Беззвучно. Однако, я вижу, как шевелятся его губы, а пальцы одной из рук стучат по бедру в такт определенной мелодии, что звучит у него в голове.
Андер двигается в сторону зоны с тренажёрами, туда, где стоят стойки для жима лёжа, грифы, блины и лавки. Его походка расслабленная, плечи опущены, шаг размеренный. Он не оглядывается, не ищет глазами подтверждений, не проверяет, смотрят ли на него.
Просто знает, что смотрят. И ему это безразлично.
Морроу оказывается всего в нескольких футах от пятнадцатого, то есть от Джека, который лежит на лавке, выжимая штангу, металл глухо щёлкает в такт его дыханию.
Мы с Андером не успели обсудить стратегию.
Он вообще оказался немногословен после того, как мы ушли от Кейна.
Не поговорили о том, как именно он собирается действовать на втором контуре. Я не успела уточнить, что он намерен делать с пятнадцатым и со всеми остальными.
Андер останавливается рядом со стойкой, когда Джек заканчивает подход и откладывает штангу в сторону, но руку не убирает с нее, придерживая, чтобы она не упала на пол.
Пятнадцатый садится, проводит тыльной стороной ладони по лбу, замечает тень рядом, и уголок его губ дёргается из-за недовольства.
- Морроу, - произносит он, тяжело дыша. - Решил заняться спортом?
Андер склоняет голову набок, будто обдумывает вопрос.
- Вроде того, - лениво отвечает, протягивая руку и беря один из блинов со стойки, не самый большой, но и не лёгкий. Металл глухо звякает о держатель.
Андер примеряется к весу, слегка покачивая диск в ладони, будто выбирает фрукт на рынке.
- Как думаешь, подойдёт? - спрашивает он почти заинтересованно.
- Для чего? - хмурится пятнадцатый.
И в следующую секунду всё происходит слишком быстро, чтобы мозг успел выстроить логическую цепочку.
Андер не меняет выражения лица. Не предупреждает. Он просто делает шаг вперёд и с резким, точным движением… бьёт блином прямо в лицо Джека.
Глухой, влажный звук заглушает все остальное на мгновения.
Голова пятнадцатого откидывается назад, тело заваливается обратно на лавку, ноги с силой бьют по полу. Металл выскальзывает из его руки, катится в сторону.
Несколько игроков рядом тут же сходят с тренажёров, кто-то отступает, кто-то застывает, не понимая, вмешиваться или нет.
Джек пытается поднять голову.
Пытается. Вероятно, из-за адреналина, потому что сомневаюсь, что из-за такого удара можно сделать подобное.
Я вижу, как его пальцы судорожно сжимаются в воздухе, как он тянется вперёд, будто хочет схватить что-то невидимое, удержаться. Кровь уже течёт из носа, из рассечённой брови, брызги разлетаются по полу и по лавке.
Он хрипит.
Андер не даёт ему собраться.
Второй удар приходится сбоку, ещё сильнее и точнее. Блин с сухим хрустом врезается в скулу. Голова Джека резко поворачивается, тело снова дёргается, и теперь кровь уже не просто течёт, она расплёскивается, оставляя тёмные капли на полу и на кроссовках, стоящих рядом.
Кто-то тихо выдыхает... Да, я распознаю даже это. Кто-то матерится. А мои глаза расширяются, когда краем сознания слышу голос седьмой:
- … можешь уже не отвечать.
Не понимаю её.
Андер действует спокойно, методично, словно выполняет заранее просчитанный шаг. Даже не похоже на него, нет безумной улыбки, в глазах тоже ничего похожего.
Джек всё ещё жив. Я вижу, как его грудная клетка судорожно поднимается, как парень вновь предпринимает попытку подняться, но руки его подводят, ладони скользят в собственной крови.
Младший Морроу опускает блин на пол, на этот раз аккуратно, и наклоняется чуть ближе, так, что его тень полностью накрывает пятнадцатого.
Я не слышу слов, но вижу, как его губы двигаются. Короткая фраза. Что-то тихое. Что он ему говорит? Угрозу?
Джек даже ответить не в состоянии, а Андер вновь касается блина, когда кто-то зовет охрану или это они кричат, не знаю.
Удар. Только уже не по голове. В грудь.
Ещё удар. В ногу, по колену, да такой, что я слышу мерзкий звук, понимая, что это кость ломается таким образом.
Третий. Куда-то в район живота или ребер.
Четвертый. Тут Андер действует иначе, но от этого не менее жестоко или медленнее. Свободной рукой он берет руку пятнадцатого, который даже кричать нормально не может, и тянет её в сторону, то есть вниз со скамьи. Она повисает в воздухе, и, придерживая его за ладонь, Андер наносит блином удар прямо в район сгиба локтя.
Теперь я слышу крик, напоминающий мычание, животный звук, рвущийся из горла, которое уже не справляется с болью. И ещё один хруст.
Тело Джека содрогается от спазмов, грудная клетка двигается неровно, одна нога лежит под неправильным углом, рука тоже.
И только тогда Андер отпускает его, медленно выпрямляясь и делая шаг назад.
Смотрит. Оценивает…?
Теперь на его губах появляется улыбка. Не широкая, не истеричная и не та, что пугает своей демонстративностью. Тонкая, почти удовлетворённая. Как у человека, который закончил сложную работу и доволен результатом.
Он проводит языком по внутренней стороне щеки, вытирает тыльной стороной ладони брызги крови с подбородка, оставляя красную размазанную линию.
***
Как только мы выходим в коридор, где уже меньше людей, в основном персонал, то сворачиваем несколько раз, и он заводит меня в комнату, напоминающую ту, откуда меня перемещает на испытание Лианна. Тут никого. Кстати, дверь открыл Андер с помощью той карты. Нужная вещь. Может быть, с помощью неё вообще можно покинуть Периметр? Нет, сбегать я пока не собираюсь, но узнать ответ на данный вопрос хотелось бы.
Я складываю руки на груди, когда он оборачивается и смотрит сверху вниз.
То, как я ушла вслед за ним… похоже, теперь остальные игроки будут в курсе нашего возможного союза.
- Так ты решил с ним разобраться? Вероятно, ты забыл, Андер, но в случае если один игрок убивает другого, то подвергается дисквалификации, - напоминаю ему, хотя уверена, что он прекрасно помнит.
- Я уже сказал, что он не умрет.
- Слишком самоуверенно, не считаешь? Ты видел во что… ты его превратил, - нервно сглатываю, когда картинка перед глазами никуда не исчезает. - Что ты ему сказал?
- Что у него остался всего день прежде, чем он умрет, и посоветовал искупиться в собственных грехах напоследок.
Не понимаю, шутит ли он или вполне серьезно говорит, поэтому приподнимаю брови в знак удивления.
- Ты в священника решил поиграть? Очень не вовремя, - на моё высказывание парень закатывает глаза. - Его всё равно подлатают перед контуром, - говорю я, складывая руки плотнее на груди, будто это может удержать дрожь. - Это было зря, Андер. Пятнадцатый запомнит. И если не сможет ответить сам, найдёт того, кто сможет.
Вероятно, он тоже решил с кем-нибудь объединиться на первое время. Это было бы логично. И он должен это понимать.
Андер чуть склоняет голову, разглядывая меня внимательнее.
- На то и был расчёт, Дэл.
Хмурюсь сильнее.
- Что?
- Сейчас пятнадцатый чувствует адскую боль, - произносит он спокойно, без малейшего оттенка сожаления. - И будет чувствовать её всю ночь. Его восстановят, конечно. Они всегда восстанавливают. Но не полностью. Не идеально. Им нужно, чтобы игрок вышел на контур живым, а не полностью здоровым. Сделают то, что успеют, - короткий шаг ко мне так, что между нами остается ещё один, а пространство значительно сокращается. Мне даже кажется, что стены начинают давить, но это не они, а его энергетика. - Теоретически я не нарушил главное правило. Я не убил игрока вне контура. Он выживет. Но действовать как раньше уже не сможет, - добавляет Андер, и в его голосе проскальзывает почти ленивое удовлетворение. - Рёбра будут тянуть. Колено подводить. Рука дрожать. Он станет осторожнее. Медленнее. А значит более легкой добычей. И да, у него действительно есть якорь. Внушение Кейна тут никак не поможет.
- Ты сделал из него мишень, - выдыхаю я.
- Я сделал из него пример, Дэл.
Наши взгляды сталкиваются.
В его глазах нет вспышек безумия, нет горячки. Только холодный, почти математический расчет, и, пожалуй, это пугает больше, чем если бы он смеялся.
- Раньше, - медленно произношу я, - здесь была хоть какая-то иллюзия безопасности. В Периметре. До контура. Игроки держали дистанцию, но знали, что за пределами испытаний есть граница.
- Иллюзия - ключевое слово, - перебивает он.
Я качаю головой.
- Теперь они поймут, что её нет. Что можно рискнуть. Что можно избавиться от кого-то заранее, если всё просчитать. Кто-то попробует повторить. А кто-то будет бояться даже спать.
Я представляю, как сейчас по отсекам разносятся слухи. Как игроки пересказывают детали, приукрашивают, добавляют кровь, добавляют хруст или те же слова, которых он, возможно, даже не говорил. Как кто-то начинает лихорадочно пересматривать свои союзы, а другие решают держаться подальше от Морроу. Как кто-то, наоборот, захочет стать ближе к нему, потому что рядом с хищником иногда безопаснее, чем напротив.
Расслабленность исчезнет. Сон станет поверхностным.
Часть меня понимает логику, даже признаёт её эффективность. Завтра пятнадцатый выйдет ослабленным. Кто-то выберет его целью. Минус один потенциальный противник, почти без усилий.
Но другая часть…
- А если кто-то решит сделать то же самое с тобой? - спрашиваю я.
Он делает ещё полшага ближе, так, что теперь я ощущаю тепло его тела, запах металла и чего-то острого, почти цитрусового.
- Пусть попробуют, - звучит тихий ответ от Андера. - Через три дня нас останется ещё меньше. Там и поглядим, что будет.
Вновь это. Бросок камня в воду и наблюдение за кругами.
Плавный наклон головы в сторону, когда в эту же долю секунды что-то в нём смещается.
Это не выражение лица и даже улыбка или взгляд, скорее… манера.
До этого Морроу говорил сухо, почти расчётливо, будто озвучивал план на завтрашний день. Хотя так оно почти и есть. Сейчас же в его глазах появляется мягкий, ленивый блеск, словно он вдруг вспомнил, что перед ним не соперник, а я.
- Ты всё же так сильно волнуешься за меня, Дэл? - произносит чуть тише, и голос становится другим… ниже, мягче, с едва уловимой насмешкой. - Мне стоит быть тронутым?
Никакой широкой улыбки нет, но уголок его губ всё же приподнимается. Вопрос звучит как шутка, но в нём слишком много внимательности, чтобы быть просто шуткой.
Мне это не помогает расслабиться.
Совсем.
Наоборот, воздух в комнате становится плотнее, тяжелее, как будто его можно разрезать ножом. Я по-прежнему держу руки скрещёнными на груди, и только сейчас осознаю, насколько сильно сжаты мои пальцы, до побелевших костяшек.
Его взгляд медленно, без какой-либо спешки скользит по моему лицу. Задерживается на глазах, пытаясь вычитать там что-то, что я не собираюсь произносить вслух. Затем ниже, на губах, на линии челюсти. Ещё ниже… туда, где мои руки сцеплены на груди, словно щит.
