Половина потолка обрушена. Через огромную дыру сверху падает косой столб света, в котором медленно кружится пыль. Пол завален обломками бетона, кусками штукатурки и ржавыми металлическими каркасами, которые когда-то были стенами или перегородками.
Здание разрушено, но не полностью.
Коридоры всё ещё различимы. Некоторые двери висят на одной петле, другие просто выбиты. В глубине темнеют проходы, уходящие дальше внутрь.
Лестница, ведущая на второй этаж, почти сразу попадается слева.
Я даже не сбавляю шаг.
Второй этаж точно плохая идея, ведь там можно оказаться в ловушке, а прыгать в окно так себе идея.
Если он окажется быстрее или сильнее, у меня просто не будет пути назад.
Нет.
Я сворачиваю глубже в здание.
Бегу дальше по коридору, перепрыгивая через куски бетона и обломки мебели. Где-то под ногой скрипит стекло, где-то ботинок с глухим стуком ударяется о металл.
Оборачиваюсь буквально на мгновение и убеждаюсь в том, что вижу. Он преследует меня.
Чёрт.
Я резко сворачиваю в другой коридор, потом ещё раз, потом проскакиваю через дверной проём, где когда-то, похоже, был кабинет.
Комната разрушена почти наполовину. Одна стена полностью отсутствует, и через неё виден внутренний двор, заваленный обломками, но я туда не пролезу.
Даже не думаю остановиться.
Выскальзываю обратно в коридор.
Юркость спасает.
Я легче его, быстрее меняю направление и могу проскочить там, где он вынужден обходить.
Однако, я всё равно слышу его.
Он не сильно отстаёт.
Сердце начинает биться быстрее от понимания, если так продолжится, неизвестный игрок всё равно догонит, какой бы ловкой я не была.
В этот момент по зданию проходит звук, настолько резкий и дикий, что я невольно вздрагиваю. Он прокатывается по пустому городу, отражаясь от стен и улиц так, что невозможно сразу понять, откуда именно раздается. Явно не человеческий... животный.
Вот теперь мне по-настоящему страшно.
Крик тянется ещё мгновение… потом обрывается.
Уверена, что другой игрок тоже слышал. Да все, кто находятся поблизости, должны были услышать.
Что это за животное было? На самом деле, я не хочу знать ответ на данный вопрос.
Чужие шаги не останавливаются.
Значит, он решил, что я всё ещё большая проблема, чем то, что издаёт такие звуки.
Чудесно.
Резко замедляюсь и буквально вжимаюсь в узкий боковой проход, почти заваленный обломками. Камни под ногами тихо скрипят, из-за чего звук режет слух сильнее, чем любой крик. Здесь темнее. Свет снаружи едва просачивается внутрь, и пространство кажется чужим, глухим. Воздух густой, пропитанный пылью и сыростью, оседает на языке неприятной горечью.
Я наклоняюсь, почти на ощупь находя рукой что-то твёрдое, и быстро поднимаю с пола обломок бетона размером с кирпич. Тяжёлый. Шершавый. Пальцы сразу же сжимаются вокруг него так сильно, что побелели костяшки.
Неплохо. Хоть какое-то оружие.
Я не собираюсь вступать с ним в честную драку.
Ну… почти.
Медленно отступаю дальше вглубь комнаты, стараясь ставить ноги аккуратно, чтобы ни один осколок не выдал меня, пока не упираюсь спиной в стену.
Сердце бьётся так громко, что кажется, его можно услышать в соседнем здании.
Теперь... теперь мне остается ждать и слушать.
Шаги.
Сначала они звучат дальше, потом ближе.
Он идёт осторожнее. Значит, понял, что потерял меня из виду.
Дышать становится сложно, хоть и стараюсь делать вдохи тише, короче, почти поверхностные, чтобы не выдать себя. Но грудь всё равно поднимается очень часто.
Камень тяжелеет в руке, а пальцы чуть немеют от напряжения, которое расползается от сердца и захватывает всё тело, но я не ослабляю хватку. Даже наоборот… сжимаю сильнее.
Я прижимаюсь к стене, почти сливаясь с тенью, и прислушиваюсь к каждому звуку.
Стук.
Шаг.
Скрип обломков.
Он где-то совсем рядом. Буквально ещё несколько секунд… и он пройдёт мимо.
Напряжение с ожиданием достигают своего пика ровно в тот момент, когда я напрягаю зрение из-за темноты и едва пробивающегося света, наблюдая за тем, как игрок успевает сделать полшага мимо меня. Он даже не смотрит в мою сторону, не понимает, что опасность рядом.
Замахиваюсь куском бетона и бью его по голове лишь раз, которого оказывается достаточно, чтобы он упал на землю с глухим стуком.
Сердцебиение отдает в ушах вперемешку со сбившемся дыханием, но не из-за того, что я бежала, а из-за того, что сделала.
Я всё ещё сжимаю оружие и делаю шаг к игроку, нависая и смотря сверху-вниз на неподвижное тело.
Из-под его головы начинает вытекать тонкая струйка крови. Она сначала кажется почти чёрной в полумраке, а потом, когда попадает в слабый луч света, пробивающийся через пролом в потолке коридора, становится густо-красной.
Кровь медленно расползается по пыльному полу, заполняя трещины в бетоне.
Он не двигается, только грудь почти незаметно поднимается и опускается.
Делаю осторожный шаг ближе, а потом опускаюсь на корточки рядом с ним. Камень всё ещё в руке, но теперь он кажется тяжелее, чем несколько секунд назад.
Пальцы другой руки тянутся к его шее. Кожа тёплая. И пульс слабый, но отчётливый есть.
Жив.
Пока что.
Я медленно выдыхаю и перевожу взгляд на его запястье, отодвигая край куртки в том месте, где находится тату.
Сороковой.
Я несколько секунд смотрю на этот номер, будто он может измениться, если я буду достаточно долго на него смотреть. Потом медленно поднимаюсь.
Колени чуть хрустят, когда я выпрямляюсь. Камень снова оказывается в обеих руках.
Я должна убить его. Мысль четкая и ясная. Как и другая... Лучше сделать это сейчас, чем откладывать на потом. Тем более, он сам за мной погнался, а я защищалась.
Слова Андера всплывают в голове почти так же отчётливо, как будто он стоит рядом.
По возможности избавиться от большего количества игроков.
Тогда это звучало как стратегия, теперь это выглядит… иначе. Да, он прав.
Я снова смотрю на парня у своих ног.
Поднимаю камень чуть выше, и в этот момент сбоку появляется плавное движение, поэтому перевожу взгляд туда. Небольшой шарик, зависший в футе от меня. Он тихо жужжит, едва заметно корректируя положение. Снимают. Похоже, камера последовала вслед за нами, снимая и момент погони, и то, что я сделала... и что собираюсь сделать.
Миллион людей смотрят на это прямо сейчас. На меня. На камень в моих руках. На парня, лежащего у моих ног.
И ждут.
Я почти физически ощущаю их ожидание.
Как будто за этой маленькой линзой стоит целый мир, который наклоняется вперёд в креслах, чтобы не пропустить момент.
Мама.
Мысль о ней приходит внезапно.
Она тоже может смотреть, если она ещё находится в безопасности. Я надеюсь, что она в безопасности. И что Эстелла всё же не решила добраться до неё.
Если она смотрит…
Горло сжимается, но я тут же подавляю данное ощущение, не даю ему разрастись. Не сейчас и не здесь. Не когда между мной и выживанием остается только тонкая грань, натянутая до предела.
Сжимаю камень сильнее. Шершавый бетон царапает кожу ладони.
Она поймёт. Наверняка, испытывает то же самое, что и тогда, когда смотрела по трансляции, наблюдая за папой. Отец бы сделал это. Убил бы, чтобы расчистить себе путь, устранить возможную угрозу.
Втягиваю воздух глубже, но он застревает где-то в груди, не доходит до конца, отчего становится только хуже. Жарче, теснее и напряженнее.
Я здесь не для того, чтобы быть хорошим человеком.
Я здесь, чтобы выжить. И если для этого нужно убить игрока, который через десять минут может проснуться и попытаться перерезать мне горло…
Поднимаю кусок бетона выше.
Плечи напрягаются до боли, мышцы каменеют. Локоть фиксируется, запястье чуть дрожит от перенапряжения и от того, что всё тело сейчас работает на один единственный импульс.
Замах.
Ничего личного.
Моя рука по инерции движется уже вниз. Я почти чувствую, как бетон врежется в кость, как отдача пройдет по всей руке, как звук… навсегда врежется в память.
Но в последний момент вместо того чтобы опустить камень вниз... резко бросаю его вверх.
Прямо в камеру.
Удар получается неожиданно громким.
Хруст.
Стекло трескается, шарик дергается в воздухе, на секунду вспыхивает искрами и с треском падает вниз, ударяясь об пол.
Кусок бетона падает рядом с ним с глухим стуком.
Слабое жужжание обрывается.
Из груди вырывается шумный выдох, когда я смотрю на то, что осталось от камеры.
- Чёрт бы их всех побрал.
Отхожу на шаг, после ещё и ещё, направляясь постепенно в ту сторону, откуда прибежала и больше не смотря на сорокового.
Вероятно, я могу ещё пожалеть об этом.
Я не сделала это, не убила его, не по той причине, что испытываю сострадание или "не являюсь убийцей", нет. Я уже убивала, да, всего раз, но это тоже считается. И вряд ли бы меня мучила совесть после содеянного. Даже не убила его не по той причине, что побоялась бы сравнения с собственным отцом. Мне плевать, кто и что подумает.
Я не убила его потому, что не собираюсь играть. По крайней мере, по их правилам, по тем, какие диктуют или пытаются диктовать они.
