А потом пошел вперед. Медленно.
Шаг.
Еще шаг.
Остальные стали пятиться.
«Почему?» — недоумевала Нильде.
Мальчик подошел к тому, кто издевался над ней больше всех.
Послышался хруст.
Следом — тошнотворный вопль. Потому что сломал ему нос.
Кровь брызнула во все стороны. Картину загораживала спина спасителя. Но она заметила, как алая кровь оросила землю и траву, пропитывая ее.
Все произошло слишком быстро. Драки, как таковой не было. Остальные, завидев это, бросились врассыпную вслед за побитым товарищем. Никто не посмел даже вздумать — ударить в ответ или огрызнуться, несмотря на то, что Брут был младше них. Они все хорошо знали, на что он способен. Жестокости в нем было не унять. То, что Брут остановился на переломе носа — огромная щедрость. Судьбу испытывать не хотелось.
«Он спас меня...»
Нильде робко дернула его за рукав черной толстовки.
Мальчик повернулся к ней.
А она оцепенела.
В нем не было ничего, что бы ужасало.
«Странно, отчего все испугались? Еще до удара…»
Он казался прекрасным.
Почти волшебным.
Обсидиановые глаза, темные, растрепанные волосы. Хмурый, худощавый и бесконечно печальный. На вид он был немного старше нее.
«Красивый…»
— Спасибо, — обходительно сверкнула ямочками на щеках Нильде, но тот не ответил на благодарность. Остался безучастным к ее обаянию.
Только смотрел на Нильде пустым, отсутствующим взглядом.
Черные глаза впились в веснушчатое лицо, рыжие локоны, синие, как небо, глаза. Пышное голубое платье.
— Как тебя зовут? — дружелюбно поинтересовалась девочка, с любопытством рассматривая его в ответ. — Ты как темный эльф из сказок.
Мальчик в замешательстве моргнул.
Почти испуганно.
Никто прежде не говорил ему ничего подобного.
Бруту хотелось исчезнуть — он не понимал, как это возможно — чтобы на него смотрели с добротой.
Может, ошиблась? Спутала с кем-то?..
Но нет. Девочка продолжала улыбаться. Не насмешливо. Не с издевкой.
«Почему?»
Брут казался ошеломленным тем, что она до сих пор глядит на него без страха, пренебрежения или отвращения. Это сбивало с толку.
На его обычно мертвом лице скользнула тень недоумения.
Даже Туман, когда смотрел ему в глаза, был настороже. Не терял бдительности ни на мгновение. Знал — повернись он спиной, и Брут нападет. Перегрызет глотку, как бешеный цербер.
Скорпион глядел на него точно так же. Аврора — сестра Тумана, морщилась и отводила взгляд. Словно вынести присутствие Брута было тяжким испытанием.
Но эта девочка... Она сказала, что он похож на эльфа. Не на монстра. Казалась искренней, светлой. Как крошечный лучик.
И ему впервые в жизни не хотелось причинять боль.
Только не ей.
— Ты поранился, — нахмурилась Нильде. Аккуратно взяла его за руку. Костяшки были разбиты, кожа с них слезла.
— Стой здесь, я принесу пластырь! — строго скомандовала она и убежала, оставив после себя запах сирени и солнца.
Брут послушно застыл на месте. Сам не знал, почему решил послушаться. Даже не шелохнулся. Терпеливо ждал, пока она вернется.
И вот девочка, спотыкаясь, помчалась к Бруту.
«Впервые бегут не от меня. А ко мне…»
Ее щеки слегка раскраснелись от бега.
— Можно? — Нильде протянула ладошку, и он неуверенно вложил в нее свою. Слегка дрожащую. Надеясь, что она не заметит.
Теплая. Ее рука была такой теплой. Грела его, ледяную.
И удивительно нежной.
Девочка огорченно вздохнула, вид ран Брута ее расстраивал.
Других это никогда не волновало...
Потом бережно подула на ссадину, чтобы болело меньше.
В груди у него что-то перевернулось.
Пластырь был с маленькими звездочками. Желтыми и красными.
— Вот. Так лучше, — сказала она, прижимая липкую ленту к его руке, а он отчего-то стоял, позволяя ей это сделать.
— Я Нильде, — сообщила девочка наконец, выпустив его холодные пальцы. — Ты знаешь английский? Или ты иностранец? Мой старший братик тоже не американец, он из России и... — верещала она без умолку, а Брут не останавливал.
Ему нравилось слышать голос девочки. Он успокаивал клубящуюся тьму внутри него. Дышать становилось легче.
Мальчик достал старый телефон, печатая там текст, и показал экран Нильде.
— Арден, — прочитала она быстро и лучезарно улыбнулась. — Это твое имя? Очень красивое.
Она была первой и единственной, кому он представился им. Настоящим.
Все остальные знали его как «Брута». Но ей он не захотел называть дурацкую кличку.
Она смотрела на него, как на своего героя.
«Принцесса», — решил мальчик. «Маленькая куколка».
— Нильде, где ты?! — послышался чей-то обеспокоенный голос, и девочка воровато оглянулась.
— Мне пора, — она напоследок одарила Брута щербатой улыбкой. — Еще раз спасибо, что спас меня, Арден!
Он попробовал улыбнуться. Было трудно, учитывая, что Арден не делал это десять лет.
Уголки его губ неуклюже дрогнули, слегка приподнимаясь.
«Я наверняка выгляжу как клоун из Оно».
Брут не хотел ее пугать. Но принцесса только рассмеялась.
— Пока! — она убежала, оставив его со странным чувством.
Словно внутри него впервые зажегся свет. Целые созвездия.
Арден остался стоять, растерянно глядя на свою руку…
***
Он чувствовал себя неловко, когда переминался с ноги на ногу, ожидая Нильде у высоких ворот. В руках Арден держал обороненную ей шляпку. Голубую, с цветочками.
Прошла уже целая неделя, а мальчик никак не мог с пересечься с принцессой.
Приемные родители устраивали званые вечера, и ему, как хорошему сыну, следовало торчать среди богатых ублюдков, слушая их фальшивые голоса, несущие бред о благотворительности. Он не верил ни единому.
Они постоянно притворялись. Родители. Среди гостей — делали вид, что не мучают его. Что они хорошие.
«Ненавижу их».
В этой семье Арден жил последние три года и не было похоже, что они его вышвырнут, как предыдущие.
Шесть раз от него отказывались.
Дефектный, бесполезный, агрессивный ребенок.
Исчадие ада. Мерзкий. Обуза.
Он уже потерял счет всем эпитетам, которыми его награждали…
Если что-то пропало из дома — виноват Арден.
Если один из детей приемных родителей упал или заплакал — виноват тоже Арден. Расстроил, напугал значит. Никто даже не разбирался в настоящей причине. Зачем?
Если говорил на языке жестов, то его непременно одергивали:
— Будь нормальным. Веди себя, как обычный ребенок!
«А каково это — быть нормальным?» — горько думал Арден. «Научите, я буду…»
Семилетний малыш был растерян. Он не знал, чем заслужил это.
«Почему меня все вокруг ненавидят? Я же не сделал ничего плохого…»
Арден смотрел в зеркало, пытаясь увидеть рога или демонические крылья за спиной, но ничего не было. Только худое, бледное лицо. Уставшие глаза.
Тогда почему?..
Когда отказалась первая семья, малыш был искренне растерян. Ведь вел себя тихо, очень старался им понравиться. Ходил на цыпочках дома, ночью не шумел, не убегал никуда, не просил купить игрушки, мало ел, делал все, что они ему говорили…
