— Можно? — Нильде протянула ладошку, и он неуверенно вложил в нее свою. Слегка дрожащую. Надеясь, что она не заметит.
Теплая. Ее рука была такой теплой. Грела его, ледяную.
И удивительно нежной.
Девочка огорченно вздохнула, вид ран Брута ее расстраивал.
Других это никогда не волновало...
Потом бережно подула на ссадину, чтобы болело меньше.
В груди у него что-то перевернулось.
Пластырь был с маленькими звездочками. Желтыми и красными.
— Вот. Так лучше, — сказала она, прижимая липкую ленту к его руке, а он отчего-то стоял, позволяя ей это сделать.
— Я Нильде, — сообщила девочка наконец, выпустив его холодные пальцы. — Ты знаешь английский? Или ты иностранец? Мой старший братик тоже не американец, он из России и... — верещала она без умолку, а Брут не останавливал.
Ему нравилось слышать голос девочки. Он успокаивал клубящуюся тьму внутри него. Дышать становилось легче.
Мальчик достал старый телефон, печатая там текст, и показал экран Нильде.
— Арден, — прочитала она быстро и лучезарно улыбнулась. — Это твое имя? Очень красивое.
Она была первой и единственной, кому он представился им. Настоящим.
Все остальные знали его как «Брута». Но ей он не захотел называть дурацкую кличку.
Она смотрела на него, как на своего героя.
«Принцесса», — решил мальчик. «Маленькая куколка».
— Нильде, где ты?! — послышался чей-то обеспокоенный голос, и девочка воровато оглянулась.
— Мне пора, — она напоследок одарила Брута щербатой улыбкой. — Еще раз спасибо, что спас меня, Арден!
Он попробовал улыбнуться. Было трудно, учитывая, что Арден не делал это десять лет.
Уголки его губ неуклюже дрогнули, слегка приподнимаясь.
«Я наверняка выгляжу как клоун из Оно».
Брут не хотел ее пугать. Но принцесса только рассмеялась.
— Пока! — она убежала, оставив его со странным чувством.
Словно внутри него впервые зажегся свет. Целые созвездия.
Арден остался стоять, растерянно глядя на свою руку…
***
Он чувствовал себя неловко, когда переминался с ноги на ногу, ожидая Нильде у высоких ворот. В руках Арден держал обороненную ей шляпку. Голубую, с цветочками.
Прошла уже целая неделя, а мальчик никак не мог с пересечься с принцессой.
Приемные родители устраивали званые вечера, и ему, как хорошему сыну, следовало торчать среди богатых ублюдков, слушая их фальшивые голоса, несущие бред о благотворительности. Он не верил ни единому.
Они постоянно притворялись. Родители. Среди гостей — делали вид, что не мучают его. Что они хорошие.
«Ненавижу их».
В этой семье Арден жил последние три года и не было похоже, что они его вышвырнут, как предыдущие.
Шесть раз от него отказывались.
Дефектный, бесполезный, агрессивный ребенок.
Исчадие ада. Мерзкий. Обуза.
Он уже потерял счет всем эпитетам, которыми его награждали…
Если что-то пропало из дома — виноват Арден.
Если один из детей приемных родителей упал или заплакал — виноват тоже Арден. Расстроил, напугал значит. Никто даже не разбирался в настоящей причине. Зачем?
Если говорил на языке жестов, то его непременно одергивали:
— Будь нормальным. Веди себя, как обычный ребенок!
«А каково это — быть нормальным?» — горько думал Арден. «Научите, я буду…»
Семилетний малыш был растерян. Он не знал, чем заслужил это.
«Почему меня все вокруг ненавидят? Я же не сделал ничего плохого…»
Арден смотрел в зеркало, пытаясь увидеть рога или демонические крылья за спиной, но ничего не было. Только худое, бледное лицо. Уставшие глаза.
Тогда почему?..
Когда отказалась первая семья, малыш был искренне растерян. Ведь вел себя тихо, очень старался им понравиться. Ходил на цыпочках дома, ночью не шумел, не убегал никуда, не просил купить игрушки, мало ел, делал все, что они ему говорили…
Но через пару недель его все равно вернули в приют.
Как вещь не по размеру.
К тому времени Арден успел привязаться к приемным родителям. Они были добрыми, внимательными…
«Никто не хочет жить со мной. Я никому не нужен… Меня никогда не выберут…»
Арден не понимал, где ошибся. За что с ним так поступили.
За первым отказом последовал и второй, и следующий, бесконечным потоком…
Сначала он очень сильно расстраивался, а потом подавленное разочарование стало выливаться в агрессию.
Арден нарочно ломал вещи, нарочно пугал домочадцев, только чтобы его выдворили поскорее.
«Все равно откажутся. Для них я монстр, смысл быть послушным?»
Тогда будет не так больно, когда очередная семейка его выставит за дверь, как нашкодившего пса… Лучше уж в приюте жить.
Уилсоны были седьмыми.
В первый же день Арден провернул свою классическую схему отпугивания. Но, к удивлению, они терпеливо улыбались, не ругали его за разбитые вазы. Не кричали, когда он проколол шину их дорого суперкара. Не трясли его, не били, только продолжали улыбаться.
Мальчик тогда не подозревал: весь ад впереди.
Потому что эта проклятая семья была одержима идеей «чистоты» души. Они взяли Ардена именно поэтому. Чтобы вылечить. Чтобы сделать нормальным. Починить. Даже если для этого требовалось разрезать его грудную клетку пополам.
Арден сжал зубы. Он терпеть не мог их.
Но даже так… Ничто не могло сравниться с его биологическим отцом.
***
Первое воспоминание Ардена было обрывочным.
Он помнил теплые, добрые глаза. Маму.
Да.
Ее глаза были ярко-зеленого цвета. Они всегда сияли, когда женщина с заботой глядела на сына.
Помнил ее голос. Мелодичный. Она называла его «моя жизнь». «Мой свет». «Мой Арден».
Помнил ощущение, как мама нежно целовала его в лоб. Гладила по волосам, убирая от лица непослушные пряди.
Помнил, как мама читала сказки. А он — опускал голову ей на плечо и умиротворенно внимал каждому слову.
Помнил, как получил на свой четвертый День Рождения самый ценный подарок — домашнего питомца.
— Мамочка, спасибо! — Арден повис на шее женщины, и она ласково обняла сына, смеясь. Он был так похож на нее внешне…
— С Днем Рождения, мой свет. Я очень тебя люблю. Всегда знай это, Арден.
— Я тоже тебя люблю!
Это был щенок. Очень энергичный, крошечный.
Белого цвета, с небольшими рыжими пятнами на спинке и мордочке. Он бросился облизывать лицо Ардена, сбив с ног.
Мальчик беззаветно полюбил его с первой же секунды.
Каждый день они с мамой выгуливали собаку в их большом саду, он кормил Рекса, брал с собой спать, постоянно играл с ним.
Верный малыш всегда был рядом. Он встречал хозяина, когда тот куда-то уезжал ненадолго, с таким энтузиазмом, что привычно валил мальчика на пол. Но Арден никогда не ругался. Он только громко смеялся, трепля Рекса за ушком. Радуясь тому, что друг так к нему привязан.
Теперь каждый его день был ярким.
Все ассоциировалось с Рексом.
Если Арден выходил на улицу, то захватывал с собой разноцветный мячик. Собака была очень игривой и любила гнаться за ним.
Мальчик улыбался, глядя на то, как Рекс, активно виляя хвостом, встал на задние лапки, держа в зубах мягкий резиновый мяч. Пес слегка боднул его головой в колено, подталкивая к тому, чтобы продолжить игру.
Арден почесал его под шеей, прежде чем замахнуться и бросить шарик далеко в траву. С веселым лаем собака бросилась за ним.
Следующее, что он помнил — потеря. Мама пропала.
Однажды проснулся, а мамочки больше не было.
Арден плакал, звал ее, открывал двери каждой комнаты особняка — пустота.
Он бросился к папе, но тот только отмахнулся. Сказал, что мама ушла от них.
Мальчик не мог в это поверить.
«Мама бы не оставила меня… Никогда».
— Папочка, пожалуйста, найди ее… — молил он, но мужчина только пренебрежительно оттолкнул его руку, поправляя манжеты своей идеально выглаженной рубашки. Не обращая внимания на слезы и крики Ардена, Ксавьер надел пиджак и вышел из дома вместе с сопровождающей его охраной.
Папу всегда все слушали. Ему никто не смел перечить.
Он не ругался с мамой, не был злым, просто вечно занятым...
Никогда не кормил сына, не читал ему книг, не обнимал.
В один из дней, когда мальчик в очередной раз плакал и цеплялся за него, упрашивая найти маму, Ксавьер Грейсон странно улыбнулся:
— Раз ты так упорно хочешь увидеть маму… Идем. Я приведу тебя к ней.
— Правда, папочка? — глаза Ардена расширились и наполнились надеждой.
Он ощутил прилив чистой радости. На сердце стало так легко.
Мамочка не пропала! Значит она просто куда-то уезжала или заблудилась, а папа ее нашел!
