Она помнила дозу, которую следовало ввести.
Мия восхищенно смотрела за тем, как Нильде помогает несчастному койоту, действуя, как профессионал.
Животное заскулило, когда она поставила подкожный укол.
— Прости, парень, — прошептала Нильде. — Потерпи немножко. Скоро станет легче.
Он вздрогнул, но не укусил. Через пару секунд его дыхание стало ровнее. Кровотечение было остановлено, лапа зафиксирована, а зверь притих, видимо, понимая, что ему помогают.
— Ого, ты великолепна, — прямо выдала Мия, наблюдая за девушкой.
— Пустяки, — скромно отмахнулась Нильде, отходя от стола. — Не волнуйся, с ним все будет в порядке. Я полагаю, накостный остеосинтез послужит оптимальным решением для такой травмы. Нужен рентген и...
— Что за остео...? — моргнула растерянно Мия.
— Это когда фиксируют фрагменты перелома, наложив металлические пластины, — пояснила Нильде и следом виновато улыбнулась. — Прости, иногда я ухожу в медицинскую терминологию, не задумываясь о том, что это может быть непонятно другим.
— Ничего страшного, мне даже стало интересно.
— Спасибо, что подобрала беднягу. Если бы не ты, Мия, кто знает, выжил бы ли он... — она сняла перчатки и тщательно вымыла руки.
— Ничего не могу поделать с собой. Обожаю всех животных, — брюнетка улыбнулась. — У меня дома четверо собак...
С того дня они с Мией обменялись номерами и часто встречались.
Она тоже занималась волонтерством, у них были схожие вкусы в моде, и они очень быстро сдружились.
Мия была замечательной, полной жизни, уверенной, даже свирепой. Но больше всего любила в ней Нильде преданность. То, какой она была самоотверженной по отношению к своей семье и друзьям. Настоящей. Мия была рядом и в печали, и в радости. Она не смогла заполнить дыру в груди, оставленную Арденом, но заняла прочное место в ее сердце.
Йохансены, в свою очередь, очень настороженно относились к дружбе с Мией Гото.
Отец Нильде в свое время разрушил клан якудз, будучи агентом ФБР под прикрытием, проник в их систему, переворотил все и смог захватить лидера. Ято Гото. Отца Мии и ее старшего брата Исы.
Да. Она была принцессой японской мафии и далеко не наивной девочкой, какой могла показаться. Но Нильде было на все это плевать.
«Мой отец — Босс итальянской мафии. Какая гребаная разница?»
Дамиан был другого мнения. Он ненавидел японцев, повинных в смерти его матери. Не доверял наследникам Гото.
Тем не менее, свою дочь он любил больше. Именно поэтому скрепя сердце позволял ей дружить с Мией. Не вмешивался. Потому что чувства Нильде были важнее его прошлого, старых обид или правил клана.
Она ценила это. Знала, как папе было тяжело принять, но тот факт, что Дамиан ни разу ее не упрекнул, не ругал, а лишь сел и обо всем рассказал...
«Мой папа самый лучший».
Как он был с ней честен, так и Нильде всегда была откровенна с отцом. У них не было тайн друг от друга. Кроме тех, которые касались непосредственно папиных мафиозных дел, но Нильде старалась никогда не затрагивать их. Она уважала его личное пространство и обязанности. Потому что всецело доверяла. И папа никогда не подводил ее.
Единственное, о чем Нильде не могла рассказать ему и маме...
Это причина, по которой она мчалась сейчас, в полночь, по трассе.
Причина, по которой у нее в рюкзаке лежал заряженный пистолет.
Причина, которая разрывала сердце на мелкие кусочки.
***
Три месяца назад.
«Кай точно обрадуется за меня! Хочу ему рассказать, что получила высшие баллы за экзамен!»
Но брат не отвечал на сообщения. И не поднял трубку, когда она звонила. По меньшей мере пятьдесят раз.
На душе у Нильде стало неспокойно. Тогда она жила еще с родителями, поэтому поехала в братство, в поисках Кайдена. Но никто из его друзей понятия не имел, где он.
Они рассказали, что Кай куда-то спешил утром, а потом перестал выходить на связь. Дэниел говорил, что волноваться не о чем. Такое происходило с Каем часто.
«Почему я не замечала? Было некогда последний год, занималась подготовкой к экзаменам. Упустила из виду...» — корила девушка себя.
Нильде не показывала, но в ней до сих пор жил огонек страха после той картины. Дня, когда Кай вышел из ванной, похожий на мертвеца. Она прекрасно заметила окровавленный ворот футболки. Поняла, что он пытался разбить себе голову. Но не стала показывать своего знания — это ранило бы Кая, который старался скрыть момент слабости от сестры. И она притворилась. Притворилась, что ничего не видит. Так было легче. Ему.
Но не ей.
Это все посеяло паранойю в сознании девушки. Травмировало. Привело к тому, что она дергалась каждый раз, когда он запирался в ванной.
Годы после Нильде старалась быть очень чуткой с ним, быть рядом, заботиться — но какая-то часть Кайдена была навечно утрачена. Он потерял беззаботный блеск в зеленых глазах, потерял спокойную улыбку. Потерял что-то, что больше не мог вернуть.
Испорченный. Вот каким Кай себя чувствовал.
Об этом Нильде не знала.
Он стал отстраненным, более закрытым, сдержанным. Больше не шутил в компании, не смеялся громко, не подначивал парней.
«Куда Кай мог пойти, кроме братства?»
Нильде объездила все возможные места.
Его квартиру, братство, всех знакомых...
«Мастерская!» — возникла внезапная мысль.
Красный Бэнтли полетел по новому маршруту.
У Кая был небольшой домик на окраине города, который он переделал под студию.
Туда брат ходил, когда желал проветрить голову, отдохнуть от суеты и побыть наедине с собой. Об этом месте не знал никто, кроме младшей сестры.
— Кай, — чувство дежаю пронзило Нильде, когда она закинула кулачок, чтобы ударить в дверь.
Стук.
Стук.
Стук.
Ничего.
«Может, его и нет здесь? А я напрасно схожу с ума? Может, он где-нибудь в клубе, может, на свидании, может...»
Кай был здесь.
Нильде ощущала его присутствие.
Их связь.
Он был там. За дверью.
— Кайден, это я, открой! — девушка старалась подавить панику, но ничего не вышло.
Страх окутал ее с ног до головы, как ядовитое облако.
И, словно откликаясь на ее боль, дождь забарабанил по пыльной земле. Она, одетая в тонкое платье, промокла за мгновение. Куртка не спасала.
Хмурое небо разверзлось молнией, начался настоящий ливень. Холодная вода обрушилась на Нильде, но она не собиралась сдаваться.
— Впусти меня, Кай! — кричала девушка сквозь шум дождя. — Пожалуйста, открой!
Струи воды беспощадно хлестали по ее лицу. Нильде провела дрожащими руками по мокрым волосам, убирая их назад.
Стало очевидно, что через дверь она не попадет внутрь. Ища глазами выход, девушка наткнулась на окно.
«Придется разбить».
Ветер налетел с новой силой, разгоняя пыль, пугающая серая стена ливня закрывала обзор.
Дерьмо.
Времени на раздумья не было.
Он уходит, уходит, я чувствую, он уходит...
Нильде бросила взгляд на свои тяжелые ботинки. Каблук был почти десять сантиметров, тяжелый, как стальной кол — с силой врезался в стекло. В нижний угол — Нильде предполагала, что там самое уязвимое место.
Не ошиблась. Раздался оглушительный треск. Осколки полетели во все стороны. Второй удар — стекло рассыпалось, открыв ей путь.
Нильде стянула ветровку с плеч, накинула на край рамы, чтобы не порезаться, и скользнула внутрь.
Несмотря на внешний шум, она сразу заметила тихий скрежет внутри мастерской.
Да. Кайден определенно был здесь.
Нильде направилась на источник звука.
За поясом у нее неизменно лежал нож, на случай непредвиденной ситуации. Но в этом не было необходимости.
Она застыла на пороге, как вкопанная.
Земля ушла из-под ее ног.
Кайден лежал в луже крови. На холсте. Багровая жидкость пропитала его новую картину насквозь.
Горло...
Он перерезал себе горло.
Как будто пытался вырвать из себя то, что не мог выговорить.
Но не потерял сознание. Лежал там, захлебываясь кровью, хрипя.
Она не помнила, как смогла броситься к нему, преодолевая ужас.
Как смогла вызвать скорую, оказать первую помощь, чтобы Кайден не захлебнулся и не погиб от кровопотери. Все было, как в тумане.
Нильде потерянно смотрела на свои руки, покрытые горячей, липкой кровью. Колени, разбитые, когда она упала на пол. Платье, пропитанное запахом железа.
Он выжил. Врач сказал, что трахея или крупные сосуды не были задеты. Удар был хаотичным, в состоянии шока, нескоординированным. Словно Кайден бил вслепую, наугад.
Заблудившись в мыслях, девушка не заметила, как начала дрожать.
— Дыши, Нильде, — голос папы вывел ее из кровавого лабиринта. —Дыши, вот так, моя умница, — Дамиан обхватил дочь за плечи, слегка встряхнув. — Посмотри на меня, милая. Я с тобой, здесь. Я держу тебя.
— Папа, — она всхлипнула, бессильно уронив голову мужчине на плечо. — Я... мы могли его потерять. Навсегда потерять. Кайден мог умереть...
— Солнышко, — он позволил девушке выплакаться, бережно обхватив Нильде руками, прижав к своей груди. — Ты спасла своего брата. Ты сделала это, малышка. И я очень тобой горжусь, слышишь? Кай поправится. Он у нас сильный. И мы за ним теперь присмотрим. Обещаю.
Дамиан не показывал, как сильно был напуган и шокирован, чтобы не травмировать Нильде сильнее.
Произошедшее потрясло его до глубины, блядь, души.
«Как я не заметил, что Кай не в порядке?» — мучал он себя вопросами.
«Я должен был заметить... Почему он поступил так?»
Эви, наконец, вышла из палаты Кайдена. Ее пустили туда первой, и она провела там последний час.
Дамиан вскинул голову:
— Огонек, как он?
