Нильде бросила взгляд на свои тяжелые ботинки. Каблук был почти десять сантиметров, тяжелый, как стальной кол — с силой врезался в стекло. В нижний угол — Нильде предполагала, что там самое уязвимое место.
Не ошиблась. Раздался оглушительный треск. Осколки полетели во все стороны. Второй удар — стекло рассыпалось, открыв ей путь.
Нильде стянула ветровку с плеч, накинула на край рамы, чтобы не порезаться, и скользнула внутрь.
Несмотря на внешний шум, она сразу заметила тихий скрежет внутри мастерской.
Да. Кайден определенно был здесь.
Нильде направилась на источник звука.
За поясом у нее неизменно лежал нож, на случай непредвиденной ситуации. Но в этом не было необходимости.
Она застыла на пороге, как вкопанная.
Земля ушла из-под ее ног.
Кайден лежал в луже крови. На холсте. Багровая жидкость пропитала его новую картину насквозь.
Горло...
Он перерезал себе горло.
Как будто пытался вырвать из себя то, что не мог выговорить.
Но не потерял сознание. Лежал там, захлебываясь кровью, хрипя.
Она не помнила, как смогла броситься к нему, преодолевая ужас.
Как смогла вызвать скорую, оказать первую помощь, чтобы Кайден не захлебнулся и не погиб от кровопотери. Все было, как в тумане.
Нильде потерянно смотрела на свои руки, покрытые горячей, липкой кровью. Колени, разбитые, когда она упала на пол. Платье, пропитанное запахом железа.
Он выжил. Врач сказал, что трахея или крупные сосуды не были задеты. Удар был хаотичным, в состоянии шока, нескоординированным. Словно Кайден бил вслепую, наугад.
Заблудившись в мыслях, девушка не заметила, как начала дрожать.
— Дыши, Нильде, — голос папы вывел ее из кровавого лабиринта. —Дыши, вот так, моя умница, — Дамиан обхватил дочь за плечи, слегка встряхнув. — Посмотри на меня, милая. Я с тобой, здесь. Я держу тебя.
— Папа, — она всхлипнула, бессильно уронив голову мужчине на плечо. — Я... мы могли его потерять. Навсегда потерять. Кайден мог умереть...
— Солнышко, — он позволил девушке выплакаться, бережно обхватив Нильде руками, прижав к своей груди. — Ты спасла своего брата. Ты сделала это, малышка. И я очень тобой горжусь, слышишь? Кай поправится. Он у нас сильный. И мы за ним теперь присмотрим. Обещаю.
Дамиан не показывал, как сильно был напуган и шокирован, чтобы не травмировать Нильде сильнее.
Произошедшее потрясло его до глубины, блядь, души.
«Как я не заметил, что Кай не в порядке?» — мучал он себя вопросами.
«Я должен был заметить... Почему он поступил так?»
Эви, наконец, вышла из палаты Кайдена. Ее пустили туда первой, и она провела там последний час.
Дамиан вскинул голову:
— Огонек, как он?
— Будет в порядке, — Эви прижалась к нему, и он уткнулся в ее шею лицом, судорожно выдохнув. — Не смей себя винить, малыш. Это не твоя вина, даже если нам обоим очень страшно. Нужно быть сильными, чтобы помочь нашему мальчику. Если мы сейчас сами расклеимся, то лишь причиним Каю боль. Он и так жутко винит себя, Дами.
Мужчина вытер глаза, которые слезились.
— Он ненавидит себя за то, что причинил нам боль. И меньше всего Кайден хочет, чтобы я или ты себя винили. Это его уничтожит, — она нежно поцеловала мужа в губы. — Ты сделал все, что мог, Дами. Ты был прекрасным отцом. И есть. Ты подарил нашим детям безопасное и счастливое детство. Поддерживал, заботился, но в жизни происходит всякое дерьмо, на которое мы с тобой влиять, к сожалению, не можем. И нам остается только бороться с последствиями. Защищать Кая, помочь ему исцелиться от чужих ран.
— Как ты можешь оставаться такой понимающей, Огонек? — он прижался лбом ко лбу жены.
— Я люблю тебя, — она сморгнула слезы. — Кайден так и не назвал причину, но я боюсь на него давить. Нужно дать время, пока он сам найдет в себе силы признаться, — Эви повернулась к дочери и заключила ее в объятия.
— Спасибо тебе, доченька. Ты у нас настоящая героиня.
Она не чувствовала себя такой.
Ни на капельку.
Нильде ощущала себя лживой, виноватой, лицемерной.
Потому что скрыла от них первую попытку его суицида.
«Пора называть вещи своими именами».
Твоя вина. Ты врала им больше трех лет. Не рассказала, как он пытался разбить себе голову. Ты молчала. И вот к чему это все привело. Кай ведь не только твой брат. В первую очередь он — их сын. И мама с папой имели полное право знать...
Врач пускал их в палату по одному, и Нильде решила пропустить папу и зайти к брату последней. Она кое-как умыла лицо и руки, вытерла бумажными полотенцами испачканную одежду.
«Выгляжу как та самая выжившая в конце фильма ужасов. Жуть какая».
Влажные волосы высохли, но неприятно липли к шее, платье тоже, но следы крови глубоко въелись в ткань.
Нильде убрала раздраженно рыжие пряди от лица, заправив за уши. Руки ее дрожали.
«Не готова его видеть».
Она ощущала себя преданной.
«Ты же обещал. Ты обещал мне...»
Нильде заставила себя выйти из уборной и направиться к палате Кая. Родители на минуту отлучились вниз, приехал и дядя Крис со своей женой, чтобы проведать крестника...
Она сделала глубокий вдох и открыла дверь.
Он лежал в постели, накрытый голубым тонким одеялом.
Нильде молча опустилась на край больничной койки. Ее взгляд впился в марлевую повязку, закрепленную бинтом вокруг его шеи. Под всей этой тканью скрывались швы.
Она дотошно допросила врача и знала, что рана была глубокой — потребовалось двухслойное ушивание. Десять гребаных сантиметров вдоль гортани. Он уцелел чудом. Двадцать швов.
— Нильде, — хрипло произнес Кайден.
Ее трясло. Почти подкидывало на месте.
— Ты обманул меня. Не сдержал обещание, — слова вырвались наружу, полные горечи, обиды. — Я верила тебе. Не рассказывала им.
— Маленькая, ты все сделала правильно, — Кай протянул руку, сжимая ледяные пальцы сестры своими. На миг в его глазах вспыхнула паника. — Ты ведь ничего не сказала папе и маме сама знаешь о чем?..
— Нет, но надо было! — огрызнулась девушка, вырвав ладонь.
— Ниль, послушай...
— Как ты мог так со мной поступить?! — она не хотела кричать на него, но по-другому не получилось. — Я думала, что значу для тебя что-то.
— Конечно, значишь, — голос Кая надломился. — Я очень тебя люблю.
— Когда любят, не совершают самоубийство, — отрезала Нильде яростно.
— Хочешь верь, хочешь нет, но я не пытался сделать это. Не намеренно. Кое-что произошло и... — Кай выдохнул и снова потянулся к ее руке. На этот раз девушка не стала ее вырывать. — Я потерял контроль над собой. Почти ничего не помню. Только то, что вошел в свою мастерскую, начал рисовать. Мне нужна была красная краска, а оттенок все не казался достаточно ярким, как мне хотелось. Взял нож... — он тяжело сглотнул. — Я был зол, полон ненависти...
— Ты почти умер, Кай, — прошептала она сухими губами. — Представляешь хотя бы, через что мне пришлось пройти?
— Представляю, — он нежно сжал ее пальцы, поглаживая костяшки, успокаивая. — Однажды и я спасал близкого от попытки суицида. И мне ужасно жаль, что ненамеренно заставил тебя пройти через подобное. Мне известно, как это больно и страшно, — его глаза были полны неприкрытой боли.
— Кровь была повсюду. Ты утопал в ней, — бессвязно вырвалось у Нильде. — Я нашла тебя с перерезанным горлом, Кайден. Ты умирал. Прямо на моих глазах. Это не одно и тоже, черт побери. Не одно и тоже.
Нильде не могла вырваться из кошмара наяву.
Красный. Мутный. Много красного.
Задыхаясь, девушка схватилась за грудь. Сердце физически болело и билось слишком часто. Проклятая аритмия.
— Ты права. Посмотри на меня.
Она заставила себя поднять глаза на брата.
— Прости, — тихо сказал Кай. — Я прошу тебя меня простить, Нильде.
Слезы хлынули из ее глаз, обжигая щеки.
Нильде зажмурилась, покачав головой.
— Прости, прости, прости, — Кай прижался лбом к ее лбу, обхватив лицо девушки руками. — Прости меня, солнышко. Пожалуйста, прости, Ни.
Под веками пекло. Он шмыгнул носом.
— Прости, прости, прости меня, — повторяя сотни раз, пока она дрожала всем телом. — Прости, что подвел тебя, сестренка.
Сердце Нильде заныло. Было больно от его слов, словно кто-то всадил ей в сердце нож и переворачивал с хрустом раз за разом. Бил по ране.
— Ты не подвел... — она осторожно обняла его, уткнувшись носом парню в шею. — Не подвел.
— Я не хотел причинять тебе боль, — Кай обхватил ее за плечи, прижимая к себе. Долго гладил по волосам, перебирая яркие пряди.
— Хочу понять тебя, Кай. Помочь... — она подняла голову, умоляюще всматриваясь в родные зеленые глаза. — Прошу, расскажи мне.
Он резко выдохнул.
— В ту ночь меня накачали наркотиками.
Все знали: тогда Кайден переспал с невестой Скорпиона, своего лучшего друга, тем самым положив начало войне и разлому между ними. Но Нильде, которая видела, в каком состоянии вернулся домой ее брат, мало верилось в эту версию.
— И что произошло?
Кайден покачал головой.
— Не помню.
Было ясно — больше он ей ничего не расскажет.
А давить на человека, который пару часов назад пытался себя убить — даже ненамеренно — было не самой удачной идеей.
— Я знаю, что нарушил слово, сестренка, и рано давать новые клятвы, но знай: я буду сражаться. Буду стараться не допустить такого в будущем, — Кайден поцеловал ее в лоб. — Спасибо, что спасла мне жизнь. Я буду ее ценить. Полагаю, мне нужен психотерапевт.
— Люблю тебя больше всех на свете, дурачок, — она шмыгнула носом. — Реву, как глупая девчонка.
— Ты и есть девчонка, — поддразнил Кай.
— Ну не такая же, — надула Нильде губы. — Я умею владеть собой, а не какая-то слабачка.
— Ты буквально вытащила меня из ада. Как моя спасительница может быть слабачкой? — Кайден потрепал ее по волосам, его взгляд потеплел и слегка затуманился. — О нет, это заразно, передается воздушно-капельным путем, — ужаснулся он шутливо, заставляя сестру хихикнуть сквозь слезы.
***
«Почти доехала...»
Нильде нуждалась в ответах. Ответах, которые могла отыскать лишь она.
Родители всегда были их опорой, но Кай не мог подпустить их к этой травме — не хотел ранить. Он бы и Нильде не подпустил — но так уж получилось, что она стала случайным свидетелем его падения. Краха.
Девушка провела все лето в призрачных поисках, не зная, за что зацепиться. Помощь нагрянула, откуда не ждали. Недавно Мия Гото вернулась из Японии, где провела весь последний год. Ради лучшей подруги она включилась в это дело и сумела кое-что добыть.
Пару дней назад девушка предоставила кусочек, небольшой фрагмент видео. Уцелевший тридцатисекундный обрывок с камер наблюдения.
