— По рукам? — вздыхает.
— И твой язык больше не будет возиться в моем рту, — добавляю, приковывая взгляд к серому ковролину. Воспоминания о том зверском поцелуе расщепляют мой язык, лишая дара речи.
— Тебе понравилось, Марго, — уверенно заявляет. — И потом, я же не девственности тебя лишил, а всего-то слегка… прикусил, — его взгляд опускается на мои губы и задерживается там на недопустимо долгие пять секунд.
Тело как в жерло вулкана опустили.
Кончиком языка прохожусь по ране и чувствую все еще яркий привкус металла. Зрачки Монстра увеличиваются и превращают его глаза в две черные бездонные воронки.
— Хорошо. Посмотрим, что из этого получится, — и отворачиваюсь.
Трясет от близости, злости, ненавистного мне подчинения и этой самой… кротости.
Надо подумать, как перевести свое оружие из дома туда, где теперь буду жить. Я так понимаю, меня перевозят куда-то к Борзовым, и я очень надеюсь, что это не крошечная комнатка два на два без возможности куда-либо выходить.
Лучше похороните меня сразу.
Ночь проходит без сна. Раф ушел практически сразу, но я не могла сомкнуть глаза до утра. Представляла, что он заваливается в номер. И все часы, пялясь в потолок, продумывала тактику защиты. Но если его убивать, то нужно это делать на расстоянии, не когда он прижимается ко мне всем телом, со своим языком в моем рту.
Платье оставляю в номере на кресле. Хранить не собираюсь. Надеваю зауженные джинсы и черную водолазку с высоким горлом. Из обуви лишь свадебные туфли. Сойдут и они.
Спускаюсь с одним небольшим чемоданчиком и сажусь в зоне ресепшена в кресло. Появился прекрасный шанс сбежать. Но я не разбираю, что со мной случилось: принятие своего положения или урок от Борзова?
Я остаюсь сидеть в ожидании своего чертового мужа. Он бы хоть свой номер телефона сказал.
Раф заявляется через час. Не помню, чтобы он заходил в номер переодеваться, но на нем джинсы и футболка, а не вчерашний свадебный костюм.
Не поздоровавшись, берет мой чемодан и вывозит из отеля. Я, как приложение к чемодану, а не наоборот, плетусь следом. Так же молча мы доезжаем до аэропорта, садимся в частный самолет и долетаем до городка, руководящего Борзовыми.
Ян Борзов — директор завода, самый молодой и перспективный руководитель. Поднял «на ноги» заброшенное предприятие, теперь это огромный комплекс с многомиллиардными сделками.
Камиль Борзов — мэр. Бывший бандит и убийца, ныне занимается строительством соцобъектов и улучшением жизни города.
С Рафом сложнее. Он… очень похож на моего папу. Кого-то убивает, кого-то защищает. О первом знает определенный круг людей, и это не только такие же, как он. Вторые — довольно важные люди. И часто вторые в курсе первого.
К высотке в центре мы подъезжаем к закату.
— Твой дом на время нашего союза, — небрежно отбрасывает ключи на полку и включает свет.
Не брака, не сделки. Сою-у-уза! Для меня это что-то про хорошее отношение и взаимовыручку. Красивое слово. Совсем не про нас.
— А ты где будешь жить?
Прохожу дальше по коридору и останавливаюсь напротив первой комнаты. Это гостиная.
Темно. Вылитая пещера для монстра, без прикрас.
— Здесь, — отвечает с нажимом. — Я плохо привыкаю к новым местам, — добавляет чуть тише, словно делится секретом.
Хитрое чудовище!
— Жа-а-аль, — протягивая, отвечаю.
За спиной раздается тяжелый выдох. Горячее дыхание ложится на мои плечи, и мне хочется осесть против желания. Меня окутывает облаком никотина. По дороге сюда Монстр Борзов курил, не спросив разрешения.
Громко стуча каблуками обхожу гостиную по периметру.
— А это кто? — беру в руки фотографию в позолоченной рамке. Дорогая, ручная работа, уверена.
— Не трогай, — и выхватывает из моих цепких пальцев.
Я успела разглядеть миловидную блондинку. Монстр крепко ее обнимал со спины, и… широко улыбался в камеру. Да-да. Он! Улыбался!
В груди ощущаю легкий, неприятный холодок. Смотрю на окна — они закрыты. Значит, дело не в сквозняке, а в чем-то другом.
— Что ж, за свою честь я могу не переживать, — заявляю громко и поворачиваюсь к Монстру лицом. Его серые глаза приколачивают меня к ближайшей стене точно гвоздями. — Тебе есть, с кем утолять свой, так сказать,голод,о котором я наслышана.
Раф пробегается взглядом по веснушках на моих щеках и носу, заостряется на огненных волосах, завитых в крупные локоны, и низко отвечает:
— Тогда веди себя тихо и кротко, — кулон на моей шее начинает гореть. Снова эти слова… — Стань незаметной, как мы решили. И мой голод тебя не коснется, Марго.
Мне нравится, как звучит мое имя его голосом. Как вылетевшая со свистом пуля из серебряного«Кольта». Чистый секс.
— Если сама, конечно, не захочешь накормить… мужа. — Хрипло усмехается.
И это чистая провокация. Он как острый крючок, а я — нитка. Монстру приятно меня задевать и выуживать нервы по одному. Или это вовсе приятная ему месть за мой фарт с побегом.
— Я лучше тебя… пристрелю, — отворачиваюсь и тихо говорю, но так, чтобы этот самый муж услышал.
Глава 10. Марго
— Куда ставить, хозяйка? — Один из папиных людей тайно привез мне мой склад оружия. Ничего особенного: ножи, клинки, парапистолетов, любимый «Кольт», обязательно глушитель.
— Думаю, в спальню. Да, туда лучше всего, — пропускаю парня вперед и иду за ним следом.
Надо бы успеть разложить все по квартире, пока Монстра нет дома. Хотя я почти уверена, что в стратегических местах он установил камеры.
— Только, как и обещали, — Абраму ни слова, — просит. — Он с меня шкуру сдерет живьем.
— Не переживай. Сейчас многие бросают эту угрозу, но до дела вряд ли дойдет. Тем более ты его лучший стрелок, — хлопаю по плечу.
Парень, засмущавшись, улыбается. И не скажешь, что в его силах без сожалений положить двоих одной пулей.
Я раскладываю ножи на кухне — там логичнее всего, — а пистолеты в зале и в спальне. Один под диван, другой под низтумбы для телевизора. Удивляюсь, что для холостяцкой квартиры здесь чисто и совсем нет пыли.
Взгляд примагничивается к той самой фотографии в позолоченной рамке, и я вновь ощущаю тот самый холодок.
Теперь уверена — это оттого, что та девка мне не нравится. И она совсем, ну совсем, не подходит Борзову. Точнее, будь он другим, не наемником и убийцей, они бы смотрелись вполне себе мило. Все дело в том, что на этой фотке Раф другой. Он там не Монстр, каким является на самом деле, афальшь обыкновенная.
Я буду долго смеяться, если выяснится, что в глазах этой белобрысой, Рафаэль Борзов — чист как слеза младенца. Ангел.
А девка… симпатичная. Признаю.
Переворачиваю фотографию вниз и иду в душ. На часах десять вечера.
Борзов не возвращается раньше двенадцати вот уже пару недель, как я переехала к нему. А уходит и семи нет.
Первое время дергалась от каждого шороха, особенно когда под дверью показывалась его тень. Спала тоже хреново. Но с каждым разом, когда я понимала, что Рафу нет до меня никакого дела, успокаивалась быстрее.
Находиться дома одной было… странно. Непривычно, волнительно. Чуждо.
Большую половину дня я читаю или смотрю турецкие сериалы, переписываюсь с сестрой. Папа отправить хочет ее в закрытый институт, чтобы ее там научили «уму-разуму», как говорит отец. Она обещает сбежать.
Я бы вышла прогуляться, но одной пока опасаюсь. Люди Решетняка хитрые. А в незнакомом месте, и в случае чего, будет сложно защищаться. К Монстру с этим вопросом и подходить не хочу.
Пройдет неделя-другая, я освоюсь и начну исследовать город самостоятельно. Пока изучаю все через интернет: городские паблики, форумы, каналы местных СМИ. Ну и лучшие заведения: кафе и места, куда должен сходить каждый. Конечно же, достаю карту города и всего района, высчитываю, по какой дороге лучше будет выбираться домой, а какой — в сторону моря… Вдруг что.
В одиннадцать часов, перекусив легким салатом, закрываюсь в спальне.
По внезапному шуму понимаю, что в квартиру входит Раф. Раньше Монстр вел себя относительно тихо, сейчас же входная дверь стучит об стенку коридора. Борзов ругается, а я натягиваю одеяло до самого подбородка. Под подушкой нащупываю «Кольт».
Его шумное дыхание можно услышать, даже если тебе выкололи барабанные перепонки.
Меня начинает бить мелкой дрожью. Если Монстр пьян? Или голоден? Боже, моя жизнь скатывается к тому, что сбежать и скрыться от Решетняка проще, чем проделать похожее с Борзовым.
На кухне включается свет. Я слышу звук наполняющей кружку воды и жадные глотки. Затем шаги, и свет включается уже в ванной.
— Блядь! — что-то разбивается.
Гонимая новым чувством, отбрасываю одеяло и ступаю по холодному полу к выходу из спальни. Свет режет глаза, когда я открываю дверь. А когда привыкаю, натыкаюсь взглядом на следы крови на полу. Где-то капли, где-то размазанные уродливые полосы. Пахнет мужским потом, ржавым металлом и горьким апельсином — мужской парфюм.
— Раф? — зову.
Надеюсь, он не станет трупом на моих глазах. Только этого еще не хватало!
Из приоткрытой ванной комнаты доносится звук льющейся воды.
— Ушла отсюда! — кричит, заметив мое приближение. Он даже не обернулся.
Его плечо глубоко рассечено. Кровь льется рекой, брызжет и не собирается прекращать. Это пуля, прошедшая по касательной, но довольно сильно. Приложенная тряпка насквозь мокрая.
Уверенно открываю дверь настежь и подхожу к Рафу так близко, как никогда не делала это сама с первого дня встречи.
Наклоняюсь к ране.
— Надо шить, — говорю ровным тоном. — Крупные вены не задеты, но простой повязкой здесь не помочь. Края рваные.
Я понимаю, как ему больно. На лбу заметные продольные складки и бисеринки пота. Его ноздри раздуваются, а губы поджаты настолько, что их просто не видно.
Просыпается что-то такое дикое внутри, первобытное. И это не про желание, а, скорее, про страх.
Молча слежу за ним. Каждый его потерянный взгляд блуждает по полкам, на которых стоят различные средства. К нему же девушка переехала!
— Ты меня слышишь? — кладу руку на плечо. Раф дергается и вколачивается в меня обезумевшим взглядом, от которого сердце останавливается.
— Пошла на хуй! — цедит через боль, но будто бы с удовольствием.
И ярость, как тысячи огненных залпов, вспыхивают в одно мгновение. Все внутри кипит от гнева и вытекает из меня с потом. Вся спина мокрая. Изо всех сил я стараюсь не показывать своего чувства, чтобы не разразилась война между нами. Убью же, а этот демон поклялся меня защитить.
— Если не зашить, то будет воспаление. Кровь не остановится, ты будешь слабеть с каждой минутой. Боль будет усиливаться. Могу сказать, что ты умрешь, но, к моему сожалению, нет.
Монстр вяло посмеивается.
— Тебе нужен швейный набор? — пытается язвить и тут же зажмуривается. Возможно, это не одно его ранение, и есть другие, менее травмированные.
Из открытой раны порцией вытекает кровь. Она стекает на пол по руке большими каплями. А там белый, довольно симпатичный ковер. Теперь пойдет на выброс. Въедливую кровь не смыть ничем.
— Есть розовые нитки? — прищуриваюсь.
Ухожу в зал и раскрываю один ящик комода за другим. Это возможно, чтобы у парня двадцати пяти лет лежал швейный набор?
Но да. Такой имеется. Несколько тонких иголок, черные и белые нитки. Даже пару булавок нахожу.
Возвращаюсь в ванную и обнаруживаю Рафа, склонившегося над раковиной. Он выглядит бледнее фаянса.
Быстро обрабатываю рану, обеззараживая руки.
— В аптечке есть «заморозка», — отворачивается.
Мне не удается скрыть своей улыбки. Великий и ужасный Монстр Раф боится зашивать раны? Шутки в голове сыплются одна за другой. Но человечность во мне берет верх, и я роюсь в металлическом боксе в поиске так называемой «заморозки».
Когда делаю первый прокол, Борзов шумно втягивает в себя весь воздух в комнате. Широкая ладонь Монстра ложится на мое бедро и ягодицу. Ощутимо сжимает. Кожа его ладони холодная, и холод впитывается в меня до самой косточки.
Открываю рот, чтобы возразить его действиям, и застаю Рафа с закрытыми глазами. Он… не понимает, что только что сделал.
Один прокол, второй. Пациент облизывает сухие губы. Его дыхание задевает половину моего лица, плеча и грудь. Ткань шелкового халатика истлевает, и я чувствую себя будто голой.
Крови, вытекающей из раны (я почти ее зашила), становится меньше. Вышло даже что-то сносное, и я бы сказала, симпатичное. Моя первая работа. Хоть фотографируй и в рамочку ставь. Ну, вместо той фотографии со смазливой блондинкой.
— Не спросишь, откуда я такой? — более бодрым голосом спрашивает.
Его рука продолжает оставаться на моем бедре и не думает уходить.
— Неинтересно.
