Очень интересно. Но любопытство в нашем мире губит. Убивает, если быть точной.
— Я закончила. Но лучше заехать в больницу.
— Зашивала раньше? — осматривает рану с черными нитками.
— Нет. Ты мой первый, — сказав, густо краснею.
Вздрагиваю, когда рука от бедра двигается по направлению к ягодицам.
— Приятно, — жгучим (и совсем здоровым) взглядом тянется по моему лицу.
Жар охватывает грудную клетку. Борзов близко. Его губы, широкие плечи, кубики, татуировки… Все можно рассмотреть до мельчайших подробностей. И запах. Спирт, кровь, мужской одеколон, пот… Громко сглатываю, чувствуя неутолимую жажду.
И вновь та блондинка перед глазами повисает бельмом. Ненависть к ней копится, глухая и странная. Хотя я даже имени девчонки не знаю.
Кладу ладонь на шероховатую щеку Борзова. Большим пальцем касаюсь уголка губ. Все нежно, аккуратно, без любви.
Ехидно улыбаюсь. Пусть не думает, что смутил. Пусть не рассчитывает на что-то большое.
— После дела я всегда голодный, — жадно лапает мою задницу и носом утыкается в мою грудь.
Все заходит слишком далеко. Его касания и нетерпеливые ласки не отталкивают, но все же вызывают боязненные спазмы в животе.
— Сколько раз говорить, сиди тихо, Марго. — Его губы впиваются в мои, он буквально всасывает их, и чужой язык снова касается моего. Я подыхаю от смеси запахов и вкусов.
Кладу ладонь на его зашитую рану — и со всей дури вцепляюсь, сжимаю, вдавливаю пальцы. Под ногтями хлюпает, по руке течет теплая, свежая кровь.
— С-с-с-сука! — Шипение разрезает тишину.
Я отскакиваю к двери, жадно глотая воздух. Смотрю в упор на разъяренного, раненого зверя. Он голодный…
— Могу пожарить картошки, — запахиваю халат, из-под которого уже видна та самая красная сорочка. И грудь.
Борзов и правда смотрит голодно, сжирая мое тело и не оставляя ни кусочка. Я бы решила, что он вдрызг пьян, но что-что, а запаха алкоголя нет. Раф трезв, как стеклышко. Правда, ранение ударило по его мозгу. Ну не мог же он перепутать меня с… той?
— Пожарь, — приказывает.
Встает и, слегка задев меня локтем, уходит в спальню.Мою спальню.
Глава 11. Марго
Я ни разу в жизни не чистила картошку и уж, конечно, не жарила. Предлагая это, была полна уверенности, что Борзов откажется. Посчитает все за шутку (а это и было шуткой) и уйдет. Желательно из квартиры.
Но идти в отказную или признаваться, что чистить и жарить картошку не умею, — выше меня. Я в состоянии попасть в центр мишени с расстояния тридцати метров. Дважды! В одну и ту же точку. А тут… еда, голодный мужик, ночь.
Справляюсь быстро. Ничего сложного. Легче, чем разобрать и собрать пистолет.
Раф появляется в дверях кухни в одних серых спортивных штанах с низкой посадкой. Из-под резинки виднеются большие буквы названия бренда его боксеров. Какая показушность, Монстр!
— Пахнет сносно, — говорит стенеи, отодвинув стул со скрипом, садится, широко расставив ноги.
Захотелось тут же высыпать ему картошку на голову. Влажная после мытья челка спадает на глаза. Так он выглядит отпетым хулиганом, на счету у которого миллионы разбитых девичьих сердец. Бедняжки…
Накладываю картошку в большую тарелку. Раф смотрит на нее с подозрением.
— А себе?
Улыбаюсь с ехидством.
Он боится, что я его отравлю? Какая прелесть!
— Я не ем жареное на ночь, особенно крахмалосодержащие продукты, — отвечаю ровно, словно меня не задели его слова про мою сносную еду.
Из вежливости мог бы промолчать. Я ему не кухарка, да и жена временная.
Борзов долгую минуту изучает положенный ему ужин. Вскидывает чернющие глаза, словно в них влили нефть высшего качества. Дышу с задержкой. А потом он берет вилку, накалывает несколько долек и уверенно отправляет в рот.
После того как кровь остановилась, Монстр вновь представляет для меня опасность. В нем вскрылся резервуар с силами, и кухня заполнилась той самой властной аурой.
Нервно подергиваю ногой. Губы горят после внезапного поцелуя в ванной, а на языке несмываемый вкус крови. Его. Будто бы совсем не противно.
— Рана от клинка. Моя ошибка, не успел увернуться, — прожевав, говорит.
Взгляд, полный молчаливого ожидания, вбивается в мой ровно тот самый клинок.
— Мы с парнями твоего отца ездили в качестве охраны одного… бизнесмена. Не зря он нанял нас, — и снова смотрит, как силы выталкивает. Долго, пытливо.
Затем прищуривается и довольно облизывается. Может, зря я картошку не отравила? Вон как уплетает.
— Кофе свари, — отдает четкий приказ.
От глубокого дыхания в груди покалывание. Халат снова расползается в стороны.
Нахал!
Поворачиваюсь спиной и тянусь к полке с кофе. Достаю пакет и засыпаю зерна в кофемашину. На всю кухню раздается громкий звук перемалывания не только проклятых зерен, но и моего терпения, словно те — сухие орешки. Монстр смотрит пристально, я чувствую себя без одежды… без кожи.
— Твой отец часто приходил после дела резаным? — спрашивает, стоило машине затихнуть.
Молчу и не отвожу прямого взгляда с Борзова.
— Не думал, что выйдешь на помощь, — ведет бровями, уверенный в том, что его откровения заставят меня раскрыться перед ним. Хитрый лис. — А ты еще и палец в свежую рану воткнула. Не постеснялась.
Скрещиваю руки на груди под протяжный выдох Монстра. Недоволен чем-то?... Его взгляд падает на мои ноги. Бедра под халатом открылись для обозрения, а одергивать ткань и запахивать плотнее — глупо. Не хочу, чтобы Борзов вконец решил, что я глупа и по-детски наивна.
Отставив недопитую чашку с кофе на столе, Монстр поднимается на ноги. Я рефлекторно цепляюсь руками за столешницу позади. Живот прошивается испугом насквозь. Сама вытягиваюсь струной и будто бы становлюсь на пару сантиметров выше.
Раф подходит вплотную. Накрывает меня одеялом из своего запаха и тела. При каждом вдохе бьюсь грудью о его широкую грудную клетку. Литые мышцы, покрытые различными рисунками, внушают первобытный ужас, и… интерес.
Я никогда не видела такого расписного тела. Сколько же у него времени ушло, чтобы забить себя целиком? Да и боль эта нестерпимая.
— У тебя есть? — спрашивает бархатистым голосом. Мои глаза на полпути к тому, чтобы закатиться от удовольствия.
— Что? — спрашиваю, когда ответ ясен нам обоим.
Хочу отвернуться. Его взгляд ощутим. Пульс ускоряется, как бы я ни пыталась успокоить взволновавшееся сердце.
— Есть, — довольно смело кладу ладонь на его грудь. Затем пальцем поочередности очерчиваю рисунки, чувствуя, но не видя, мурашки на его коже. Из-за татуировок я не могу понять ее оттенок.
Выходит какой-то вынужденный флирт на грани соблазнения. Мысль, что это может быть неплохой рычаг для контроля Борзова, цепляется в голове довольно быстро и основательно.
Сколько женщин в истории поступало так же и имели в этом деле успех? Я точно не хуже них, если получится справиться со страхом, все еще присутствующим в моем теле, когда Монстр в поле зрения.
— Где? — бегло проходится по плечам и ныряет взглядом ниже, под пупок.
Халат магическим образом подчиняется воле Монстра и медленно, но уверенно спадает. Ткань держится на мне только благодаря поясу.
Ощущение неправильности происходящего тревожит изнутри. Но я стою как приколоченная. Будто перестала контролировать разумом свое тело и свои реакции. Не убежать, не скрыться.
— Тебе не позволено смотреть туда, — отвечаю шепотом и закусываю нижнюю губу.
— Мне позволено все,Ржавая, — грубо хватает за запястья, смыкая пальцы стальными браслетами. Хватка мертвая, не вырваться. И только он знает, что будет дальше.
Ярость обуревает такой силы, что кислорода в помещении не хватает. В глазах стоит красный непроглядный туман. Я в бешенстве.Ржавая? Серьезно?!
Кручу головой в разные стороны. Дергаю руки в бесполезной попытке высвободиться. Стучу ногами по полу под дикий смех Монстра..
Ему на самом деле забавно наблюдать за мной, изучать реакции, проверять…
Запястья заколочены железной хваткой его пальцев. Мне одновременно не нравится это состояние пленницы и рабыни, но жажда в глазах Монстра придает уверенности в себе и своих силах: я ему нравлюсь. Тело мое нравится.
Одним движением он берет мою талию и сажает на столешницу, вклинившись между бедер. Ахнуть не успеваю.
Халат висит дешевой тряпкой. На мне снова только… стринги. За резинкой прячется небольшая татуировка.
— Так где она? — не унимается.
Вскидываю подбородок.
Мне кажется, я бы смогла подчинить себе этого Монстра.
— Там? — касается лобка своей огромной, горячей ладонью. Пальцы утопают в складках, и никакая тонюсенькая сетка стрингов не преграждает им путь. Скользит ими вперед и назад.
Втягиваю носом воздух и поджимаю губы.
Это… шквал ощущений.
— Значит, там.
На его лице играет победоносная улыбка. Тоже мне, победитель! В глазах тьма, в которой тонешь. Я вижу свое отражение, как в глади самого глубокого и опасного озера. На дне кишат опасные чудовища, готовые поглотить в любой момент.
Раф ловко поддевает резинку моих трусов и стягивает их по ногам. Отходит и любуется мной. Телом, то есть. Мои ноги чуть разведены в стороны.
А когда взгляд падает на лобок, где сверху выбито сердечко, довольно усмехается. Пальцами, влажными после касаний моей промежности, проводит по своим губам.
— И почему именно там? — смотрит прямо туда!
— Не помню, чтобы между нами был уговор о таких вопросах и таких действиях, Раф Борзов, —шиплю с гневом.
Я ловлю восторг от его наслаждения в глазах, но и чувствую себя не в своей тарелке. Не каждый день мужчина смотрит между твоих ног и слизывает со своих пальцев твою влагу. И да, она имеется…
— Пожалуйся, — отвечает просто. — Дорогой папочка, мой муж снял с меня трусы… — пародирует.
Садится на стул, вновь расставляет широко ноги, и кружит взглядом по моему телу.
Он прав, это последнее, что я расскажу отцу. Маме? У нас не такие доверительные отношения. Да и после красной открытой сорочки для брачной ночи обращаться с подобной проблемой странно.
Очередная ловушка.
— Пошел к черту, Раф Борзов! Пусть тебя гиены сожрут в аду! Насмотрелся? — упирает руки в бока.
Этот дьявол во плоти заразительно смеется.
— Только тебе это и светит — смотреть. И истекать слюной! — восклицаю так громко, что режет уши. В глазах собираются слезы. Скорее потому что"в глазах Борзова отражается скука. Я снова будто неинтересна ему, и это… злит.
Топаю ногой, запахиваю халат и убегаю в спальню. На двери нет замка, я, как самая находчивая во вселенной, подставляю стул. Наутро мои стринги демонстративно висят на ручке двери.
Ненавижу! Проклятый Монстр.
Глава 12. Марго
Звонок в дверь в двенадцать дня меняет мои планы продолжать поиски в интернете«Кто же такой Раф Борзов?». Если покопаться глубже, всплывает больше информации. Ну и Мари всегда на связи. Она-то мастер найти даже то, что было стерто с лица земли в допотопную эру.
— Доставка, — курьер заносит в коридор несколько пакетов, и… оранжевый чемодан.
Ни слова не говоря, уходит, ныряет в кабину лифта и исчезает, точно его и не было.
Я не успела выкрикнуть, что ничего не заказывала. А потом вспомнила, что у меня есть сожитель — муж. Не появляющийся ровно трое суток. Вот тебе и не любитель ночевать вне дома, где стены чужие и кровать холодная.
Вранье! Не хочется думать о белобрысой, но мысли крутятся вокруг нее волчком.
