Артамонов внимательно посмотрел на офицеров. Те молчали. В рубке слышалось только дыхание и ровный гул систем. Несколько секунд тишины. Наконец заговорил генерал Бернс — командир десанта. Он подался вперёд, положил ладони на пульт:
— Хорошая кандидатура. Мы согласны с вашим решением, командующий.
Офицеры загалдели, подтверждая. Короткие реплики, кивки, кто-то стукнул ладонью по подлокотнику.
Артамонов поднял руку, призывая к тишине. Шум стих:
— Аркадий Николаевич, предлагаю вам должность капитана на новом линкоре. Согласны ли вы её занять?
Генерал Гром замер, он стоял чуть поодаль от центрального пульта, руки по швам, плечи расправлены. Боевой офицер, командовал ударной мощью, знал о кораблях и флоте всё. Но, чтобы вот так — капитаном, и на редкий звездолёт класса линкор — это выходило за рамки всех мечтаний. Он моргнул один раз, другой, губы чуть приоткрылись удивлённо, потом сжались, и ответил:
— Согласен, командующий. Когда приступать? — Голос ровный, без дрожи, но пауза перед ответом выдала удивление.
— Поздравляю, Аркадий Николаевич. Приступайте немедленно. — Артамонов повернул голову к Цесолу. — Цесол, приказ по эскадре о назначении капитанов.
— Слушаюсь, командующий. — Цесол уже склонился над планшетом, пальцы замерли над сенсорной панелью. — Один вопрос: на какие корабли кого назначать?
— Цесол, ты что, шутишь? Как какие? На те, что за бортом.
Артамонов махнул рукой в сторону иллюминатора, где за прозрачной стеной рубки виднелись три громадных силуэта.
— Я понимаю, командующий. — Цесол отложил планшет, повернулся лицом к остальным. Голос стал тише, словно он говорил о чём-то сокровенном. — Я командовал одним таким в далёком прошлом. Не машина — зверь. Каждый из них имеет идентификационный номер. Но названия нет. И вот почему: эти корабли совершенно новые, их законсервировали сразу после производства и полевых испытаний.
Он сделал паузу, обвёл взглядом офицеров, будто проверяя, понимают ли они всю важность сказанного.
Артамонов медленно кивнул, его взгляд на мгновение стал задумчивым, он прокручивал в уме полученную информацию, понимая, что этот вопрос нужно решить здесь и сейчас, не откладывая в долгий ящик. Поэтому ответил ожидаемо:
— Я понял, Цесол. А почему мы их не обнаружили тогда, когда находились во главе цивилизации? Почему ты не сказал? — в его голосе сквозило любопытство.
— Признаю, виноват, — Цесол слегка склонил голову. — Даже не подумал об этом. Серия кораблей такого класса экспериментальная. Я полагал, они уже стёрты временем в космическую пыль. Оказалось, нет… Высшая Сущность преподнесла сюрприз, которого я никак не ожидал. Но сюрприз приятный, особенно для меня.
— Так в чём проблема, Цесол? В названии? — Артамонов уже догадывался об ответе, но хотел услышать его от аналитика.
— Конечно. Вы, люди, привязаны к названиям. Я как-то видел очень древний земной мультфильм, там прозвучала фраза: «Как вы яхту назовёте, так она и поплывёт». Метафора, конечно. Но такое у неё и будет будущее? — Цесол сделал паузу и закончил: — Ну так как, командующий, убедил?
— Убедил. - Артамонов продолжил, и его голос снова обрёл привычные командные нотки, заполняя пространство рубки:
— Капитаны, слово за вами. Слышали? Как назовёте свои звездолёты, такова и будет их судьба. Поверье, конечно, но стоит прислушаться.
— Да мы ничего не имеем против, — первым нарушил молчание адмирал Фу-Линь. Он выпрямился во весь свой рост, и его голос прозвучал как торжественный гимн. — Я, например, прошу назвать мой линкор «Атлант».
— Отлично, адмирал, пусть так и будет, — Артамонов сделал пометку в своём планшете.
Боев посмотрел на Фу-Линя, размышляя о чём-то своём, его взгляд на секунду затуманился, а затем он решительно заговорил:
— Ну, раз адмирал взял курс на древнегреческих героев, то я продолжу. Предлагаю назвать мой корабль «ТИТАН».
— Возражений нет. Цесол, зафиксируй.
— В таком случае у меня не остаётся вариантов, как последовать примеру моих коллег-капитанов, — вступил в разговор Гром. Его обычно суровое лицо сейчас было необычайно одухотворённым. — И я назову свой звездолёт — «Прометей».
— Идеальная триада, — восхищённо прокомментировал Артамонов. — «Титан», «Прометей» и «Атлант» — это не просто корабли. Это три столпа, несокрушимая броня, огонь знаний и технологий и, конечно, опора и выносливость.
Он сделал паузу, обводя взглядом капитанов и их новые корабли за бортом:
— Рядом с ними наш стремительный «Коршун» будет смотреться как острый клинок в руках великанов.
— Командующий, звучит пафосно до невозможности, — Эмма театрально закатила глаза и даже вздохнула, обводя рукой гигантские силуэты за бортом. — Но для этих, с позволения сказать, «столпов» нужен экипаж. Мёртвый металл сам по себе не воюет.
— Что верно, то верно, куда же без экипажа, — Артамонов кивнул, признавая правоту. Кадровая проблема всегда была самой нудной, но и самой важной частью любой кампании. — Цесол, сколько у нас людей на «Коршуне»? — тот ответил без запинки, словно цифры были выжжены в его электронной памяти.
— Чуть более двухсот тысяч. Брали всех, кто пожелал лететь с нами. А теперь своё решение остаться подтвердили все члены экипажа. Отказавшихся нет.
Артамонов медленно повернулся к офицерам, его взгляд стал тяжёлым, оценивающим.:
— Вот весь наш демографический ресурс. Сделаем так: по пятьдесят тысяч на каждый корабль. Специалистов набирать с таким расчётом, чтобы хватило для обслуживания всех систем на местах. Понятно, что таким гигантам, как линкоры класса «Звездный Монарх», требуется до миллиона человек экипажа, но...
— Придётся обходиться тем, что есть, — закончил за него Фу-Линь. — Наш «Коршун» большой, но он полностью адаптирован под людей, имею в виду наш рост, эргономику пультов. А на подаренных кораблях всё в десятки раз больше. Они же были великанами...
— Именно так, командующий, — подтвердил Цесол. — Придётся адаптировать системы управления под наши размеры. Хорошо, что имеется опыт прошлого. Это будет нетривиальная инженерная задача.
— Скоро у нас будет очень... просторно? — с лёгкой иронией заметила Верочка, представив себе гулкие, полупустые коридоры древних исполинов.
— Так и есть, — согласился Артамонов. — Появится много лишнего пространства. Теперь о пилотах истребителей, шаттлов и малых кораблей, которые находятся на борту. Их очень мало. Разделим весь имеющийся состав поровну на все корабли. Пилоты станут нашей главной ударной силой ближнего боя. Под их командой будут действовать автоматические корабли-дроны. По-другому просто не получится.
— А что с десантом, командующий? — прогудел генерал Бернс. Этот вопрос для него ключевой.
— Пока не знаю. Подумайте и доложите предложения, — Артамонов перевёл взгляд на десантников.
Салават встрепенулся и поднял руку, как прилежный курсант в академии.
— Разрешите, командующий?
— Говори, конечно.
— Предлагаю десант тоже разделить. У нас как раз четыре командира. Генерал Бернс — общее стратегическое руководство и координация. Я и Марк можем стать командирами десантных групп на «Титане» и «Прометее». В случае необходимости мы всегда можем объединиться для проведения крупной операции. Это даст нам тактическую гибкость.
Артамонов на секунду задумался. Предложение логичное и решало проблему командования на местах:
— Хорошее предложение. Обсудите детали и доложите. Эмма, на тебе координация этого процесса.
— Слушаюсь, командующий, — чётко ответила Робинсон.
— И прошу вас, — Артамонов снова повысил голос, чтобы его услышали все, — подумайте над тем, кто где хочет служить. Теперь у нас есть возможности для роста по службе. Позже, когда мы определимся с полным штатом, решим, кто на каком корабле будет нести вахту. Но флагманом эскадры, её сердцем и домом, остаётся «Коршун».
Он сделал паузу и внимательно посмотрел на притихших офицеров. Он видел и понимал, что в их головах сейчас идёт сложный процесс переоценки. Разделение единого экипажа на несколько кораблей могло подорвать с таким трудом выстроенное братство. Понимая это, он добавил, смягчив тон:
— Ничего фатального. Служить мы все будем в одной эскадре. Мы — один флот, просто теперь у него стало больше крыльев.
Собравшиеся оттаяли, а капитаны уже пытались вербовать людей в свои экипажи. Иван смотрел на них с улыбкой. Потом строго проговорил:
— Товарищи офицеры, пора на планету. Две недели отдыха. Потом — дела. Это приказ. Есть вопросы?
Офицеры заулыбались. Давно им никто не отдавал такой команды. Давно у них не было приказа просто отдохнуть. Напряжение, копившееся месяцами, начало отпускать. Но Цесол всё же решил обозначить ещё один вопрос, который мог бы омрачить их отдых:
— Командующий, я дистанционно попытался войти в информационные системы кораблей.
— И что? Вошёл? — Артамонов повернулся к нему.
— Нет. Они после консервации... Точнее, даже не после, а ещё на консервации. Их собственные управляющие ИИ находятся в режиме глубокого сна. Системы полностью изолированы.
В рубке повисла тяжёлая тишина. Артамонов медленно перевёл взгляд на капитанов. Он всё понял:
— То есть линкоры нужно не просто активировать? Их нужно вывести из консервации, провести полевые испытания, потом учения... И только после этого мы будем готовы к выполнению задания?
— Получается, что так, — бесстрастно подтвердил Цесол.
Вновь назначенные капитаны переглянулись. В их глазах читалась не растерянность, а нетерпение. Боев сделал шаг вперёд:
— Иван Всеволодович, разрешите подняться на борт наших кораблей и заняться активацией? Мы готовы начать немедленно.
— Конечно, разрешаю. Даже приказываю, — Артамонов не смог сдержать улыбки, видя их энтузиазм.
Капитаны заулыбались в ответ, но он продолжил, и его голос вновь обрёл командные нотки:
— Только через две недели. Всем на планету. Отдыхать... Это тоже приказ.
Офицеры, переговариваясь и впервые за долгое время смеясь, потянулись из рубки в сторону транспортного ангара, где их ждали шаттлы, готовые доставить на поверхность зелёной планеты.
Артамонов остался один с дежурной сменой. Он смотрел на обзорный экран, где три гиганта висели в пустоте космоса — молчаливые и безжизненные горы металла.
Цесол неслышно подошёл к нему и остановился рядом:
— Командующий...,что мне делать на планете? Разрешите заняться активацией. Я ещё помню коды доступа Создателей. Думаю, получится.
К ним подошла Верочка:
— Я тоже прошу меня оставить, — тихо сказала она. — Я помогу Цесолу. Кто, если не мы? Две высокоинтеллектуальные системы...
Артамонов посмотрел на древнего ИИ в теле киборга и на девушку с душой машины. Он покачал головой и положил руку на плечо Цесола:
— Да какие вы системы? Вы такие же члены экипажа, как и каждый из нас. Но... если решили, то ладно. Согласен. Нужно оживить этих красавцев к нашему возвращению. — Он отвернулся к экрану и тихо добавил, — работайте.
Глава 2
Планеты Ыссыл
Ирина со всей своей семьёй спускалась с орбиты на яхте. Семья не маленькая — близнецы Иван и Денис, Федор, Наталья, Данила, Мария и младшая Елена, плюс куча внуков. И так у каждой семьи в экипаже.
Яхта мягко вошла в верхние слои атмосферы. За иллюминаторами — сначала ослепительная белизна, потом голубоватая дымка, а затем проступили очертания материков. Внутри кают-компании — смех, детские голоса, звон посуды. Кто-то наливал сок, кто-то прилип к окну, показывая пальцем вниз. Ирина переходила от одного к другому, поправляла воротник младшему, гладила по голове внучку.
Царица Лея поглядывала на счастливую подругу украдкой. Взгляд скользил по лицу Ирины, по её рукам, которые так легко касались детей, по улыбке — открытой, беззаботной. Лея слегка завидовала.
Она стояла у дальнего иллюминатора, чуть в стороне от общего шума. Её данная судьба обошла стороной: ни мужа, ни детей, ни внуков. Никакой личной жизни — только власть.
Лея задумалась, нахмурилась, провела ладонью по лбу, будто пытаясь стереть пелену. Почему так случилось? Она пыталась вспомнить калейдоскоп жизни — но не могла. От неё постоянно что-то ускользало. Или проступало, как сквозь туман — смутные тени, неясные очертания, голоса без лиц. Различить и понять образы невозможно. Лея тряхнула головой. Серебряные волосы качнулись и рассыпались на спине.
— Счастливая ты, подруга, — проговорила она тихо. — Муж, семья, дети, заботы…
Ирина подошла к ней. Почти сразу, почувствовав настрой. Остановилась рядом, положила руку на плечо — тёплую, спокойную. Посмотрела в глаза и спросила так проникновенно:
— А у тебя там, в прошлой жизни, разве не так было? — Лея бросила на неё грустный взгляд и, медленно подбирая слова, ответила:
— Ты знаешь, я не помню. Проступают какие-то образы, но я их не могу идентифицировать. Я ничего не помню того, что касается личной жизни. Только служение цивилизации. — Она сделала паузу, сжала губы, потом добавила чуть тише: — Только власть.
Ирина убрала руку с её плеча, но не отошла. Встала рядом, посмотрела на планету в иллюминаторе, которая быстро приближалась, и проникновенно так проговорила:
— Не грусти. Мы рядом. Ты ещё найдёшь своё счастье.
Лея смотрела в иллюминатор, туда, где внизу ждала планета, которая должна стать их домом, и ответила так же тихо и проникновенно, что Ирина едва расслышала за гулом двигателей:
— Хотелось бы верить… Слушай, подруга, а по каким координатам нам приземляться? Ты спрашивала у Высшей Сущности?
— Нет, — встрепенулась Ирина. Она почти бегом направилась в рубку. Оказавшись у главной консоли, сразу же посмотрела на проложенный курс и конечную точку приземления. Все индикаторы горели ровным зелёным светом. Точка посадки мерцала в расчётной зоне.
— Навигатор, а кто курс проложил в системе? — её голос в рубке прозвучал требовательно, но в нём проскальзывали нотки растерянности.
— Как кто? Вы… — навигатор, пожилой мужчина с седыми висками, удивлённо обернулся. — Вот посмотрите, — и он быстрым движением вывел на главный экран её собственный приказ следовать по указанным координатам. Цифры и векторы не оставляли сомнений.
— Спасибо, навигатор. Всё в порядке, следуем этим курсом, — растерянно ответила Ирина и бросила взгляд на Лею, которая бесшумно вошла следом и, едва заметно пожав плечами, заметила:
— Не обращай внимания. Высшая Сущность, похоже, шутит… — Ирина кивнула, соглашаясь.
— Похоже на то…
Шаттлы с пассажирами следовали за яхтой тесным клином. Вот уже позади остался верхний слой атмосферы с его звёздной чернотой, и они вошли в горизонт облачности. Облака оказались удивительно белыми, почти пушистыми, но их текстура не походила на вату. Они скорее напоминали взбитые сливки или тончайший пух гигантской птицы. Как только суда прошли облачность, перед ними открылась сюрреалистическая картина.
Внизу, насколько хватало глаз, раскинулся разноцветный ковёр зелени. Именно разноцветный — от изумрудного и салатового до глубокого малахитового и почти синего. К этому буйству зелени примешивались вспышки других цветов: алые кроны деревьев-башен, золотые поляны и фиолетовые лощины. От обилия цвета и света рябило в глазах. Сеть озёр и рек сияла всеми оттенками от небесно-голубого до перламутрового. Океан бросался в глаза своей неправдоподобной чистотой и зеркальной гладью воды, по которой скользили удивительные создания с длинными, переливающимися на солнце плавниками. Периодически из воды синхронно выпрыгивали существа, похожие на дельфинов, оставляя за собой радужные брызги. Первозданная красота планеты завораживала.
— Ирина Петровна, посадка через две минуты на берегу океана. — Голос пилота из динамика — спокойный, чуть приглушённый помехами атмосферы.
— Отлично, садимся. На месте разберёмся, что к чему…
Ирина Петровна признаться даже не знала, что их ждёт на поверхности. Всё строилось на доверии к Высшей Сущности.
Принцесса Шерр летела на этой же яхте. Всё командование летело на ней, а капитан входил в их число, и он её сопровождал. Ситуация непонятная. Шерр уже не чувствовала к Создателям прежней ненависти — осталась только неприязнь. Ярость улеглась. Мир стал казаться иным. Подстройки Высшей Сущности начали действовать, получилось так, что катализатором стал Ник Робинсон.
Они сидели недалеко от правого иллюминатора. Слева — два ряда кресел, занятых другими офицерами. Впереди — перегородка, отделяющая пилотскую рубку. Сзади слышался гул голосов, кто-то тихо переговаривался, кто-то рассматривал планшет. Детский смех доносится из дальней части салона.
