— Да какие вы системы? Вы такие же члены экипажа, как и каждый из нас. Но... если решили, то ладно. Согласен. Нужно оживить этих красавцев к нашему возвращению. — Он отвернулся к экрану и тихо добавил, — работайте.
Глава 2
Планеты Ыссыл
Ирина со всей своей семьёй спускалась с орбиты на яхте. Семья не маленькая — близнецы Иван и Денис, Федор, Наталья, Данила, Мария и младшая Елена, плюс куча внуков. И так у каждой семьи в экипаже.
Яхта мягко вошла в верхние слои атмосферы. За иллюминаторами — сначала ослепительная белизна, потом голубоватая дымка, а затем проступили очертания материков. Внутри кают-компании — смех, детские голоса, звон посуды. Кто-то наливал сок, кто-то прилип к окну, показывая пальцем вниз. Ирина переходила от одного к другому, поправляла воротник младшему, гладила по голове внучку.
Царица Лея поглядывала на счастливую подругу украдкой. Взгляд скользил по лицу Ирины, по её рукам, которые так легко касались детей, по улыбке — открытой, беззаботной. Лея слегка завидовала.
Она стояла у дальнего иллюминатора, чуть в стороне от общего шума. Её данная судьба обошла стороной: ни мужа, ни детей, ни внуков. Никакой личной жизни — только власть.
Лея задумалась, нахмурилась, провела ладонью по лбу, будто пытаясь стереть пелену. Почему так случилось? Она пыталась вспомнить калейдоскоп жизни — но не могла. От неё постоянно что-то ускользало. Или проступало, как сквозь туман — смутные тени, неясные очертания, голоса без лиц. Различить и понять образы невозможно. Лея тряхнула головой. Серебряные волосы качнулись и рассыпались на спине.
— Счастливая ты, подруга, — проговорила она тихо. — Муж, семья, дети, заботы…
Ирина подошла к ней. Почти сразу, почувствовав настрой. Остановилась рядом, положила руку на плечо — тёплую, спокойную. Посмотрела в глаза и спросила так проникновенно:
— А у тебя там, в прошлой жизни, разве не так было? — Лея бросила на неё грустный взгляд и, медленно подбирая слова, ответила:
— Ты знаешь, я не помню. Проступают какие-то образы, но я их не могу идентифицировать. Я ничего не помню того, что касается личной жизни. Только служение цивилизации. — Она сделала паузу, сжала губы, потом добавила чуть тише: — Только власть.
Ирина убрала руку с её плеча, но не отошла. Встала рядом, посмотрела на планету в иллюминаторе, которая быстро приближалась, и проникновенно так проговорила:
— Не грусти. Мы рядом. Ты ещё найдёшь своё счастье.
Лея смотрела в иллюминатор, туда, где внизу ждала планета, которая должна стать их домом, и ответила так же тихо и проникновенно, что Ирина едва расслышала за гулом двигателей:
— Хотелось бы верить… Слушай, подруга, а по каким координатам нам приземляться? Ты спрашивала у Высшей Сущности?
— Нет, — встрепенулась Ирина. Она почти бегом направилась в рубку. Оказавшись у главной консоли, сразу же посмотрела на проложенный курс и конечную точку приземления. Все индикаторы горели ровным зелёным светом. Точка посадки мерцала в расчётной зоне.
— Навигатор, а кто курс проложил в системе? — её голос в рубке прозвучал требовательно, но в нём проскальзывали нотки растерянности.
— Как кто? Вы… — навигатор, пожилой мужчина с седыми висками, удивлённо обернулся. — Вот посмотрите, — и он быстрым движением вывел на главный экран её собственный приказ следовать по указанным координатам. Цифры и векторы не оставляли сомнений.
— Спасибо, навигатор. Всё в порядке, следуем этим курсом, — растерянно ответила Ирина и бросила взгляд на Лею, которая бесшумно вошла следом и, едва заметно пожав плечами, заметила:
— Не обращай внимания. Высшая Сущность, похоже, шутит… — Ирина кивнула, соглашаясь.
— Похоже на то…
Шаттлы с пассажирами следовали за яхтой тесным клином. Вот уже позади остался верхний слой атмосферы с его звёздной чернотой, и они вошли в горизонт облачности. Облака оказались удивительно белыми, почти пушистыми, но их текстура не походила на вату. Они скорее напоминали взбитые сливки или тончайший пух гигантской птицы. Как только суда прошли облачность, перед ними открылась сюрреалистическая картина.
Внизу, насколько хватало глаз, раскинулся разноцветный ковёр зелени. Именно разноцветный — от изумрудного и салатового до глубокого малахитового и почти синего. К этому буйству зелени примешивались вспышки других цветов: алые кроны деревьев-башен, золотые поляны и фиолетовые лощины. От обилия цвета и света рябило в глазах. Сеть озёр и рек сияла всеми оттенками от небесно-голубого до перламутрового. Океан бросался в глаза своей неправдоподобной чистотой и зеркальной гладью воды, по которой скользили удивительные создания с длинными, переливающимися на солнце плавниками. Периодически из воды синхронно выпрыгивали существа, похожие на дельфинов, оставляя за собой радужные брызги. Первозданная красота планеты завораживала.
— Ирина Петровна, посадка через две минуты на берегу океана. — Голос пилота из динамика — спокойный, чуть приглушённый помехами атмосферы.
— Отлично, садимся. На месте разберёмся, что к чему…
Ирина Петровна признаться даже не знала, что их ждёт на поверхности. Всё строилось на доверии к Высшей Сущности.
Принцесса Шерр летела на этой же яхте. Всё командование летело на ней, а капитан входил в их число, и он её сопровождал. Ситуация непонятная. Шерр уже не чувствовала к Создателям прежней ненависти — осталась только неприязнь. Ярость улеглась. Мир стал казаться иным. Подстройки Высшей Сущности начали действовать, получилось так, что катализатором стал Ник Робинсон.
Они сидели недалеко от правого иллюминатора. Слева — два ряда кресел, занятых другими офицерами. Впереди — перегородка, отделяющая пилотскую рубку. Сзади слышался гул голосов, кто-то тихо переговаривался, кто-то рассматривал планшет. Детский смех доносится из дальней части салона.
Над креслами мягкий приглушённый свет. На подлокотниках — сенсорные панели. Вентиляция работала на малой мощности, воздух чуть прохладный, с лёгким запахом озонной обработки.
Ник сидел рядом, глядя в иллюминатор, за которым медленно вращается голубоватая дымка облаков. Говорил быстро, словно боялся не успеть:
— Простите, принцесса, даже не знаю, как себя вести с вами.
Шерр хмыкнула и довольно улыбнулась. Все-таки женский пол остается женским в любом обличии злодейки или добродетели.
«Нашёл девушку — мне тысячи лет…», — подумалось ей. Тем не менее, такая галантность приятна. Ответила просто, без иронии:
— Капитан, ведите себя естественно. И зовите меня просто Шерр. Теперь я не принцесса.
— Простите, не соглашусь, Шерр. Для меня вы навсегда останетесь принцессой, единственной и неповторимой… — Ник произнес это спокойно, даже тихо. Не сводя с неё глаз.
Шерр замерла на мгновение. До сих пор никому не удавалось её смутить. Но сейчас она отводит взгляд первой. Смотрит в иллюминатор — там облака расходятся, открывая голубую гладь океана. Потом снова на Ника, смотрит внимательно, зелёные глаза просто буравят его, пытаясь прочитать мысли. Но не суждено, увы — здесь магия не действует. Её вообще нет в этом пространстве.
— Что вы хотите этим сказать, капитан? — наконец нарушила она молчание, прервав пантомиму взглядов.
— Только то, что сказал. Как только я вас увидел, сразу понял: вы для меня стали единственной принцессой.
— Капитан, куда вы клоните? — Ник откинулся в кресле и ответил сдержанно:
— Как куда, Шерр? Я предлагаю вам свою дружбу. — Она бросила на него подозрительный взгляд, пытаясь понять подвох.
— И всё? — растерянно произнесла она.
— Пока всё. А дальше будет видно, — отреагировал он.
— Что видно, капитан? Вы говорите загадками. Я не могу вас понять…
В этот момент из динамика раздаётся голос пилота:
— Внимание, посадка через тридцать секунд. Прошу зафиксировать страховку.
— Приготовьтесь, Шерр, и активируйте страховку, — проговорил он растерянно, уходя от опасного разговора.
Суетливо активируя страховку на своём кресле — тумблер щёлкает, дуги безопасности мягко легли на плечи и пояс. Ремни натянулись, фиксируя его в кресле.
Шерр внимательно на него смотрела, ожидая ответа на свой вопрос. Ник протягивает руку и активирует сенсор страховки на её кресле.
Страховка опутала Шерр в мгновение ока. Дуги охватывают плечи, пояс, бёдра — мягко, но плотно. Старые страхи оживают, лицо бледнеет, дыхание становится чаще.
— Капитан, вы что, меня связали? — голос испуганный, страховки на звездолётах Кыштынов совсем другие.
— Ну что вы, принцесса, успокойтесь. Это всего лишь страховка. Она здесь такая.
— Зачем? — на автомате задала вопрос Шерр.
— Для безопасности. Успокойтесь, все в порядке, я рядом и помогу вам. — Шерр делает глубокий вдох.
— Со страховкой понятно. Мне непонятна ваша забота, капитан.
Ник не стал развивать тему, просто активировал голографический экран, на котором развернулся пейзаж зоны посадки, зелёные холмы, полоса океана, золотой песок пляжа.
— Как вам планета? Красиво, не правда ли? — Шерр посмотрела на голограмму, потом на Ника.
— Видела и лучше, капитан. Этот пейзаж не в моём вкусе.
— А какой пейзаж вам по душе?
— Горный. Желательно с действующим вулканом и лавой.
Шерр произносит это с лёгкой усмешкой, но глаза оставались серьёзными.
— Жёстко, однако.
— Да, капитан. Наши предпочтения и вкусы отличаются. Так что подумайте прежде, чем предлагать дружбу! — Ник ответил спокойно, ровно, как человек, который уже всё решил.
— Уже подумал. И готов дружить с вами.
Шерр молча посмотрела в иллюминатор — там внизу уже проступили детали береговой линии, волны накатывают на песок, белые барашки пены, тени облаков бегут по холмам. Её голос прозвучал спокойно:
— Я пока не готова.
— Ничего. Я подожду.
В салоне слышался только шум двигателей, которые перешли на более низкий тон — яхта снижалась, потом чуть накренилась, закладывая вираж над бухтой. Солнечные блики скользили по лицам пассажиров.
Шаттлы один за другим заходили на посадку. Космодрома в привычном понимании здесь не существовало, посадку осуществляли на зелёную поляну, покрытую высокой травой. Ветер пригибал её к земле, потом отпускал, и тогда зелёные волны бежали к лесу. Жалко портить такую красоту, но ничего не поделаешь.
Яхта приземлилась первой. Опоры тяжело просели — трава под ними смялась, земля глухо охнула. Двигатели замерли, лопасти турбин совершили последний оборот и остановились. Тишина накрыла поляну, только ветер свистел в обшивке да где-то далеко пела птица.
Входной люк откинулся с мягким шипением. Первой из него вышла Ирина — спрыгнула на траву, огляделась. За ней — Лея, затем остальные пассажиры. Ступали осторожно, будто пробовали землю на прочность. Дети выбежали последними, замерли, прижавшись к взрослым.
Вышли, оглядываясь по сторонам. Вокруг тишина, только трава шевелится, только облака плывут высоко-высоко в небе. Шаттлы тем временем садились один за другим — тяжело, с грохотом, вскоре поляна заполнилась до отказа.
— Ну что, подруга, кажется, нас никто не встречает? — Ирина приложила ладонь козырьком, вглядываясь в сторону леса.
— Похоже на то, — Лея пожала плечами. — Правда, на Высшую Сущность это не похоже.
— Согласна… — Ирина повела плечом, поправляя воротник.
— Скорее всего, какой-нибудь сюрприз?
— Ох, как я не люблю эти сюрпризы…
Ирина не договорила. Из леса высыпала нарядная толпа — пёстрая и шумная. В руках венки из ярких цветов, впереди бежали дети, показывая пальцами на корабли:
— Ну вот, а ты боялась. Местные жители, наверное?
Толпа приблизилась. Аборигены окружили пришельцев, заговорили на незнакомом языке — гортанном, певучем. Руки тянулись к головам, и вот уже каждому гостю на макушку опускался венок. Свежая зелень пахла мёдом и мятой. Лея моргнула, поправила венок, съехавший на глаз.
Ирина прислушалась, сосредоточилась и постепенно начала понимать, о чём говорят аборигены:
— Чужеземцы, мы вас давно ждём, — голос звучал торжественно, хотя говорил он на том же гортанном наречии — Ирина уже всё понимала. — В старом предании говорилось, что вы прилетите на больших железных птицах и поможете нам. Я Махлум, старейшина племени Элейцев, приветствую вас. Прошу вас к нам в стойбище, там передохнете и наберётесь сил.
Элейцы встретили его слова ликованием — захлопали в ладоши, закружились на месте. Дети визжали от восторга.
Ирине ничего не оставалось, как ответить. Она с удивлением поняла, что может говорить на их языке и сделала шаг вперёд, заговорила:
— Уважаемый старейшина, Элейцы, благодарим вас за радушный приём. Со своей стороны постараемся исполнить пророчество. Мы рады отдохнуть у вас.
Она повернулась к сопровождающему офицеру — молодому лейтенанту с планшетом — и шепнула:
— Возьми подарки для Элейцев на яхте, — тот кивнул и скользнул обратно в яхту.
А все уже двинулись вслед за гостеприимными хозяевами. Элейцы радовались — танцевали прямо на траве, кружились парами, хлопали в ладоши. Дети бегали вокруг чужаков, трогали за руки, за куртки, смеялись.
Следом из яхты выплыла платформа на гравитационной подушке — загруженная подарками, тюки с тканями, ящики с инструментами, прозрачные контейнеры с фруктами. Платформа бесшумно плыла над травой, чуть приминая её воздушным потоком.
Вся процессия направилась в лес. Тропа, утоптанная, широкая, уходила под своды деревьев. Здесь пахло прелой листвой и грибами. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны, ложились пятнами на плечи идущих.
Непритязательная встреча умиляла — никаких официальных речей, никаких особых торжеств. Люди просто радовались гостям, и эта радость передавалась всем. Отсутствие технологий — ни одного экрана, ни одного сервомотора, показалось отдыхом. Там, на кораблях, они окружали со всех сторон, гудели, мигали, требовали внимания. А здесь — только трава, деревья, ветер и живые голоса.
Ирина вздохнула полной грудью. Лея шла рядом, наклонилась, сорвала травинку, пожевала. Улыбнулась чему-то своему.
Элейцы внешним видом напоминали людей, но с первого взгляда чувствовалось иное. Две ноги, две руки, прямоходящие. На каждой ноге по четыре пальца, гибких, с короткими тёмными ногтями. Ростом от полутора до двух метров, мужчины выше женщин. Тела стройные, жилистые, кожа гладкая, с сероватым отливом.
Головы пропорциональные, глаза большие — влажные, цвета тёмного янтаря, с вертикальными зрачками. Волос на головах нет; гладкие черепа отливают перламутром, как внутренность речной раковины, особенно на солнце. Нос прямой, губы ровные, тонкие, подбородок правильный. Шея длинная, чуть сгибается вперёд.
Одежда простая, почти первобытная. Мужчины носят повязки на бёдрах — из мягкой выделанной кожи. Обувь — сандалии из местной растительности: толстые листья, прошитые жёсткими волокнами. Женщины поверх таких же повязок надевают ещё широкие ленты, закрывающие грудь, расшитые мелкими блестящими пластинами. Сами женщины более утончённые — линии плеч округлее, талия тоньше, движения плавнее. По-своему красивые.
На головах у многих диадемы из причудливых камней. Камни разных цветов — зелёные, синие, с красными прожилками — вправлены в тонкие обручи из сплавленного песка. В руках старейшины Махлума копьё с каменным наконечником, отполированное до блеска, и корона, или диадема, украшенная тремя крупными самоцветами. Это знаки власти.
Тела Элейцев покрыты светящимися рунами. Знаки расположены симметрично: на плечах, на предплечьях, вдоль позвоночника. Свет их мягкий, голубоватый, будто под кожей горит жидкий огонь. Когда Элеец двигается — руны переливаются, слабо пульсируют. В темноте они освещают пространство на несколько шагов.
Лея вытянула руку в сторону ближайшего Элейца, растопырила пальцы. Прикрыла глаза, сосредоточилась, пытаясь поймать хоть искру магии, увы, ничего, полный нуль. Даже слабой искры, даже отголоска. В этом мире магия отсутствовала полностью.
