— Принщесса Анна, а вы едите обыщную еду или только волшебную?
— Обычную, — улыбнулась Анна. — Волшебную оставлю на особые случаи.
— А ваша любимая еда какая?
— Эм... — Анна задумалась. — Честно говоря, не знаю. Мне всегда готовили повара.
— А что готовили?
— Разное. Сложное.
— А блинщики любите?
— Не знаю. Не помню, чтобы ела.
Алиска посмотрела на неё с жалостью:
— Бедная принщесса! Значит, завтра мы с папой научим вас есть блинщики!
— Научим, — кивнул я, думая о том, что завтра обещает быть интересным днём.
— А сейчас ложись спать, Алиска. Завтра воскресенье, но это не значит, что можно не спать.
— А можно принщессе рассказать сказку на ночь? Про другую принщессу?
— Можно, но быстро.
И пока Алиска рассказывала Анне сказку про принцессу-пожарного, которая тушила драконов добротой, я понимал, что моя спокойная жизнь закончилась навсегда.
Глава 2
От лица Анны
Проснулась я от звука, который в нормальной жизни услышать невозможно. Это был звук пятилетнего ребёнка, пытающегося тихо пройти по скрипучему паркету. Получалось примерно как у слона в балетной пачке — и громко, и нелепо, и почему-то умилительно.
Я открыла глаза и увидела потолок. Обычный белый потолок без лепнины, без росписи, без хрустальной люстры стоимостью в небольшой автомобиль. Просто потолок. И я вдруг поняла, что не помню, когда в последний раз просыпалась и видела просто потолок.
— Принщесса, вы не спите? — послышался шёпот, от которого, наверное, просыпались соседи в соседнем доме.
Я повернула голову. Алиска стояла рядом с диваном в розовой пижаме с единорогами, держа в руках что-то пушистое и явно живое.
— Доброе утро, Алиска, — прошептала я в ответ.
— А я принесла вам Пушистика познакомиться! — гордо объявила она нормальным голосом. — Он очень хотел увидеть настоящую принщессу!
Пушистик оказался хомяком размером с мой кулак, который смотрел на меня с явным подозрением. Видимо, в его хомячьих представлениях принцессы выглядели как-то иначе.
— Он очень красивый, — соврала я, рассматривая грызуна, который больше всего походил на живой помпон с глазками.
— А вы хотите его погладить? Он не кусается! Ну, почти не кусается. Он только один раз укусил тётю Олю, но она сама виновата, потому что сунула палещ в его домик!
Я осторожно протянула руку к хомяку. Тот обнюхал мой палец, видимо, решил, что я прохожу контроль безопасности, и разрешил себя погладить.
— Видите, как он вас любит! — восхитилась Алиска. — Пушистик никого не любит, кроме меня и папы. А теперь ещё и вас!
— Я польщена, — честно ответила я.
И правда была польщена. За последние годы меня любили за деньги, за связи, за внешность, за статус. А тут хомяк полюбил просто так. Без задней мысли и корыстных целей.
— Алиска! — раздался сердитый голос из коридора. — Что ты там делаешь? Сколько раз говорил — не буди гостей!
В комнату ворвался Павел, выглядящий как медведь, которого разбудили посреди зимней спячки. Волосы торчали во все стороны, лицо мрачное, как грозовая туча, в руках кружка с надписью "Не говорите со мной до кофе".
— Папа, я не будила! — оправдывалась Алиска. — Принщесса сама проснулась!
— Ага, сама, — буркнул Павел, окидывая меня недружелюбным взглядом. — В половине седьмого утра в воскресенье.
— Простите, — сказала я, чувствуя себя неловко. — Я действительно рано встаю. Привычка.
— Замечательная привычка, — проворчал он. — Особенно для тех, кто работает в пожарной службе и изредка хочет выспаться.
Ой. Кажется, мой спаситель оказался не слишком рад незваной гостье.
— А можно я покажу принщессе свою комнату? — спросила Алиска, не обращая внимания на папино хмурое настроение.
— Покажи быстро и идём завтракать, — буркнул Павел. — И убери этого грызуна обратно в клетку.
— Пушистик не глызун! Он хомящик!
— Для меня все мелкие пушистые твари, которые гадят в клетке, — грызуны.
Алиска обиженно надула губки, но хомяка унесла.
Комната Алиски была как взрыв в магазине игрушек. Розовые стены, кровать в виде кареты, полки с куклами, книжками и мягкими игрушками. Посреди всего этого великолепия стоял кукольный домик, который выглядел знакомо.
— Алиска, а это что за домик?
— Это замок принщессы Белль! Папа подарил на день рождения. Говорит, что каждая девощка должна иметь свой замок. Но он ворщал всё время, пока его делал!
Домик был сделан из дерева, аккуратно покрашен, с маленькой мебелью внутри. Самодельный. Павел сделал его своими руками, но, судя по словам дочери, удовольствия от процесса не получал.
— Красивый замок, — сказала я, и голос вдруг дрогнул.
— А у вас был такой же замок? — спросила Алиска.
— У меня был настоящий большой дом. Но в нём не было... — я запнулась. Что там не было? Любви? Тепла? Отцов, которые ворчат, но всё равно делают кукольные домики своими руками?
— А что там не было?
— Таких красивых самодельных замков, — закончила я.
— А хотите, я вам подалю одну куколку? Чтобы у вас тоже была принщесса?
Она протянула мне маленькую куклу в голубом платье. Обычная дешёвая кукла из ближайшего магазина.
— Спасибо, Алиска. Она очень красивая.
— А как её зовут?
— Не знаю. Как ты думаешь?
— А давайте назовём её Анна! Как вас! Тогда у меня будет две принщессы Анны — настоящая и кукольная!
— Завтракать! — рявкнул Павел из кухни. — Немедленно!
Мы поспешили на кухню. Павел стоял у плиты, жарил яичницу и выглядел так, будто готовил не завтрак, а взрывчатку.
— Садитесь, — буркнул он, не оборачиваясь. — Быстро едите и быстро одеваетесь. Мне нужно в магазин, а вас оставлять одних нельзя.
— А почему нельзя? — поинтересовалась Алиска.
— Потому что ты устроишь в доме полный хаос, а принцесса не умеет за тобой следить.
— Папа, а почему вы такой злой? — спросила Алиска, забираясь на стул.
— Я не злой. Я реалист. И реально мне не нужны незваные гости, которые усложняют мне и без того непростую жизнь.
Ой. Это было больно. Я почувствовала, как щёки горят от стыда.
— Павел, если я вам мешаю...
— Мешаете, — отрезал он, шлёпая передо мной тарелку с яичницей. — Но выгнать не могу. Совесть не позволяет.
— Папа, а что такое совесть? — спросила Алиска.
— Это когда хочешь сделать одно, а приходится делать другое, — мрачно ответил Павел.
— А что вы хотите сделать?
— Жить спокойно. Без принцесс в шёлковых пижамах на моём диване.
Я попробовала яичницу. Она была восхитительная, но комок в горле мешал глотать.
— Очень вкусно, — сказала я тихо.
— Обычная яичница, — буркнул Павел. — Ничего особенного. Готовлю, потому что дочь должна есть, а не потому что мне нравится играть в поваров.
— А повала готовили для принщессы без души? — спросила Алиска.
— Они готовили профессионально, — ответила я.
— А в чём лазница между профессионально и с душой?
— Когда готовят с душой, добавляют заботу, — попыталась объяснить я.
— А папа добавляет заботу?
Я посмотрела на хмурого Павла, который демонстративно намазывал хлеб маслом.
— Твой папа добавляет ворчание, — сказала я. — Но оно почему-то тоже получается вкусным.
Алиска засмеялась:
— Папа всегда ворщит! Но он добрый! Просто не любит это показывать!
— Алиска, ешь молча, — проворчал Павел. — И не болтай лишнего.
— А можно я тоже научусь готовить? — спросила Алиска. — И принщессу научим?
— Зачем принцессе готовить? — буркнул Павел. — У неё наверняка скоро всё наладится, и она вернётся к своим поварам.
— А если не налядится?
— Наладится. Такие как она всегда на ноги встают.
"Такие как она". Я поняла, что в его глазах я — избалованная богачка, которая прибилась к нему временно и скоро исчезнет, доставив кучу хлопот.
— А пока не налядилось, можно научить? — настаивала Алиска.
— Можно, — вздохнул Павел. — Но только простое. Макароны с сосисками.
— А принщесса ела макалоны?
— Нет, — ответила я.
— Тогда точно надо! — обрадовалась Алиска.
После завтрака Павел объявил, что нам нужно в магазин.
— Я не могу выйти на улицу, — напомнила я. — Меня могут узнать.
— И что, будете сидеть дома вечно? — буркнул Павел. — Рано или поздно придётся высунуть нос.
— Но если меня найдут...
— Кепка и очки. Больше ничего не могу предложить. У меня нет опыта в прятании беглых принцесс.
— Можно замаскиловаться! — предложила Алиска. — У меня есть куртка, которая совсем не принщессная!
