— Замаскироваться, — мрачно поправил Павел.
— Не поправляйте её, — попросила я. — Пусть говорит как говорит.
— Почему?
— Потому что это мило.
— Мило, — проворчал Павел. — А потом в школе будут дразнить.
— В школе дразнят не за то, как говоришь, а за то, как себя ведёшь.
— Вы специалист по школам?
— Нет. Но я помню, как меня дразнили.
— Вас? За что?
— За то, что я была слишком правильной. Слишком богатой. Слишком отличалась от других.
Павел удивлённо посмотрел на меня, но ничего не сказал.
Через полчаса я стояла перед зеркалом в розовой спортивной куртке Алиски, Павловой кепке и тёмных очках.
— Совсем не похожи на принщессу! — радостно объявила Алиска. — Теперь вы как обыщная тётя!
— Обычная, — буркнул Павел.
— Не поправляйте, — снова попросила я.
— Это вредная привычка. Будет неграмотно говорить.
— Она умная девочка. Сама поймёт, как правильно.
— Откуда вы знаете? У вас есть дети?
— Нет. Но я была ребёнком. И помню, как меня постоянно поправляли. Это очень раздражает.
Павел хмыкнул, но больше Алиску не поправлял.
В магазине я чувствовала себя инопланетянкой. Всё было знакомо и незнакомо одновременно. Я умом понимала, что такое магазин, но никогда не ходила по нему сама.
— А почему вы так смотрите на молоко? — спросила Алиска.
— Думаю, какое взять.
— А в чём лазница?
— Понятия не имею, — честно призналась я.
— Жирность разная, — буркнул Павел. — Берите любое. Всё равно вы скоро уедете.
Опять напоминание о том, что я здесь временно и не очень желанна.
— А можно я выбелу что-нибудь? — попросила Алиска.
— Фрукты можешь выбрать, — разрешил Павел. — Что-то полезное.
— Клубнику!
— Дорого, — автоматически сказал Павел.
— Я заплачу, — предложила я.
— Не надо. Обойдёмся яблоками.
— Павел, позвольте мне хотя бы участвовать в расходах...
— Вы мне ничего не должны. Я не нанимался быть вашим телохранителем.
Это прозвучало так резко, что я поперхнулась воздухом.
— Папа, а почему вы так говорите с принщессой? — спросила Алиска. — Она же хорошая!
— Потому что я не умею говорить красиво, — ответил Павел. — И не хочу притворяться.
— А принщесса притворяется?
— Все богатые притворяются. Это у них в крови.
Я почувствовала, как вспыхиваю от возмущения.
— Знаете что, Павел? Вы меня совсем не знаете. И судите по тому, что видите в новостях.
— А что я должен видеть? — буркнул он. — Бедную сиротку?
— Вы должны видеть человека. Который попал в беду и просит помощи.
— Вижу. Вижу богачку, которая привыкла, что все проблемы решаются деньгами.
— Но сейчас деньги не помогают!
— Пока не помогают. А потом помогут.
Алиска переводила взгляд с меня на отца, как будто смотрела теннисный матч.
— А можно вы не будете ругаться? — попросила она. — А то Пушистик дома скучает.
Мы замолчали. Ругаться при ребёнке было некрасиво.
В отделе женской одежды я снова растерялась. Не потому что выбора было мало, а потому что понятия не имела, что мне подходит без стилиста.
— А какой у вас размел? — спросила Алиска.
— Не знаю.
— Как это не знаете? — удивился Павел.
— Мне всегда одежду покупал стилист.
— Конечно, — проворчал он. — Сами даже размер не знаете.
— А что в этом плохого?
— Ничего. Просто... как вы вообще жили?
— По-другому. Не так, как вы.
— Это я понял.
Алиска тем временем разглядывала кофты.
— А какой ваш любимый цвет? — спросила она.
Я задумалась. Какой мой любимый цвет?
— Не знаю.
— И цвет не знаете, — констатировал Павел. — Ну надо же.
— А давайте выбирать! — предложила Алиска. — Смотрите, вот красный!
— Слишком ярко, — сказала я.
— А вот синий!
— Лучше.
— А вот зелёный! Как трава весной!
Зелёная кофта была цвета молодой листвы. И мне вдруг захотелось её купить.
— Зелёную возьму, — решила я.
— И джинсы нужны, — буркнул Павел. — Не будете же вы в шёлковой пижаме ходить.
— А что такое джинсы? — спросила Алиска.
— Ты же их носишь, — удивился Павел.
— Но принщесса навелное не носила!
— Не носила, — подтвердила я.
— Ещё бы, — проворчал Павел. — Слишком просто для принцессы.
— Знаете что? — вспылила я. — Хватит ехидничать! Да, я жила по-другому! Да, у меня были деньги! Но это не делает меня плохим человеком!
— Нет, — согласился Павел. — Плохим вас делает то, что вы даже не представляете, как живут остальные люди.
— А сейчас представляю!
— Сейчас играете в простую жизнь. А завтра всё кончится, и вы забудете нас как страшный сон.
— Откуда вы знаете?
— Опыт. Богатые всегда забывают бедных, как только проблемы решаются.
— Папа, — вмешалась Алиска. — А что если принщесса не забудет? Что если она останется нашим другом?
Павел посмотрел на дочь, потом на меня.
— Не останется, малышка. У принцесс свои друзья. Из своего мира.
Я хотела возразить, но поняла, что не знаю, что сказать. Потому что он был прав. В моём мире не было места пожарным с детьми. В моём мире были благотворительные вечера, где мы говорили о помощи нуждающимся, но никогда их не видели.
На кассе я достала карту, но терминал не работал.
— Только наличные, — извинилась кассирша.
У меня было мало наличных. Очень мало.
— Я заплачу, — буркнул Павел.
— Нет, — возразила я. — Сама заплачу.
Я отдала почти все деньги за продукты и одежду. И впервые почувствовала, что значит считать копейки.
— Принщесса, а теперь вы бедная? — спросила Алиска, когда мы шли к машине.
— Пока да, — ответила я.
— А страшно быть бедной?
— Страшно. Но интересно.
— А почему интересно?
— Потому что я впервые понимаю, что такое деньги на самом деле.
