— Сволочной этот ваш драконий язык, — прошептала я и, усевшись за стол, уложила на колени салфетку.
— Анна, — протянул Киан, — что такое…
— Фальстарт? — подсказала я.
— Нет, «сволочной».
— Боже! — Я облокотилась о стол и потерла переносицу. — Хочу соврать, что это комплимент, но не могу. Это ругательство. Некрасивое!
В общем, во вторую встречу с будущим мужем я успела показать себя во всей красе, даже толком не поздоровавшись. Придерживаться принципа, что перед женихом девушка должна есть так, будто уже успела два раза пообедать, необходимость отпала, и я со спокойной душой продемонстрировала, что сегодня питалась исключительно знаниями.
Обед подходил к концу. Когда я приканчивала воздушное пирожное, Киану принесли сложенные пополам, порядком помятые листы. Он отослал дракона кивком и подвинул бумаги в мою сторону:
— Твое брачное соглашение. Вчера я встретился с Виктором Беспределовым.
Желудок моментально сжался, в горле встал ком, а сладкое пирожное показалось приторным. С опаской, словно соглашение кусалось, я посмотрела на неряшливые листы. Не хотелось знать, как дорого продала меня Валентина тому человеку. Уверена, внакладе она не осталась.
— Что… — Голос вдруг сел, и пришлось откашляться. — Что он сказал?
— Неважно, что он сказал. Важно, что его больше нет в твоей жизни, — спокойно и даже равнодушно вымолвил Киан. — С твоей мачехой я тоже увиделся.
— Ты ведь не дал ей свадебный откуп? — испугалась я.
— В качестве откупа я дал ей добрый совет. — Передо мной вновь появился ледяной и отстраненный будущий кейрим. — Возьми бумаги, Анна. Ты вольна с ними делать, что хочешь. Эти люди тебя больше никогда не побеспокоят.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я, хотя прекрасно понимала, что запросто Валентина никуда не исчезнет.
Он молча проследил, как я беспощадно складываю пачку вчетверо и пытаюсь упихнуть в маленькую сумочку. Кожаные бока распухли, замочек защелкнулся и немедленно раскрылся. Документы вылезли наружу. Прикусив язык, чтобы не выругаться, я повторила маневр. Нас обеих: и сумку, и меня — тошнило от этого соглашения.
— Если хочешь, я могу показать тебе город, — кое-как спрятав листы, предложила я Киану. — Давай увидимся в выходные?
— Мне пора возвращаться на Фьорет, — мягко пресек он желание быть милой. — Стражи останутся с тобой. Думаю, сейчас у тебя тоже мало свободного времени.
Опыт общения с противоположным полом у меня ограничивался учебными аудиториями и тремя неловкими свиданиями с сокурсниками. Тем более я никогда не встречала мужчин, похожих на будущего владыку драконов… Но впервые в жизни мне отказали, и этим неосмотрительным человеком оказался мой будущий муж.
— Тебе не любопытно, на ком ты женишься? — поинтересовалась я, пряча за иронией легкое замешательство. Хорошо, не совсем легкое.
— Я уже знаю о тебе все, — невозмутимо признался Киан.
— Догадываюсь, что не подхожу в жены будущему владыке северных драконов, — предположила я.
Уголки его губ дрогнули, обозначив едва заметную улыбку.
— Но я обещаю быть тебе добрым и справедливым мужем, Анна.
— Ладно, — убирая с коленей салфетку, согласилась я и поднялась. — Спасибо за ужин.
— И все? — как будто удивился Киан.
— За помощь тоже спасибо. Еще раз.
Он проводил меня ровно до гостиной. Мы попрощались дежурными фразами, сдержанно, как посторонние, и отчего-то внутри поднялась волна досады. Раздражение росло и ширилась, пока я пересекала холл.
Дворецкий важно открыл входную дверь на вечернюю улицу, окутанную полупрозрачными сумерками. Стражи прошли вперед. Переступив через порог, я поняла, что взорвусь, если не выплесну обиду за отказ этого экспоната из музея драконьих варваров!
— Парни, минуту! — распорядилась я, и Фрейз что-то пробормотал себе под нос. Возможно, пресловутое «началось».
Без реверансов я ворвалась в гостиную. Киан успел снять пиджак и замер в тот момент, когда закатывал рукав рубашки. На внутренней стороне предплечья были видны яркие брачные письмена. Те самые, заставившие его разыскивать невесту по магическому договору.
— Нужно в библиотеку? — весьма буднично предположил он, как-то мигом сбив меня с боевого настроя.
Однако не настолько, чтобы я решила просто с пиететом попрощаться и промолчать. Потом ведь неделю от досады не смогу заснуть!
— Пришли мне свое досье! — потребовала я, и от несусветной наглости он выразительно изогнул брови. — Ты не один заключаешь брак с незнакомым человеком. Я тоже хочу знать о тебе все!
Возникла долгая пауза.
— Хорошо, — внезапно согласился он.
— Договорились, — кивнула я, честно говоря, удивленная внезапным согласием. Думала, что откажет. — До встречи на Фьорете.
Я развернулась, добралась до середины холла и под смиренными взглядами охранников, дворецкого и портрета незнакомого господина на стене вернулась еще раз. Киан наблюдал за маневром через раскрытые двустворчатые двери и лениво закатывал второй рукав рубашки.
— В библиотеку все еще не надо, — преисполненная чувства собственного достоинства, величественно объявила я. — Не могу вспомнить, что там было про крылья и ветер. Подскажи, как правильно говорить. Пожалуйста.
Это самое волшебное «пожалуйста», смягчающее любую грубость, вымолвила на эсхире, отчего дракон слегка поменялся в лице. Очень кстати вспомнила! Не зря три часа повторяла за профессором разные слова.
— Пусть ветер омывает твои сильные крылья, — спокойно проговорил он.
Произнесенное мягким голосом дракона традиционное приветствие на эсхире прозвучало так мелодично, что заслушаешься.
— Красивая фраза, — вздохнула я.
— Повторить еще раз?
— Зачем? — делано удивилась я. — У тебя и так отлично получается. Счастливой дороги домой, Киан.
Не успела я с чувством глубокого удовлетворения выйти в холл, как он бросил в спину:
— Ты не ответила, Анна.
Пришлось вернуться в исходную позицию, в смысле, повернуться к нему лицом. Киан стоял, сложив руки на груди, и действительно чего-то ждал. Дорогое полотно рубашки, сшитой на заказ по местным лекалам, натянулось на плечах и подчеркнуло мускулы.
— Ты задал какой-то вопрос? — уточнила я.
— Нет, но я сказал, что буду тебе добрым мужем, — напомнил он.
— И справедливым.
Дракон согласно кивнул.
— Разве ты не должна была ответить, что станешь хорошей женой? — спросил он, явно из любопытства увидеть мою реакцию.
— Обещаю полностью тебе соответствовать, мой будущий добрый муж, — медленно, чтобы наверняка с первого раза понял, проговорила я.
ГЛАВА 2. Эсхирь по конспектам
На следующий день Оттави исчез и появился только к вечеру, когда у меня закончились занятия по драконьему языку. Из аудитории я выходила с гудящей головой и ощущением, что полдня разгружала повозку с гранитом науки, а она меня случайно переехала. Пропавший охранник в это время уже оказался на месте, в смысле, на посту в пустом коридоре, и вручил мне кожаную папку с оттиском дракона в центре. Похожий символ был на личной печати моего будущего мужа.
— От кейрима.
— Спасибо, — немедленно применила я на практике только-только приобретенные благодаря профессору знания.
— Пожалуйста, — расплылся в довольной улыбке Оттави, умиляясь моим отчаянным попыткам говорить на эсхире.
Но я прилично напряглась. Как показала практика, попытки-то ни разу к хорошему не приводили. И, похоже, опять не привели. В моем исполнении самое вежливое слово любого языка звучало чуток иначе. Невольно вспомнилось, как вчера Киан чуть не подавился на вздохе, едва я порадовала его вежливостью.
— Еще раз, — медленно попросила я на эсхире, подглядывая в волшебный блокнот, и страж повторил. — Оттави, а что значит…
Стоило произнести «пожалуйста», как Фрейз громко фыркнул, а его напарник слегка поменялся в лице.
— Плохое слово? Очень? — высказала я догадку.
Оттави покачал головой, словно советуя никогда не произносить его вслух
И вот так, раздери всех дикая бестия, каждый раз! Хочешь выглядеть воспитанной и вежливой, говоришь «пожалуйста», а все равно выходит бранное ругательство.
— Лучше говорить… — Страж выставил большую ладонь и, старясь произносить внятно, как для глуховатой, произнес: — Стоп, мне неприятно.
Для тренировки я бубнила эту фразу до самой столовой.
На третий день водворения драконы вписались в студенческий быт настолько, что на них стали обращать внимания чуть больше, чем на квадратные колонны в обеденном зале. Парни, в свою очередь, смирились, что охранять невесту кейрима в академии не от кого. Разве что от самой себя, чтобы не свернула шею на крутой лестнице к кафедре иноземных языков и не испортила свадьбу. Они начали усаживаться есть вместе со мной. Вернее, рядом со мной. Со своим скудным словарным запасом я не разобралась, что за традиция или вера запрещала им вкушать кириму за одним столом.
Пока драконы работали ложками, не забывая посматривать вокруг в поисках страшных врагов, я развязала тесемки на папке. В кармашке прятались три портретные карточки моего будущего мужа: детская, отроческая и совсем свежая. Киан, как и обещал, действительно прислал мне свое досье. Оно занимало одну страничку, написанную на эсхире знакомым мелким почерком, а внизу лежал перевод на валлейский.
Составленная биография походила на историческую справку с важными, по мнению Киана, датами. Когда он родился, осиротел, окончил закрытую школу для мальчиков, влюбился в первый раз и испытал радость физической близости…
Из этого скудного описания становилось ясно, что моему будущему мужу в следующем году исполнится тридцать. Он рано лишился родителей, его титул сначала перешел к младшему брату отца и теперь вернулся к нему. Киан знает четыре языка и явно не ведет жизнь монаха. По крайне мере, не вел до того момента, как появился в ректорском кабинете.
Я зачиталась и не заметила, что за стол села Ирина, единственная, кого мои охранники пропускали, не пытаясь перегородить дорогу.
— Это он? Твой жених? — отвлекла она меня от изучения скудных фактов из жизни будущего владыки Фьорета.
Оказалось, что подруга с разрумяненным лицом разглядывала портрет дракона. Пожалуй, таким мечтательным взглядом она смотрела разве что на карточки с принцем Андреем Валлейским, которого считала самым красивым мужчиной из ныне живущих. И на Николая Савенкова с факультета артефакторики. Последний получал восхищение незаслуженно: без слез не взглянешь!
— Киан Йорн собственной персоной, — согласилась я и попыталась забрать карточку, но ощутила сопротивление.
Рина вцепилась в портрет на плотной бумаге, словно к нему приклеилась.
— Анни, отдай мне своего мужа!
— Мне его надо вернуть! — Я потянула карточку на себя и одарила подругу убийственным взглядом, когда та не разжала пальцы.
— Скажи, что потеряла. Мне в коллекцию!
Выпустив карточку, пока та не разорвалась пополам, я спросила:
— Ты серьезно хочешь хранить портрет моего будущего мужа? Ничего не смущает?
— Извини, — пробормотала она, возвращая портрет. — Давай хоть оживим? Пусть поулыбается.
— Давай не будем! — Я быстро убрала все портреты в кармашек папки.
Вспомнилось, как на первом курсе мы делили афишу с изображением известного тенора из столичного театра оперетты. Сняли ее с информационной тумбы в день громкой премьеры, когда отвернулся постовой, а потом не могли договориться, чью половину комнаты будет украшать небесно прекрасный певческий лик. Еще специально оживили, и он три месяца нам жутковато скалился с двери, как полный псих. Зато обе усвоили, что к некоторым вещам не стоит применять оживляющие заклятья.
— Ты не говорила, что он так выглядит, — вздохнула Ирина.
— Художник попался хороший, — соврала я. — Просто мне прислали биографию Киана вместе с портретами.
— И? — Глаза Рины вспыхнули любопытством.
— И есть подозрение, что самое интересное он не рассказал, — усмехнулась я и закрыла папку.
Но задать вопросы о насыщенной жизни до эпохальной встречи в кабинете оказалось некому: в конце недели Киан прислал письмо, что возвращается на Фьорет. Он оставил мне скудное досье, двух охранников и замаскированное под вежливую просьбу распоряжение добраться до северных драконьих островов в десятый день следующего месяца. Практически сразу после вручения диплома.
Сидя на самом верху строительных лесов в закрытом для посещений зале Музея бестиологии, я аккуратно штопала дыру в магическом плетении на выцветшей фреске и беспрерывно прокручивала в голове фразу «рассчитываю, что ты закончишь дела к этому сроку».
— Закончу, конечно. Куда ж я денусь со шлюпки в открытом море? — пробормотала я и аккуратно с помощью специального инструмента, отчасти напоминающего изогнутую костяную иглу, сделала очередной стежок. Тонкая, невидимая глазу простого человека паутинка отозвалась бледной вспышкой.
Бытовую магию считали несерьезной специализацией, но папа как-то сказал, что реставратор, умеющий возвращать вещам магические свойства, никогда не останется без дела. Тогда я не подозревала, что, возможно, этим ремеслом придется зарабатывать на жизнь, и осознание пришло только после оглашения скромного завещания. Однако мачеха разрушила абсолютно все планы.
Да я испытывала к этой женщине благодарность, когда она не исчезла с горизонта, едва папы не стало! Боже, такая простодушная… До тошноты.
— Разойтись! — разнесся в гулкой музейной тишине возмущенный голос Валентины. — Да что это такое? Я мать! Уйдите!
Она на мысли, что ли, приманивается? Как почувствовала, что страшный драконий правитель улетел обратно в северные дали, и можно явиться без опаски за здоровье.
На секунду прикрыв глаза, я сделала глубокий вдох, приказала себе сохранять невозмутимость и без особой ловкости, но аккуратно начала спускаться с лесов. Стражи, успевшие впечатлить музейных хранителей колоритно-варварским видом, заслоняли широкими спинами проход. Валентина ругалась в своей обычной манере, но парни ни слова не понимали и невозмутимо выполняли полученный от моего жениха приказ.
— Анна! — воскликнула мачеха, видимо, заметив, что я направляюсь в их сторону. — Пусть мне дадут пройти!
— Не кричи. Они не понимают валлейский, — холодно проговорила я и попросила на эсхире: — Пропустите. Это моя мать.
Драконы немедленно разошлись в разные стороны и, освободив дорогу, предъявили холеную, хорошо одетую женщину с медовыми волосами, собранными в элегантную прическу.
Валентина окинула меня долгим взглядом, при виде брачных меток на предплечье удивленно заломила правую бровь. Я подавила детское желание немедленно спустить закатанный для работы рукав комбинезона.
— Не догадывалась, что ты знаешь их язык, — вымолвила мачеха, встретившись со мной глазами.
