— На чьей ты стороне? — я достал пистолет и снял с предохранителя.
— На стороне империи, конечно! — торопливо произнёс он, замирая на месте. — Посмотрите, господин капитан. Я обещаю, что это поможет! Поможет спасти пацанов!
— Докажи.
— Посмотрите внутри, — Крыс кивнул на коробочку.
Она порядком проржавела. Сверху была выгравирована надпись, но её сложно разобрать за слоем грязи. Замочек уже сгнил.
— Значит, ты искал именно эту штуку, — оружие я опустил, но держал наготове. — Поэтому каждый подвал проверял? Не ври, что нашёл случайно.
— Я… я исполняю приказ, господин капитан, — произнёс он после недолгой заминки. — Нужно было найти эту свечу. И отдать вам.
— Мне? — удивился я. — И кто приказал?
— Не могу сказать, это секретно. Я… не могу нарушить приказ, но я на вашей стороне. Это — для вас.
Он взял коробочку двумя руками, и она легко открылась.
В коробке лежал небольшой продолговатый цилиндр. Чёрный и гладкий с виду камень. Но он горел, как обычная свеча, только свет был другой — серо-синий.
— Свеча Предка, — торопливо сказал Крыс, косясь на пистолет, — их мало осталось. Говорят, в такие попадают души людей после смерти, и они загораются…
— Я знаю о них. Почему её спрятали?
— Потому что боялись того, кто живёт внутри…
Огонь свечи манил. Я не удержался и взял её. Странное ощущение: она будто была сделана из стекла, настолько гладкая, при этом тёплая и сухая. И этот камень горел, хотя сам серо-синий огонёк не обжигал и не мог ничего поджечь.
— Музыкант вернулся! — донёсся радостный крик.
Это наш. Смуглый парнишка с торчащими ушами сразу прибежал ко мне.
— Господин капитан, — он запыхался и не сразу смог заговорить, — там сухарей взвода два к нам идёт. Может, даже больше, я не всех видел.
— Уверен, что к нам? — я отложил свечу.
— Так точно. Они на той стороне реки, но наводят переправу. Будут через час. Или даже быстрее.
— Собираемся и уходим, — приказал я. — Сержант, поднимай людей.
И я сунул свою сумку ему в руки. Он посмотрел на меня, будто не хотел принимать. Но приказ выполнит.
Уходить им придётся раньше, ещё пока светло. А я останусь и задержу преследователей как можно дольше. Пусть думают, что здесь взвод.
Всё равно далеко уйти уже не смогу, мне становилось хуже.
Но всё равно был готов воевать дальше. До войны все на меня косились, ведь я родился в другой стране и здесь жил совсем недолго. Но отсюда родом мои предки. Прадед был изгнанником, а мне дали шанс смыть позор с семьи. Может, сегодня я это сделал, и кто-нибудь потом напишет на надгробном камне: «Дмитрий Климов, капитан десанта летающей крепости. Верный сын империи Юнитум»...
Крыс сказал, что видел транспорт неподалёку, «сухарь-мобиль», как называли такие грузовики, я отправил его проверить. Остальным приказал идти, и, когда они уходили, очень внимательно смотрели на меня. Хоть бы у них всё получилось.
Я сел у окна, положив гранаты рядом, и перехватил автомат. Ещё бы немного продержаться.
Честно — не хотел оставаться умирать здесь. Но так надо. Выдохнул, собираясь с силами. Парочку с собой заберу.
— Ты скоро умрёшь, — сказал кто-то рядом со мной.
Я начал озираться. Никого, все бойцы уже ушли. Без раненого у них больше шансов.
— Кто это говорит? — прохрипел я.
Но голос был рядом. Я посмотрел сначала на свечу, которая стояла рядом, и на коробочку, в которой эта свеча хранилась долгие годы. Только сейчас я начал различать надпись на крышке. Стёр грязь и прочитал:
«СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.
При нахождении немедленно передать в ближайший отдел Имперской Службы Безопасности.
НЕ ОТКРЫВАТЬ НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ!».
— Ты скоро умрёшь, а твои люди погибнут, — продолжал чей-то низкий сильный голос. — Тех, кто попадёт в плен, запытают до смерти.
Это тот, кто живёт в свече, говорит со мной. Или у меня уже галлюцинации.
— Но ещё не всё потеряно, — сказал голос. — Тебе нужно лишь произнести молитву. И я всё исправлю.
— Говори прямо, без загадок, — потребовал я. — Напрямую.
Я слышал легенды, что некоторые люди могли говорить с духами, живущими внутри. Но не думал, что сам так смогу. Я видел такие свечи. На севере и на западе империи до сих пор молились редким свечам, что остались. И верили, что такой дух может спасти потомков.
Но раньше они со мной не говорили. Быть может, это мой шанс выполнить задачу?
— Я могу вытащить твоих людей и провести их к своим, — пообещал дух.
— И как ты это сделаешь? — спросил я и всмотрелся в серо-синий свет. — Мне не нужны пустые обещания. Говори по делу.
Я не произносил слова вслух, но дух понимал меня, а я слышал его. Это точно не случайность. Крыс искал именно эту свечу, и кто-то направил меня сюда, чтобы вручить её мне.
Но какая теперь разница? Теперь надо понять, могу ли я это использовать. И уставший разум будто просыпался, цепляясь за эту заминку.
А снаружи раздались выстрелы. Наших заметили. Надо идти выручать, но встать уже не могу, не осталось сил.
— Я возьму твоё тело, догоню твоих людей и выведу их из окружения, — его голос был твёрд и спокоен. — И передам то, что ты хочешь передать своему командованию. На этом сделка закончится, и я верну себе то, что принадлежит мне по праву — мою империю.
— Большие у тебя планы, дух.
— Они возвращаются, — сказал он.
Да, я слышал. Бойцы снова занимали позиции в доме. Не успели уйти, ведь враги пришли куда быстрее, чем их ждали. Теперь только отбиваться. Бой начинался, но стрельба доносилась, как через толстую подушку.
— Мы заключим договор, — продолжал дух, — твоё тело подходит, поэтому ты сможешь прочитать молитву о долге. И тогда я буду вынужден исполнить твой долг, иначе исчезну. Ты же знаешь эти истории. Все вы их знаете. Таким был ваш император.
Припоминал древние сказки о временах, когда люди молились духам предков, и те им помогали. А ещё предки могли получить тело потомка в обмен на спасение рода… или для мести. Они были очень сильны.
Мне-то всё равно, я уже не чувствовал ничего, кроме холода. Но если ничего не сделать, там сейчас всех перебьют.
Если уж суждено умирать, то надо забрать пару врагов и нарушить их планы.
— Почему именно я? — задал я вопрос.
— В тебе есть капля моей крови. Ты мой потомок, пусть и далёкий. Поэтому ты и жив, хотя любой другой умер бы от такой раны. И только ты меня слышишь.
Раздался взрыв. Это граната из подствольника. Затем донеслись крики и пальба. Я достал пистолет, но пальцы не чувствовали даже рифлёную рукоять. Время заканчивается, а враги всё ближе. Я уже слышал приказы командира сухарей. Он гнал своих в бой.
— Как быстро ты сможешь это сделать? — спросил я.
— Прямо сейчас.
— Тогда вытащи их, — потребовал я, собирая все силы. — Вытащи мой отряд отсюда и доведи до наших. Но предупреждаю: если нарушишь слово, я достану тебя даже после смерти.
— Не смогу нарушить клятву, даже если бы хотел.
Всё это — часть чего-то большего, но в эту историю я попал слишком поздно. Времени осталось совсем мало, а туман перед глазами стал совсем густым. Сейчас или никогда.
— Что нужно сделать? — спросил я.
— Произнеси молитву о долге и наказании врага.
Он подсказал мне нужные слова, и я их произнёс:
— Дух Великого предка. Я отдаю тебе тело, я завещаю тебе душу. Заверши мой долг за меня. Спаси моих людей. Отомсти моим врагам. Пусть они узнают, что возмездие приходит с севера.
— Клянусь выполнить чужой долг, — сказал дух.
И его голос был полон злой радости. Он вернулся, чтобы после клятвы поквитаться уже со своими врагами. Его древний план удался… Но батальон должен выжить.
Свеча выпала из ослабевших пальцев. Я опустился на покрытый выгоревшим ковром пол, густо заваленный стреляными гильзами.
— Капитан! — закричал кто-то совсем рядом, но я его не видел. — Их там полно! Предки… капитана убили! Сержант!
Но я ещё не умер. И тело почему-то не отдал.
Что-то пошло не так.
— Кто ты?! — спросил дух.
Его интонации изменились, и голос звучал совсем иначе. А сама свеча лежала рядом со мной, она больше не горела. Но это же невозможно, такие свечи невозможно потушить, они горят даже в воде.
— Что они с тобой сделали? — в голосе духа слышался сильный страх. — Что они с тобой сотворили? Что они… Так это ты! Нет...
А дальше перед глазами появилась яркая вспышка, и я перестал видеть на какое-то время. Но я понял, что дух был испуган. Быть может, впервые за всё время, что он существовал...
* * *
Не знаю, сколько времени прошло. Левую руку сильно тянуло, она онемела. Дышать всё ещё было тяжело, но каждый вдох давался без резкой боли.
Что с отрядом? Вокруг тихо, бой уже закончился. Я лежал в подвале, где были ещё люди. У них не серая форма, как у нас, а песчаная, пусть и имперского образца. На головах были большие платки, которые скрывали лица.
Пустынники. Они победили. Дух не сдержал клятву?
Надо мной стоял бородатый мужик с хищно загнутым носом. В руке он держал мой пистолет, на поясе у него висел кривой нож, а грудь поверх чёрного бронежилета перекрещивали две пулемётные ленты.
А позади него другой пустынник с лицом, замотанным в платок, ставил на треногу большой прибор. Они хотят снять нас на камеру.
Вперёд вышел другой человек, толстый мужчина в гражданской куртке, с красным лицом и большой лысиной. На военного он не походил. Этот мужик встал перед камерой, но так, чтобы было видно меня.
— В данный момент силы самообороны Инфиналии захватили в плен несколько бойцов имперской армии, включая офицера, — проговорил он.
Камера наклонилась, чтобы показать меня получше.
— Всем раненым оказывается помощь, а с пленными обращаются по всем правилам. Пока имперская армия совершает военные преступления, зверски уничтожая мирное население, бойцы самообороны Инфиналии поступают с оккупантами согласно законам и совести. Вы хотите что-то сказать противнику?
Мужик повернулся к командиру пустынников.
— Да! — бородач посмотрел в камеру. — Вами правит самозванец. Вы воюете не на той стороне, а мы сражаемся за правду. Сдавайтесь, и мы гарантируем вам хорошее обращение. Мы вернём вас домой.
Камеру выключили и начали убирать, а командир улыбнулся, показав золотой зуб. Улыбка казалась слишком хищной.
— Всё, проваливай, — грубо сказал он мужику в гражданском.
— Я хотел снять тех, кто наверху и…
— Проваливай! — пустынник посмотрел на наручные часы. — Скоро крепость начнёт стрелять. А если она попадёт сюда, от тебя останутся только ошмётки и говно.
Мужик в гражданской одежде нервно сглотнул и торопливо ушёл с помощником, забрав камеру.
Командир посмотрел на меня, потом в сторону. Я увидел Штыка, которого только что притащили сюда. Сержант ещё жив, хотя правая штанина пропиталась кровью. Ранили и взяли в плен. Он был в сознании, его вытянутое лицо побледнело, парня била дрожь. Других бойцов не было.
— Ну что, северные псины, — сказал командир пустынников, — пора теперь заняться вами.
Он вытащил из ножен на поясе кинжал, очень большой, с изогнутым клинком, как у сабли, но заточенный с двух сторон. Лучик света из маленького окошка под потолком отразился на острой стали.
— Будешь говорить? — спросил он у Штыка и с силой пнул в раненую ногу. Тот застонал. — У тебя всего один шанс. Где ваши основные силы? Что вы делали в этом районе?
— Ничего не скажу.
— Видел твой снимок, — вкрадчиво сказал сухарь. — Можешь вернуться к своей молоденькой жене уже скоро. Просто скажи… всего-то надо сказать, и я тебя не трону и пальцем. Даю тебе слово.
Но едва я подумал, что Штык купится, как он скривился, сжал кулаки и крикнул:
