Генерал посмотрел на собеседника.
— Ну что, генерал Касим. Покажи им, чего умеешь. Пусть твоя Третья дивизия покажет, что не забыли волю предков. Ветер с юга…
— Буря идёт. Мы не забыли, — коротко ответил тот и вышел.
Салах продолжил невозмутимо пить чай. В соседней комнате как раз должны были расставить на карте все фигурки с актуальными позициями, и он собирался туда идти. Война ведь в самом разгаре.
Но вместо адъютанта в комнату вошёл седой и горбоносый начальник разведки. Он держал в руке что-то, завёрнутое в белую тряпку.
— Срочный вопрос, саади. Бежал к тебе со всех ног.
— Что такое, Зафир? — спросил Салах.
— Мои люди проверили один из упавших вертолётов десанта, — медленно сказал тот. — Вертолёт сгорел, но мой человек опознал тело полковника Дробышева.
— Твой человек тоже служил в разведкорпусе? — генерал отпил чай.
— Верно, саади. Он сразу прибежал ко мне с доказательством, а я к тебе.
Зафир положил на стол свёрток и медленно развернул. Там была отрубленная левая кисть руки, сильно обгоревшая. На ней не хватало нескольких пальцев.
— Полковник Дробышев сдох, — Салах усмехнулся, сразу узнав, кто это. — Старый ишак, туда и дорога. Но это значит, что они отправили разведкорпус искать меня. И могут быть другие.
— Верно, саади, — подтвердил начальник разведки.
— Тогда уходим. Пустыня нас приютит. Пусть войска тоже отходят.
— А что с бомбами?
— Взрывай ту, что у дамбы, пока её не захватил десант. Остальные увези, ещё пригодятся.
— Там Третья дивизия, — напомнил Зафир.
— Вот и пусть прикрывают отход. А то Касим хитрый, перешёл в последний момент. Точно метит на моё место.
Генерал Салах осторожно поставил на блюдце чайную чашку, поднялся и отряхнул мундир, а после поправил фуражку.
— И ещё, Зафир. Свяжись с нашими людьми в стане врага. Пусть задержат эту колонну, а то если десант отобьётся, то он найдёт бомбу и предотвратит взрыв. Пусть твой шпион на крепости помешает им.
— Задействовать план «Ифрит», саади?
— Верно. И потом иди ко мне. Ты слишком ценный специалист, Зафир, чтобы тебя бросать.
Салах проверил пистолет в кобуре и пошёл на выход. Его охрана молча выдвинулась следом.
Глава 18
«Роман Загорский (723 — 808) — генерал, главнокомандующий имперской армией. Небожитель. Известен под прозвищем «Молот империи».
Командовал силами лоялистов в период Второй гражданской войны и интервенции. Провёл ряд успешных операций против мятежников и экспедиционного корпуса империи Дискрем, переломив ход войны.
Муж императрицы Катерины Громовой, отец императора Константина. Автор тактических пособий, разработчик тактики применения летающих крепостей».
— Имперская энциклопедия. Новое издание 870 года.
Крепость. Генеральный штаб...
Генерал Конрад Рэгвард позволил себе несколько секунд передохнуть. Он сидел с закрытыми глазами, и перед ними стояло одно из его самых ярких воспоминаний детства. Тот день повлиял на его судьбу сильнее всего…
Конрад, ещё ребёнок, сидел в домике недалеко от берега моря и расставлял перед собой игрушечные танки.
За игрой с интересом наблюдал его дедушка Келвин, к которому сегодня пришёл друг. Оба старика сидели в креслах-качалках и вспоминали былые сражения.
— А у него неплохо выходит, — сказал дедушка Келвин. — Не давит в лоб, а пытается создать преимущество на правом фланге. Дашь ему какой-нибудь совет? Ты же в этом понимаешь.
Второй старик в генеральском мундире с несколькими наградами на груди задумался.
— Всего один, — сказал тот. — Вот ты расставил фигурки. Я тоже так делаю на штабной карте. И когда я смотрю на них, то вижу людей, которые прямо сейчас сражаются в бою. Каждый хочет жить, каждый хочет вернуться домой, но они готовы биться по твоему приказу. Они идут на смерть по твоему приказу.
— Хорошо сказано, — дедушка Келвин кивнул.
— А некоторые смотрят на людей и видят фигурки для карты, разменные фишки, чья жизнь ничего не стоит. Так что если хочешь быть хорошим командиром, то узнавай своих людей заранее. Чтобы ты видел не фишки, а тех, кто за ними.
— Слушай его, Конрад, пригодится, — дедушка засмеялся. — Таких генералов, как Молот империи, больше не делают…
Генерал Конрад открыл глаза. Тогда он ещё не знал, что его дед Келвин во время гражданской войны командовал армией Хитланда, поддержав сторону мятежников. Только в конце войны он сдался, и ему сохранили жизнь и положение.
А его гость воевал против него. Это был Роман Загорский, знаменитый полководец по прозвищу Молот Империи. Они с дедушкой много раз сталкивались в сражениях, но в итоге победил Загорский. После войны между двумя полководцами установились хорошие дружеские отношения, которые они поддерживали всю жизнь...
И его советы Конрад Рэгвард не забыл.
Он открыл глаза и посмотрел на карту, наблюдая, как продвигается танковая колонна, как высадился десант, что делает остальная армия. Он уже знал, что пустынники собрали в один из укреплённых пунктов пленных и раненых десантников.
Таких укреплённых пунктов должно было быть несколько. Наверняка это придумал Салах, и Климов наткнулся на один такой. А ещё ему доложили, что там бомба, одна из трёх.
Салах опасался, что против бомб могут использовать десант, вот и направил туда пленных, прекрасно зная, что десантники не пойдут на убийство своих товарищей и не будут вызывать артиллерию.
Значит, или точно хотел взрывать вместе с теми, кто там был, или не хотел привлекать внимание, но крепко ошибся.
— Ну что, господа? — спросил генерал у штабных офицеров. — Давайте побеждать. Это наша работа.
— Господин генерал, Третья дивизия Инфиналии меняет дислокацию, — доложил один из них. — Они готовы подойти на помощь десанту.
— Ни при каких обстоятельствах, — отрезал Рэгвард. — Я им не верю. И предупредите…
И тут стало тихо.
В помещение быстрым шагом вошёл генерал Лацис — новый начальник службы безопасности императора, а за ним следовал адъютант Громова.
— Генерал Рэгвард, — грубо произнёс начальник службы безопасности, — нам стало известно кое-что.
— Говорите быстро. У вас минута.
— Минута? — начальник службы безопасности скривился. Ему не нравилось, что с ним говорят в таком тоне. — Тогда скажу прямо. Император узнал, что у Салаха есть одна из тех самых бомб.
Об этом генерал не говорил Громову, опасаясь, что тот не даст добро на операцию. Оставил это на своей ответственности, но император как-то узнал.
— И что? — спросил генерал. — Этим мы и занимаемся. Так что не отвлекайте.
— Императору известно, что Салах может взорвать её, — проговорил Лацис. — А ещё известно, что Салах объявил всем иностранным журналистам, что император приказал взорвать мятежный город своим тайным оружием, невзирая на потери среди мирного населения.
— Это чушь, — генерал отмахнулся. — Кто в это поверит?
— В это уже верят. Союзники недовольны.
— Мне нет дела до этих «союзников», — отчеканил Рэгвард. — И мы как раз занимаемся тем, чтобы бомбы не взорвались. А теперь…
— Вы недослушали, — безопасник подошёл ближе. — Чтобы избежать этого, император велел послать к Салаху своих дипломатов. А вам он приказал отменить операцию, генерал Рэгвард, пока не стало слишком поздно, и отвести войска.
— Это невозможно. Люди в окружении, и...
— Это приказ императора! — рявкнул Лацис. — Вы не можете его ослушаться!
* * *
Колонна Третьей Мардаградской бригады…
— Ты чего тормозишь? — рявкнул капитан Зорин в рацию.
— Там машина, — отозвался командир головной машины. — Штабная.
Зорин посмотрел в перископ и увидел её.
Внедорожник с гербом РВС Огрании стоял прямо на дороге, перед ним торчал офицер. Дверь открыта, видно, как рядом с машиной курил водитель.
Капитан открыл люк на башне и высунулся наружу.
— Что вам нужно? — крикнул он.
Офицер шагнул вперёд, Зорин разглядел штабного полковника.
— Зорин! Ты чё себе, ***, позволяешь! Куда ты направился, *** твою мать?! Ты покинул позиции!
— Это приказ крепости, — ответил Зорин.
— Какая крепость? Приказы отменили! Немедленно вернуть отряд на позиции! Не вернёшься — обвиню в дезертирстве! Давно пора! Это не первый твой залёт!
— Господин капитан, — услышал Зорин робкий голос в наушниках шлемофона. — Это засада. Кажется, они в этих зданиях.
Зорин посмотрел на грузную фигуру полковника, а затем по сторонам. Что-то мелькнуло в окнах нависших над ними полуразрушенных домов. Разведка говорила, что улица безопасна, но пока они здесь стоят, враг может занять эти здания и атаковать.
А полковник продолжал орать. Возможно, он даже не знал о засаде. Но если постоять здесь ещё несколько минут или начать разворачиваться, то всю колонну сожгут.
— Разворачивайся! — орал полковник, брызгая слюной. — Или под трибунал отдам и лично тебя расстреляю!
* * *
Площадь неподалёку от дамбы...
Таргин показывал мне, что внутри недостроенного здания. Там была свеча, такая же необычная, как и та, в которой был он сам.
Я видел всё из её огонька, будто дух Небожителя мог смотреть из других свечей.
Эту бомбу размером с авиационную заметил сразу и понял, что может послужить детонатором для неё.
Ещё видел лица наших, тех, кто пропал во время первой парашютной высадки ещё несколько дней назад. Здесь не все из них, но многие. Наш батальон и второй. Многие ранены, все связаны.
Пустынники подтаскивали их к окнам, чтобы мы сами убивали их.
Таргин хотел, чтобы я поддался, думая, что положение безысходное. Что-то мешало ему взять контроль над телом. Но сейчас он думал, что я буду молить о помощи, чтобы спасти людей.
И в этот раз у него бы получилось взять тело себе.
Но я вытащу их без него.
Радист тронул меня за плечо, вырывая из раздумий.
— К нам союзники идут! — радостно сказал он. — Третья дивизия Инфиналии.
— Это не союзники, боец.
Прыщавый радист осёкся, надежда быстро погасла в его глазах.
То здание нам нужно, особенно когда пойдёт мощная контратака пустынников. В других условиях, если бы его не взяли, то взорвали бы его артиллерией, чтобы позицией не воспользовался враг.
А так нам придётся брать его, спасая наших.
