Страница 24 из 27
— Письменный приказ будет, — сказал генерал Рэгвард на прощание. — Я ответственности не боюсь. И вот ещё, — он полез в карман. — Обычно я дарю такие только полковникам в честь больших заслуг. Но нам важно действовать секунда в секунду. Возьмите.
Рэгвард протянул мне часы на кожаном ремешке. Корпус медный, массивный, ремешок выглядит дорогим. Это заморские часы из империи Дискрем, на землях Дома Лихтари их делать умели. Они очень дорогие, зато надёжные и крайне точные.
— Благодарю, господин генерал, — я застегнул часы на левой руке.
— Удачи, майор, — пожелал Рэгвард. — Риск большой, но мы за вами присматриваем.
Вот за что уважают генерала. Он не обманывал и говорил прямо даже в таких обстоятельствах. И мы знали, что он сделает всё, чтобы минимизировать риск. Старая школа.
Таких больше не делают.
* * *
Мы с полковником быстрым шагом шли в сторону подъёмника. Надо опуститься на десантную палубу и быстро готовиться к высадке. Оказывается, генерал уже поднял десант по тревоге, так что сэкономим ценное время.
— Как будете высаживаться? — тихо спросил Дробышев.
— На вертолётах, — ответил я. — Чтобы как можно быстрее оказались на месте и заняли позиции. Это самый быстрый способ.
— Хорошо, а мы тем временем… — начал полковник, но осёкся.
Впереди мы увидели высокий силуэт человека в чёрной форме и фуражке. Лампа мерцала, поэтому я не сразу разглядел молодого офицера с бакенбардами.
Это адъютант императора, я видел его на приёме. Впрочем, это не совсем адъютант, потому что у него не было воинского звания, скорее это помощник правителя по разным вопросам, но все называли его так.
— Господин майор Климов, — он посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Дробышева. — И господин полковник тоже здесь. Мне нужно кое-что обсудить с вами, господин майор. Я приходил к вам на десантную палубу, но охрана меня не пустила и сказала, что вы здесь.
— Так положено, поэтому и не пустили. Я слушаю.
— Ваш батальон выходит на построение, — адъютант нахмурил лоб. — Что-то случилось?
Рэгвард строго предупредил, что говорить об операции нельзя. Ведь шпион на крепости. Нельзя врать помощнику императора, да и не все вокруг шпионы. Но даже союзник может ненароком выдать что-то важное.
— Это учения, — ответил я, немного подумав. — Несколько человек напились, нарушив приказ, теперь старшина гоняет всех. У нас так принято, все отвечают друг за друга.
— Понятно. Ну, после боя ведь вернулись, — примирительно сказал он. — И праздник же всё-таки. Поблажка не должна быть?
— В иное время мы бы закрыли на это глаза. Но мы на крепости во время боевого вылета, и дисциплина должна поддерживаться.
— А, понимаю-понимаю, — адъютант закивал. — Ну, тогда не буду вмешиваться, вам виднее. Я вас разыскивал, — он достал из кармана свёрнутый лист с печатью. — Вот ваш список награждённых, который вы мне дали. Я уже переслал копию в канцелярию. Оформят без задержек, можете уже обрадовать личный состав, если считаете нужным.
— Благодарю, — я взял лист. — Вышло очень быстро.
— Просто дело в том, что император перед сном всегда смотрит бумаги. Вот и увидел у меня этот лист и взял посмотреть, а потом подмахнул, — парень засмеялся. — Поэтому всё так быстро, его приказы надо выполнять сразу.
— Это хорошо.
Адъютант улыбнулся и не торопясь ушёл, а полковник проводил его долгим подозрительным взглядом.
* * *
Мы добрались до подъёмника и спустились на палубу номер десять, где располагался десант и вертолёты. Пилоты уже здесь, они дежурили посменно круглые сутки и уже готовились занимать свои места. А поднятые по тревоге техники проверяли по своим спискам машины и платформы перед вылетом.
Здесь не только десантные вертушки, но и звено боевых вертолётов М-2 «Молния» с ракетами и скорострельными пушками. Поддержат нас огнём во время высадки.
Батальон спешно готовился: солдаты надевали каски и бронежилеты, бегали туда-сюда, но уже не как напуганная толпа, как было во время первой высадки, когда все забывали, чему их учили, а уже как более-менее опытные вояки.
Десантники вспоминали учебку, действовали слаженно и подготовились лучше, чем тогда. Даже взяли тёплые вещи, всё же там холодно, особенно ночью.
Среди взводов ходил старшина Ильин, на ходу застёгивая форму поверх майки.
— Третий взвод! Хватит сиськи мять! Вы чего там встали толпой?
— Патроны ждём, старшина! — боец-бинхаец выпрямился. — У нас всего по три магазина.
— Ивашкин, Петров, Чен, живо на склад за ними, берите на весь взвод! А если не дадут, скажите снабженцам, что к ним приду я, — с угрозой добавил он.
— Есть!
— Доложите, старшина, — я встал перед ним. — Как идёт подготовка?
— Ещё три минуты, и будем готовы, господин капитан, — сказал он, ещё не зная о моём повышении.
Я принюхался, и старшина понял без слов.
— Не успел выпить, — честно признался Ильин. — Хотел, но не успел. А теперь не до этого.
— Хорошо, Сергей. Работаем дальше.
Офицеров катастрофически не хватало, не в каждом взводе был лейтенант, и прежние ротные выбиты все. Пришлось подключать даже штабистов.
— Что происходит, капитан? — спросил лейтенант Воронцов.
Я поставил его командовать третьей ротой.
— Уже майор, — поправил его полковник Дробышев, проходя мимо.
— Готовимся к высадке, — приказал я. — Позже поставлю в курс задачи. Это не учебная тревога. Полная боевая готовность, лейтенант.
— Принято, — он глубоко вдохнул и стал выглядеть увереннее.
— Вы остаётесь на крепости до тех пор, пока высадка не закончится, и улетаете с последним вертолётом.
А я иду первым, как положено. Я быстро провёл ему инструктаж и передал пилотам, куда лететь.
Тем временем на палубу прибывали ещё люди. Это бойцы разведкорпуса, и их было достаточно много. А кроме них было ещё три человека в чёрной униформе имперской армии. Один из них — молодой розовощёкий лейтенант, второй был постарше, но он только сержант. Этот нёс за плечами тяжёлую радиостанцию.
А третий офицер, старший среди них, подошёл позже. Я вытянулся и вскинул руку в знак приветствия, ведь он был в звании полковника. Левый глаз у него совсем белый, слепой, вокруг него видны ожоги. На петлицах у него значки в виде двух старинных пушек, скрещённых друг с другом.
— Мы с вами не знакомы, майор Климов, — прохрипел он. — Полковник Вильгельм Крюгер, командир второй артиллерийской батареи, — представился он с резким рваным акцентом жителя Хитланда и протянул мне руку. — Хотел с вами поговорить перед высадкой. Найдёте для меня время?
— Да, господин полковник.
От него несло коньяком, но сильно пьяным он не был.
— Я хотел поговорить прямо, а не отпираться, — Крюгер внимательно посмотрел на меня и вдруг опустил глаза. — Это не наша вина, что нам передали те координаты, и сверху нам не видно, куда мы стреляем. Поэтому мы стреляем туда, куда нам приказано.
— Это вы нас обстреливали, — догадался я. — Все три дня.
Кто-то из бойцов это услышал и покосился, но сержант из его отделения погнал его вперёд.
— Да, — Крюгер кивнул. — Пришёл сказать, как есть. Сидеть и делать вид, что ничего не было, у нас не принято. Мы говорим начистоту всегда, если кто-то пострадал от нас. Так правильно. Бывает всякое, особенно когда такой бардак со связью, и это не наш умысел, что так вышло. Но прятать голову в песок я не собираюсь, у нас так не принято.
— Я понимаю.
— И всё же люди погибли. Поэтому, если у вас есть списки тех, кто погиб и пострадал от нашего обстрела, пришлите мне, — попросил он. — Поможем, кому сможем. Так правильно.
— Раз пришли, то договоримся, — сказал я. — Я ценю, что вы это сказали. Нам ещё долго работать вместе. Но нужен какой-то канал связи между нами, чтобы такого больше не было.
— Вот, — он показал на розовощёкого лейтенанта и сержанта с рацией. — Лейтенант Крюгер, корректировщик огня крепости. Отправится в бой вместе с вами, — и добавил тише: — Присмотрите за парнем, Дмитрий?
— Присмотрим.
Отлично, теперь есть поддержка тяжёлых орудий крепости. Отправил своего сына.
Я продолжил работу, но слух у меня точно стал лучше. Чуть в стороне стояли несколько человек, включая Пашку Шутника, и шептались, думая, что я не услышу.
— Где канистры-то? — недовольно спрашивал один из бойцов.
— Так говорю же, спрятал в нашей БДР-ке, а они ещё не вернулись. Так внизу и торчат в ангаре.
— Ну ты придумал, дебил. Найдут и выпьют же всё!
— Сам дебил! Ничего не выпьют.
— Сержант, ко мне, — приказал я, прерывая их, и добавил: — Ну ты чего, Павел? Бегом!
— Это вы мне, господин капитан? — подбежавший Пашка Шутник уставился на меня, не понимая, почему я так к нему обращаюсь.
— В батальоне изменения, — объявил я. — Некоторые получили повышение. С сегодняшнего дня ты сержант. Поздравляю!
— Я? — он вытаращил глаза ещё сильнее, но гаркнул: — Служу империи!
— Бумаги подписаны, уже работаем, как надо. Задача твоего отделения — обеспечить разведку после высадки.
— Есть! — Шутник выпрямился, похлопал глазами, а потом спохватился и сразу стал серьёзным: — Ульянов, Ким, сюда! Где остальные? Бегом...
Он побежал собирать отделение и ставить им задачи.
Я отдавал последние распоряжения, а попутно сам облачался в тяжёлый бронежилет, захватил каску и автомат. Не тот, старого образца с деревянным прикладом, что был у меня в прошлом бою, а более новый, со складным. Без такого оружия внизу делать нечего.
А отряд из разведкорпуса уже был готов. Все облачились в нашу серо-пятнистую форму, чтобы враг не понял, с кем связался. Пару человек я знал и был снова рад их видеть.
— С повышением, командир, — Ермолин усмехнулся, положив руки на свой пулемёт, висящий на ремне. — Заслуженно.
— Снова поработаем с вами, — сказал Джамал, гоняя во рту спичку.
Эти двое стояли в стороне от всех, расслабленные и уверенные. Ермолин что-то жевал.
— Будете отбиваться вместе с нами? — спросил я.
— Нет. Мы-то как раз спускаемся в катакомбы. Зато с вами будет много наших ребят, помогут продержаться. Присмотри уж за ними, командир, — попросил Ермолин. — Там хорошие пацаны.
— Присмотрим. Удачи.
Их около тридцати, и это много, обычно разведчики из корпуса работают более компактными группами. В самом разведкорпусе всего несколько тысяч спецов, но они всегда действовали небольшими звеньями по пять человек или даже меньше.
Но сейчас ситуация слишком критическая, вот и взяли всех, кто был под рукой. Часть таких групп разойдётся по катакомбам, а часть останется с нами, помогая огнём.
Полковник Дробышев попытался распоряжаться высадкой, но я вмешался.
— Мы высаживаемся на том вертолёте, — заявил он тоном, не терпящим возражения. — И на том. А ваши бойцы на остальных…
— Полковник, — сказал я, — высадкой командую я. Это наша задача. Вы летите во второй волне, а среди первых лечу я. Ваши команды я сам распределю среди своих бойцов, чтобы не нарушать установленный порядок высадки.
— Не согласен, майор, — заспорил Дробышев. — И мы уже высаживались на вертушках, знаем, как это делается.
— Может и так, но вы будете командовать на земле. А здесь, в небе, оставьте это специалистам. Ваши бойцы не должны мешать моим, когда мы выходим. Первая рота идёт без вас.
— Ладно, вы десант, вам виднее, — нехотя согласился Дробышев. — Кого куда?
Этим занялся я, посматривая на часы. Но распределить «гостей» и дать точные инструкции всем было необходимо. Десант много раз тренировался, чтобы высаживаться быстро и эффективно, но с разведкорпусом мы слаживание не проводили.
Любые заминки могут привести к поражению, поэтому всё должно работать как часы, что я носил на руке.
Десантники уже выстроились по взводам рядом с машинами. У меня всего сто шестьдесят пять человек, готовых к бою. Три неполные роты, это всё, что осталось от батальона после неудачной первой высадки.
Потом высадится второй батальон. Они ждут, когда мы освободим десантную площадку и закрепимся на земле, но бой завяжем именно мы.
Все смотрели на меня. Сто шестьдесят пять человек не отводили от меня взгляда и ждали, что я скажу.
— Бойцы, — начал я громким и уверенным голосом, — вы пережили мясорубку. Держались три дня в окружении, под обстрелом. Но выдержали. Десант свою задачу выполняет всегда, в любых условиях. И вы справились. Вы выстояли против превосходящих сил пустынников у них дома. Вы заставили бежать гвардию генерала Салаха. Ту самую знаменитую Пятую дивизию, Крыс Пустыни, закалённых в боях. Они бежали от вас!
Это просто слова. Но они имеют вес, ведь я был там с ними и пойду снова, высадившись среди первых, как положено в десанте. И многие обсуждают то, как взорвался банк. Суеверных много, и слово «Небожитель» я слышал часто.
Видел страх, тревогу, но и решимости было немало. Они мне верили, потому что я вытащил оттуда, не бросил раненых и не предал.
А я верю им.
