— Не знаю. Клянусь, не знаю! — хрипло стонал под моим клинком Индус, ощерив в уродливом оскале желтые зубы. — Здесь, но куда ее увели… я не знаю! Но я знаю, что она жива! Никто ее не трогал, Воронов нам запретил!
Видя, как он пытается выползти из-под замерзшего, словно окаменевшего, клинка, я ему поверил. Хотя такие гады что угодно скажут, лишь бы выжить. Может, я ему просто хотел верить? Хотел, чтобы с Лизой все было в порядке…
Раскаленный хомут на груди слегка ослаб, взбешенное сердце замедляло бег, дыхание выравнивалось.
Но этого все равно мало, чтобы даровать ему его никчемную жизнь.
— Говори, что вы здесь делаете? «От» и «до» говори! И молись, чтобы я был удовлетворен рассказом.
Он гулко сглотнул. Агония утихала, сменялась крупной дрожью. Все его тело покрылось крупной испариной, а одежда пропиталась потом. Индус быстро и глубоко дышал, наполняя воздух смрадом из своего поганого рта.
— Здесь мы делаем Эликсир любви… — начал он.
— Чего?! — не поверил своим ушам.
— Воронов, наш босс, его так называет. Это какой-то его рецепт. Сложный и многоступенчатый, но очень действенный. Какая-то жесткая химия или вроде того. Эликсир подавляет у похищенных девушек волю и заставляет подчиняться Воронову. А тот командует выполнять все прихоти наших клиентов.
— Клиентов?
— Друзей Воронова. Судьи, чиновники, военные, аристократы. Клянусь, так все и есть!
— Лизе тоже его дали?
— Да, — попытался кивнуть Индус и зашипел от боли, когда поранился о лезвие. — Бармен Воронова сделал ей коктейль из него в ресторане. Затем мы привезли ее сюда.
— Рецепт, — коротко бросил я.
— Что?
— Рецепт этого эликсира. Он нужен мне.
Индус трясущимися руками зашарил по телу, кое-как просунул одну руку в карман штанов и вытащил заламинированный в пластик кусок бумаги. С двух сторон его покрывал мелкий шрифт. В слабом синеватом освещении буквы с трудом, но все же читались.
— Отлично, — сказал, забрав у него рецепт. Индус заискивающе улыбнулся. — Теперь ты мне больше не нужен.
— Что? Я думал, ты меня отпустишь!
— Я не удовлетворен сказанным, — пожал плечами и занес руку для удара.
Старался выглядеть максимально хладнокровно и отрешенно, словно палач, но грудь вновь стянули горячим хомутом. Вспомнил, с каким наслаждением он выстрелил мне в живот и смотрел, как жизнь покидает мое тело. Я хотел мести.
— Стой! — завизжал, как поросенок, Индус. — Я не знаю, где девчонка, но знаю, где ее брат! Он поплатился за свою дерзость, когда пытался ее спасти, но он все еще жив, клянусь! — тараторил негодяй, пытаясь отползти подальше от меня.
— Где он? — сухо спросил.
— Комната триста семь, — выдохнул Индус, выпучив глаза и не отрываясь следя за острием артефактного оружия.
Сильным пинком я опрокинул стол, на котором он лежал. Парень с металлическим звоном рухнул на пол. Взмахом руки дал Индусу понять, что может валить.
— Спорим, что он попытается тебя убить? — ехидно спросила Морвина в моей руке.
Волшебный клинок из змей втянулся обратно в рукоять, а женское лицо с острыми зубами слизнуло капельку крови, стекшую с лезвия.
— Урод… — прорычали сзади, затем раздался звон разбитого стекла. — Надо было все же добить тебя!
— Макс! — истошно закричал Роман.
Я резко развернулся. Одной рукой перехватил нацеленную мне в живот «розочку» из колбы, второй вонзил Морвину прямо в сердце Индуса. Клинок будто в воду вошел — мягко и невесомо. Зато Индус, бросившийся в самоубийственную атаку, весил немало. Пришлось принять на себя вес его тела.
— Ах-ха… — выдохнул он.
Взгляд, обращенный на меня, остекленел, тело обмякло.
— Божечки, кайф-то какой… — плотоядно заявила Морвина. — Хозяин, ты знал, что он попытается тебя убить?
— Очень на это надеялся, — ответил ей, пинком отбросив от себя труп.
Гнев отпускал, хомут разжимался. Втянул сквозь зубы воздух и медленно выдохнул, успокаиваясь. Это было непросто. Адреналин еще бушевал в крови.
— Макс, ты… — подошел ко мне бледный Роман. Он смотрел то на тело, то на меня. — Ты же человека убил…
— Человека ли? — пожал я плечами в ответ. — В любом случае сейчас я не настроен вести философские беседы, Рома. Нам нужно спасти Славика и Лизу.
Друг обескураженно покачал головой, сглотнул и неуверенно кивнул.
— Ладно, хорошо… Куда дальше?
— Дай мне минутку и присмотри за дверью.
Роман снова отошел к входу в лабораторию, а я принялся изучать рецепт этого эликсира.
Мелкий шрифт с трудом читался, но я встал под самой лампой и смог разобрать текст. Когда закончил чтение, несколько минут приходил в себя от шока.
Насколько у человека должен быть одновременно гениальный и извращенный разум? Причем второе сильно превалирует над первым.
Если честно, рецепт этого эликсира удивлял своей стройной, но изощренной структурой. Под стать лучшим алхимикам моего мира, если бы не одно, но — его назначение. Сложнейший комплекс этапов, переходов, осадков, реакций, конденсаций и тому подобного, на грани химии и алхимии, служил лишь одной цели. Полностью подавить волю жертвы. Это было ясно и из слов Индуса, но то, как это реализовали… Так надругаться над искусством алхимии был способен только безнадежно больной человек.
Эликсир с помощью окситоцина, смеси нейролептиков и пары растительных компонентов полностью повторял тот гормональный ураган, который бушевал в крови влюбленного человека. Только усиливал его в тысячу раз. За счет все того же трижды проклятого синтопиозина — вещества Порчи.
И здесь от нее не скрыться.
— Макс! — громко шепнул Роман. — У нас гости!
Прислушался, и мой слух уловил гулкий, но еще далекий стук двух пар тяжелых ботинок. И еще что-то.
— Отпусти, скотина! — закричали женским голосом. Не Лизиным.
Я посмотрел на друга, замершего сбоку от двери, сказал ему:
— Рома, выиграй мне время.
— Что? — опешил он. — Что ты собрался делать?
— Собрался испортить кое-кому репутацию, — оскалился в ответ и побежал к стеллажам с реагентами.
Здесь есть все, что мне нужно.
Пока я рылся в мешках и ящиках, собирал необходимые вещества со столов, в лабораторию вошли двое охранников, которые тащили в руках упирающуюся девицу в одном нижнем белье. Брюнетка с размазанной по лицу косметикой брыкалась изо всех сил, поэтому двум коренастым парням приходилось прикладывать много усилий, чтобы тащить ее.
— Уроды! — кричала она, пытаясь расцарапать лицо тому, кто держал ее за руки. Второго она хотела лягнуть, но просто дергала ногами. — Я вас всех!..
Я не видел, почему она замолчала, но услышал глухой звук удара. Сам же отвернулся. Надо было найти один растертый в порошок цветок. Я знал, что он должен быть здесь: синий репейник входил в состав этого эликсира.
— Индус! — окликнули меня сзади хрипловатым басом. — Нужна еще порция зелья для этой сучки. Чуть клиента не угробила.
— Погоди-ка… — сказал второй менее хриплым голосом. — Это не Индус! Вот Индус!
Обернувшись, увидел, что охранник справа обнаружил труп. А за спиной другого, что был слева, уже стоял Роман с занесенной над его головой трубой.
Бам-м-м! С глухим звоном охранник рухнул, как куль с мукой. Второй среагировал мгновенно. Бросил девушку и потянулся за пистолетом, но Роман успел перехватить его руку. Завязалась борьба, за ходом которой я не стал наблюдать. У меня были более важные дела.
Оборудование здесь, конечно, далеко от алхимических идеалов, но за неимением лучшего и эти бездушные машины сойдут. Найдя порошок синего репейника, бросил мешок с ним на стол и разрезал его. Раздобыл еще несколько ингредиентов, которые мне нужны, так же горстями и горками накидал их на ближайший стол. На соседний тут же упал Роман, а на него сверху навалился, пытаясь задушить, охранник.
— Макс… ты… скоро? — выпучив глаза, спросил Рома.
— Не отвлекай, — огрызнулся я. — Алхимия — точная наука.
— Понял… — прошипел в ответ друг и коленом саданул охранника по яйцам. Тот взвыл и отступил.
Я взял ближайшие весы и стал отмерять порции необходимых ингредиентов. Две доли голубых кристаллов, три — розового порошка, еще две — синего репей… да блин!
Второй охранник начал приходить в себя, и Роман вмазал ему по голове, отчего тот отлетел и врезался в мой стол. Разбил о его голову большую колбу, отправив врага снова спать. А доли пришлось отмерять заново.
Наконец я закончил, а Роман с девицей запинывали последнего охранника, так и не сумевшего воспользоваться оружием. Всыпал получившийся состав в гигантский аппарат Воронова. Через полчаса-час, когда пройдут все стадии рецепта, вещество в гигантской колбе станет кислотой и все здесь уничтожит.
— Готово! — крикнул я Роману.
— Мы тоже… все… — запыхавшись, ответил он.
Затем Рома мельком осмотрел оба тела, проверил карманы и достал по небольшому продолговатому цилиндру у каждого.
— Что это? — подошел он ко мне, протягивая цилиндры, внешне напоминающие черные сигареты. — Они все пытались их ко рту поднести, но вряд ли чтобы закурить.
Я присмотрелся, используя свой дар, и узрел внутри несложный узор. Артефакт передавал звук. Эти двое пытались сообщить о нашем вторжении, но, благодаря боевым качествам моего друга, пока никто об этом не знал. В данный момент они были неактивны. Срабатывают, либо если начать в них говорить, либо если ты алхимик и умеешь манипулировать узорами артефактов.
— Подержу пока у себя, — забрал оба у Романа. — Еще пригодятся.
Перешагнув через тело охранника, перелез через поваленный стол. Под ногами захрустели голубые кристаллы, зазвякали разбросанные инструменты. Подошли с Романом к девушке.
— Не знаю, кто вы, ребята, но спасибо вам, — вытерла кровь из-под носа брюнетка. — Это место — настоящий ад. А этим… — она показала рукой с обломанными ногтями на цистерну с розовой жидкостью, — нас пичкают постоянно, чтобы мы не приходили в себя. Ублюдки… Каждому бы харю расцарапала…
— С местью придется подождать, — остановил ее, видя, как она начинает свирепеть. — Ты знаешь, где комната триста семь?
От одного упоминания номера девушку передернуло. Она попятилась, закрываясь руками, будто ей в лицо бил холодный душ или лупил прожектор, уперлась спиной в ножку перевернутого стола и вздрогнула.
— З-знаю… — заикаясь ответила она. — Это личная комната Воронова, а его вкусы очень специфичны. Мало кто возвращается оттуда. А кто возвращается… уже никогда не становится прежним.
— Больной ублюдок… — прошептал Рома.
И я был с ним полностью согласен.
— Проведи нас туда, и мы разнесем это место по кирпичику, — пообещал ей.
Девушка сжала кулаки, сцепила зубы, борясь с собственным страхом, но затем кивнула, совладав с ним.
— Идите за мной.
Мое зелье, показывающее жизненные токи, еще действовало, но на небольших дистанциях. К счастью, их пока хватало, чтобы обнаружить охрану за углом или слугу с подносом или тележкой. Прячась в нишах, заскакивая с помощью пропуска охраны в пустые комнаты, иногда вырубая особо подозрительных слуг или бойцов Воронова, мы добрались до триста седьмой комнаты.
Вход в нее прятался за портретом Давида Воронова. В полный рост. Юноша с белом костюме даже тут выглядел коварным и двуличным, словно змей-искуситель. На лице кривая ухмылка, в одной руке трость, а вторая за спиной — точно держит кинжал или ампулу с ядом.
Портрет располагался в центре длинного коридора на третьем этаже. Стены были обиты бархатом вишневого цвета, на полу — красный ковер с желтым узором.
Девушка, едва указав нам на портрет, исчезла. Думаю, спряталась в одной из обнаруженных пустых комнат. И правильно. Совсем скоро здесь будет жарко.
Скорее всего, портрет отходил в сторону, если потянуть за секретный рычаг или нажать на потайную кнопку. Но у меня не было никакого желания их искать. Достал Морвину и несколькими быстрыми ударами превратил полотно в лохмотья.
Нашему взору открылась дверь.
— Двое охранников внутри, — предупредил я Романа, — третий, видимо, Вячеслав.
Друг кивнул и с ноги выбил дверь. Я вбежал в комнату первым и чуть не споткнулся на самом пороге от ударившего в ноздри металлического запаха крови и человеческих испражнений.
Это была не просто комната. Это была пыточная! На стенах висели различные пилы, ножи, колья, сверла. У стены напротив стоял саркофаг с иглами внутрь. Слева — пустая дыба, рядом — железное ведро и клетка с крысами, явно злыми и голодными. И повсюду кровь. Старая, новая, въевшаяся, размазанная. По центру и немного справа от меня высился на небольшом пьедестале прикрученный к нему стул. А на нем — едва живой Славик. Весь избитый, в кровоподтеках и порезах, на нескольких пальцах не хватало ногтей.
Воронов мне за это заплатит!
Глава 7
Когда я вошел, то замер, пораженный увиденным. Если это помещение создал Давид Воронов, как и тот эликсир, то он действительно глубоко безумный человек. И если в его руки попадет хоть чуточку настоящей власти, то этому миру сильно не поздоровится.
Я вспомнил его отца (или все же деда?), который ради своей прихоти убил собственного учителя в гимназии двести лет назад. Он же погубил сотни и тысячи алхимиков, в том числе учившихся в той гимназии. В общем, яблочко от яблони недалеко укатилось.
Следом за мной в комнату ворвался Роман. Два охранника, оба в серых костюмах, выхватили пистолеты и направили на нас.
— Блин… — ругнулся Рома, поднимая руки.
А я этого делать не стал.
