Аля Кьют "По семейным обстоятельствам"

— Петя! — рявкнула я, теряя терпение.

— Я хочу уйти от тебя.

Да, так стало понятнее. Я снова смотрела на его куртку и сумку у стола. Мозг ухватился за неё, как за доказательство ошибки.

Сумка была большая.

Но не настолько объёмная, чтобы в ней унести двадцать лет.

— Ты устал, — проговорила я, отказываясь продолжать разговор о его уходе.

Пётр ничего не ответил.

— Ты только приехал. Давай ты поспишь.

— Тань.

— Что?

— Я не устал.

— Ты выглядишь ужасно.

— Спасибо.

— Я серьёзно. Тебе нужно отдохнуть, выспаться. — Я встала и стала собирать со стола посуду, которую только что туда поставила. — Давай завтра поговорим.

— Нет, Таня. Здесь я спать не буду, — сказал Петя очень уверенно.

Я чуть не уронила блюдце и села обратно за стол.

— У тебя кто-то есть?

Он не ответил сразу.

Я почувствовала, как внутри всё сковало холодом. Меня затрясло, но я продолжала напирать.

— Есть, Петя?

— Да, — тихо подтвердил он.

— Кто?

Пётр отвернулся.

— Её зовут Марина.

Я повторила:

— Марина.

Как будто проверяла имя на вкус. Оно ничего мне не говорило.

Досадно.

Если бы имя оказалось знакомым, возникла бы хотя бы точка опоры. Можно было бы вспомнить лицо, разговор, случайную встречу.

Но Марина была никем.

И именно этот никто сейчас разрушал мою кухню, мой дом, мою семью.

— С работы?

— Нет.

— Где познакомились?

— Тань…

— Где?

— На объекте в Нижнем.

Пётр работал инженером по промышленной автоматизации. Последние два года его компания модернизировала производственные линии в нескольких городах, и он постоянно ездил — три дня здесь, неделю там.

Я ненавидела эти командировки, но никогда их не боялась.

Теперь страх задним числом вошёл во все прошлые месяцы.

— Она кто?

— Архитектор.

— Замужем?

— Нет.

— Дети?

— Сын.

— Сколько ей?

— Какая разница?

— Мне есть разница!

Он замолчал.

— Тридцать восемь.

А мне — сорок четыре.

Она на шесть лет моложе. Всего на шесть.

Почему-то именно это унизило меня сильнее, чем если бы Марине было двадцать пять.

Двадцать пять можно было бы презирать.

Тридцать восемь означало выбор.

Не безумие, не кризис среднего возраста, не молодое тело заморочило разум мужа.

— Давно? — спросила я, продолжая терзаться внутри, но оставаясь почти равнодушной снаружи.

Пётр посмотрел в кружку.

— Почти год.

Я откинулась на спинку стула.

Год.

Невольно я начала считать.

Не потому, что хотела, а автоматически.

Прошлый сентябрь.

Поездка в Суздаль.

Новый год у друзей.

Моя операция на колене.

Март, когда он три недели был дома.

Лето.

Мой день рождения.

Год!

— Ты спал с ней в мой день рождения?

— Господи, Тань.

— Я спросила.

— Не помню.

Я засмеялась.

— Не помнишь мой день рождения? Серьёзно?

Петя встал.

— Я не хочу делать это так, — заявил он.

— А как ты хочешь?

Он отошёл к окну.

— Хочу всё по-человечески.

— М-м-м, — протянула я, прикидываясь понимающей. — Ты приходишь домой и говоришь жене, что год спишь с другой женщиной. Говоришь, что уходишь от меня… Что из этого звучит по-человечески, Петя?

— Я не говорил, что…

— Какая разница, что ты говорил?

Он резко повернулся.

— Вот поэтому я и не мог тебе сказать.

Я замерла.

— Что?

Пётр сразу понял, что произнёс не то, но вернуть слова было невозможно.

— Поэтому?

— Я не это имел в виду.

— Нет. Подожди.

Я подняла руку.

— Мне интересно. Поэтому ты год мне врал?

— Я не говорил этого.

— Потому что я бы неправильно отреагировала?

— Таня…

— Как надо было реагировать? Дай инструкцию.