Аля Кьют "По семейным обстоятельствам"

— Перестань.

— Нет, правда. Я хочу хорошо справиться.

Он отвернулся.

И тут я увидела его не как мужа. На одну страшную секунду — как чужого мужчину.

Он стоял у окна нашей кухни. Высокий, немного сутулый, с сединой возле висков.

Я знала каждую складку на его рубашке.

Знала шрам на левом плече.

Знала, что он не любит кинзу и всегда забывает покупать зубную пасту.

Знала, что во сне он иногда разговаривает.

И ничего о нём не знала.

— Ты её любишь?

Пётр долго молчал.

— Да.

Я кивнула сама себе. Словно приговор подписала.

— Понятно.

Я встала, открыла холодильник.

— Что ты делаешь? — спросил Петя.

— Не знаю.

На полке стояла кастрюля. Я достала её.

— Будешь суп?

— Тань.

— Ты не ел.

— Я не хочу суп.

— Ты сказал, что ел в самолёте. Там кормят какой-то дрянью.

Я поставила кастрюлю на плиту, включила огонь.

— Я разогрею.

Петя подошёл и выключил конфорку.

— Не надо, — сказал он.

— Почему?

— Потому что я ухожу.

Я вдруг схватила его за запястье, чтобы удержать сейчас рядом.

— Пожалуйста, не уходи сейчас, — попросила я, изо всех сил стараясь не расплакаться. — Останься на ночь. Уже поздно.

— Какая разница, Тань? — спросил Петя обречённо.

— Мы завтра поговорим спокойно, по-человечески. Мне это важно.

Петя пожал плечами. Как будто для него ночёвка дома не имела никакого значения, но он уступил мне.

— Ладно. Останусь. Голова раскалывается, если честно. Я почти не спал.

Я отпустила его руку. Внутри мгновенно возникло облегчение.

Нелепое, почти счастливое. Он останется ещё на одну ночь.

Как будто передумает уходить до утра.

— Вот именно, нечего ездить впотьмах, — продолжала я сыпать аргументами.

Я даже улыбнулась.

Но Пётр смотрел на меня с такой жалостью, что улыбка исчезла.

— Я имел в виду, что переночую здесь, но не с тобой, — уточнил он, снимая куртку. — В комнате Лизы.

Он хотел занять новое место в доме. Я поспешила его расстроить.

— У Лизы в комнате небольшой склад. Так что не получится.

Петя вздохнул.

— Ты уже начала ремонт?

— Да. Я тебя предупреждала.

Он промычал что-то и потёр виски.

— Наша кровать всё ещё огромная, Петя, — напомнила я. — Не бойся, я не стану на тебя кидаться.

Он мрачно усмехнулся.

— Я не боюсь. Мне бы в душ…

— Конечно. Иди.

Петя достал полотенце из сумки. Маленькая победа с курткой рассыпалась в прах. Он не хотел даже взять в шкафу полотенце — намеренно абстрагировался от наших вещей, нашего дома.

Мне стало трудно дышать. Я села обратно за стол.

Петя ушёл в душ. Меня потихоньку настигала паника. Я справлялась с ней, как могла.

Посмотрела вокруг: на холодильник с магнитом из Калининграда, на чашку Пети, на скатерть, на стену в гостиной, которая ждала покраски.

На подоконнике лежали три выкраса. Всю неделю я мучила колористов в салоне, чтобы добиться идеального оттенка. Одного идеального так и не получилось. Мы намешали три. Я хотела выбрать лучший с Петей, когда он вернётся.

Только ему уже не до наших стен.

Кажется, мне теперь придётся решать самой.

Я встала и взяла выкрасы с подоконника. Разложила их на столе и смотрела, не мигая.

Придётся выбрать самой.

— Что это? — спросил Петя, вернувшись из душа.

— Образцы цветов, — озвучила я очевидное.

— Красивые. — Он даже не взглянул. — У тебя отличный вкус.

Новая боль обожгла меня. Пренебрежение. Петя едва взглянул на образцы. В гробу он видал мои цвета и мой ремонт. Я не смогла промолчать.

— Когда я предложила сделать ремонт, ты уже решил уйти?

Петя вытер волосы и бросил полотенце на стул.

— Какая разница?

— Большая. Я собиралась перекрасить гостиную для нас.

— Брось, ты заварила кашу с ремонтом для себя.

Я проглотила обиду, чтобы не обострять, и сказала:

— Не обязательно решать сейчас.

— Ты про цвета? — уточнил он.

— Да, — соврала я, не моргнув глазом. — Утро вечера мудренее. Иди спать.

— А ты?

— Я следом. Иди.

Пётр послушался и пошёл в спальню.

Я прибрала на кухне, почистила зубы и переоделась.

Петя лежал на краю кровати, под своим одеялом. Он не спал. Я устроилась на другом краю и некоторое время просто смотрела в тёмный потолок.

— Давай не будем сейчас, — проговорила я, не выдержав.

— Что не будем?

— Решать.

— Я уже решил, — голос мужа был хриплый, но уверенный.

А я продолжала цепляться то ли за надежду, то ли за отрицание.

— Ты думаешь, что решил.

— Нет.

— Петя, люди не выбрасывают двадцать лет из-за романа.

— Это не из-за романа.

Я повернулась на бок и посмотрела на него.

— А из-за чего?

— Я не хочу больше так жить, — признался он.

— Как?

— Вот так.

— Очень содержательно.

— Ты понимаешь, — настаивал он.

— Нет. Объясни.

Петя провёл ладонью по лицу.

— Мы давно живём как сотрудники одной компании.

— Что?