Мимо нас проходили студенты, они не решались намекнуть Савину, что стоя в узком проходе, мы как бы немного мешаем всем. Порой мне казалось, что этому тупому идолу в универе вообще никто не смеет возразить. Преподаватели его обожали, в деканате чуть ли не молились, девки слёзы лили, парни дружили… Это я про толпы фанатов молчу. Чёрт подери, да кто он такой? Что за сила у него такая идиотская?
— А если ты догонишь, то я снова сбегу! — я чуть не застонала, когда из библиотеки наконец-то вышли Маша Новик и Илья Лютаев.
— Савин, чёрт подери, да отпусти ты её! — Лютаев в одну секунду разобрался с этим варваром, что телепал меня, как куклу. — На пять минут оставил, а ты уже в зубах добычу держишь!
— Максим, — укоризненно покачала головой моя подруга Маша и быстренько оправила мой жакет, пытаясь разгладить заломы ткани от его цепких объятий.
— Ты же помнишь? — Савин вдруг снова нагнулся ко мне, да так стремительно, что наши общие друзья не успели вовремя его остановить, и теперь его губы едва не касались моих. — Два свидания, малышка… Ты проспорила два свидания! Клянусь, что ты их никогда не забудешь!
— Ну всё, мы и так опаздываем! — хлопнул в ладоши Лютаев и сгреб своего друга, подталкивая вниз по лестнице. — Игра через два часа, там уже тренер свирепствует, а нас нет! Маша, давай скорее?
Илья требовательно поднял руку, ожидая, что его Мышка, как всегда, войдёт под его надёжное крыло, но Маша затормозила, не отпуская моей руки. В её глаза было столько же вопросов, сколько желания поддержать. Только она видела меня насквозь… Только она заметила, как горит моя кожа на шее, образуя отпечатки его прикосновений… Они саднили, пекли, не давая забыться. Я сжала полы жакета, прикрываясь, и отвернулась.
— Илюш, а мы с Таней доедем сами, — кивнула Маша, ожидая моей реакции, а я лишь благодарно моргнула.
— Ну уж нет… — начал было Лютаев, но Маша быстро пресекла бунт. Она прильнула к своему парню, пользуясь тем, что мы до сих пор стояли на верхних ступенях, а ребята уже успели спуститься, обняла его, поцеловала и так нежно-нежно улыбнулась.
— Я доеду с Таней. Сейчас у вас разбор, тренировка, раскатка… Ну что нам на арене торчать два часа? А я прибегу чуть пораньше и возьму парочку интервью у твоих сокомандников. Ты не мог бы поговорить с Керезем и Королёвым, потому что они меня игнорируют? Там в фанатском блоге просто бунт, все требуют подробностей этого эпичного перехода в «Дьяволы»!
— Хорошо, — Лютаев сдался, потому что выхода у него не было.
Вообще я не очень верю в любовь. Я её и не видела никогда. Мои родители? Да, они были примером, но ровно до того возраста, когда я научилась отделять учтивую вежливость от бушующей страсти. Их связывало уважение друг к другу, возможно, мирная, тихая любовь, но не более. Они никогда не ссорились, наши отношения всегда строились на разговорах, тихих, безэмоциональных дискуссиях. Любую проблему мы проговаривали, сидя за длинным дубовым столом.
Но то, что творилось между Машей и Ильёй — было очень похоже на любовь из жаркого романа с возрастным цензом. Он опутал её защитой, а она утопила его в нежности. Столкновение роз и шипов… Наверное, это и есть совпадение пазла?
Вот и сейчас Маша одержала сокрушительную победу над грозным нападающим хоккейной команды «Дьяволы». Илья поцеловал её в кончик носа, махнул мне на прощание и продолжил подталкивать Савина в спину, выпроваживая вниз по лестнице, а тот не унимался и забрасывал меня воздушными поцелуями.
— Керезь и Королёв, — крикнул Илья. — Я всё понял, Мышка… Встречаемся после раскатки, у них будет минут десять!
— Спасибо, — пропищала Маша, свешиваясь через перила, чтобы взглядом проводить своего парня.
Боже… В её глазах полыхали залпы салютов, летали крылатые единороги и растекалась радуга. Вот это влюблённость… Вот это я понимаю!
— Так, у нас есть два часа. Бежим скорее, — рассмеялась она и потянула меня следом, но на четвертом этаже мы свернули в гудящий от голосов студентов коридор, чтобы, не дай бог, снова не пересечься с Ильёй и Максом. — Сейчас мы пообедаем, потому что от хот-догов из буфета ледового у меня скоро желудок в узел свернётся.
Маша уже месяц работала в маркетинговом отделе хоккейного клуба. Она заведовала сайтом, наполняла его фотографиями, интервью, порой нарочно вкидывала пикантные новости, чтобы фан-клуб гудел от возмущения или обожания к игрокам. А ещё она придумала разыгрывать специальные места на трибунах, прямо за скамейкой запасных, чтобы поклонники могли соприкоснуться со своими кумирами. И я очень гордилась своей подругой.
Мы быстро оделись, выскочили из универа и забежали в любимую кофейню, где, как всегда, пахло ванилью, корицей и горечью кофе.
— Ты же понимаешь, что не сможешь откреститься от этих свиданий? — рассмеялась Маша, когда мы устроились за дальним столиком. Она достала свой ноутбук и начала быстро что-то печатать, готовясь к интервью. — Савин тебе проходу не даст.
— Так он вроде как уже, — я выгнула бровь, вспоминая и толпу курьеров с ежедневными букетами, и его дежурство возле универа, когда наши занятия заканчивались в одно время. — Чёрт, я уже сто раз пожалела, что перевелась из нашего гуманитарного прямо в лапы этого озабоченного монстра. Радует одно — он в этом году оканчивает универ, и следующие два курса я могу ходить и не оглядываться. Хотя… Вот увидишь, скоро он переключит своё внимание на новую цель и забудет обо мне. Опять…
Маша вскинула взгляд, от её внимания не укрылось это вырвавшееся «опять». Подруга поджала губы, раздумывая, когда уже устроить допрос. А мне этого очень не хотелось… Во всяком случае, не сейчас.
— Ты не думаешь, что чем сильнее ты сопротивляешься, тем отчаяннее он тебя хочет? — подруга отстучала текст, оценивающе пробежалась по нему, а после захлопнула крышку ноутбука и убрала в свою сумку. — Танюш, он просто помешался... Говорит только о тебе! Если у меня звонит телефон, то Савин уже мчится, чтобы убедиться, что это не ты!
— Тогда посоветуй ему посетить доктора! — цыкнула я и отвернулась, но лишь для того, чтобы Маша не заметила мою довольную улыбку.
— Этим занимается Илья, — расхохоталась Маша и вдруг накрыла мою подрагивающую руку своей теплой ладошкой. — Он ему вчера шуточное направление в дурдом притащил. Когда мы навещали моего брата, Илья даже умудрился шлёпнуть печать на это самопальное направление, воспользовавшись штампом тёти Сони, представляешь? Они чуть не подрались. Боже, это так забавно…
— Забавно? — шикнула я. — Что именно? То, что ты хоть и живешь в элитном посёлке, но все равно будто в общаге? У вас тусуются то его сокомандники, то родственники… Вы как с Лютаевым уединяться-то умудряетесь?
— Танюш, это семья, — тихо ответила Маша и сжала мои пальцы, требуя, чтобы я повернулась к ней. — У меня её никогда не было, во всяком случае такой. К тому же у нас есть чёткие правила. Утром больше никто не тревожит, а вечером либо мы отправляемся в гости, либо к нам кто-нибудь приходит, а по выходным берем детей и едем на прогулку, давая родителям хоть немного побыть вдвоём. Это так здорово — слышать смех, разговоры. Мне нравится готовить, угощать друзей, родных… Нравится рассказывать про универ, про команду, про долбанутых фанаток, присылающих фотки голых титек прямо в общий чат!
Мы с Машей хором рассмеялись, и напряжение начало уходить. Я смогла вдохнуть, утопая в счастье, что у меня появилась такая подруга. Она простая, не повёрнутая на брендах и вечных разговорах о мальчиках.
— Лютаев – моя семья… Он мой путеводитель, ориентир и компас, Тань. И даже если тебе это не очень нравится, то менять я это не буду, — в голосе Маши появилась твёрдость, что царапнула по мне острым лезвием взгляда, и ощущение стыда накрыло меня с головой.
— Да в том-то и дело, что мне это нравится, — выдохнула я и оторвала от круассана хрустящий кончик. — Ты счастливая, Маша… Это невозможно скрыть, и я безумно за тебя рада! Ты нашла своего капитана. Это любовь, и спорить с этим нет никакого смысла. Он же смотрит на тебя, как на хрупкий хрустальный кубок, ради которого он разбился в лепешку, а теперь смыслом всей жизни стала твоя безопасность. Меня просто бесит, что твой Лютаев забрал тебя у меня! Нам так хорошо жилось в одной квартире… — я тоже сжала пальцы подруги и легонько прошлась по новому золотому колечку, камушек которого всегда был развернут к ладони, чтобы не привлекать внимания. — А ещё меня бесит его дружок!
— Тогда откройся, — Маша перегнулась через стол и зашептала. — Ты даже мне не рассказала правды… Тебе станет легче, а вместе мы придумаем, как быть дальше.
— Да что тут рассказывать?
Я закрыла глаза и перенеслась на три года назад… Когда я, юная и счастливая первокурсница, с треском втюрилась в полузащитника хоккейной команды Максима Савина…
Глава 2
Савин
Трибуны гудели, на табло пошёл обратный отсчет времени, и мы с унизительным для соперника преимуществом выигрывали этот матч, но тут Лютаев подал знак, пока мы ожидали сигнала арбитра. Илья чуть свистнул, привлекая внимание Добрынина, и тоже махнул тремя пальцами, намекая, что ещё успеем провернуть новую фишку, придуманную на прошлой тренировке.
Я кивнул, согласился и Добрынин, а когда Лютаев выиграл вбрасывание, шайба с оглушающим щелчком отскочила ко мне, адреналин взорвался пугающим импульсом сердца.
Защитники противников машинально ринулись на Лютаева, зная, что последний аккорд будет забивать он, но нет… Добрынин встал передо мной, мощью фигуры прикрывая мой поворотный под удобную руку манёвр. Они не сразу поняли, что сегодня последний гвоздь в их крышку будет забивать огромный и агрессивный тафгай… То есть я!
Я пронесся по льду, рассыпая мелкую пыль льдинок. Вратарь побледнел, пугаясь моей мощи и решимости добавить в его охапку ещё один комплекс, после щелчок… И обманным броском я отправил шайбу в ворота, та просвистела около его ловушки и с треском врезалась в сеть.
— Да, черт тебя подери! Да!
Трибуны заорали, а я выдохнул, выпуская хлещущий адреналин… И через миг меня придавило ко льду! Лютаев упал на меня, сверху бросился и Добрынин.
— Чертяка! Получилось! — голосил Лютаев и лупил меня клюшкой по щиткам. — А я говорил, что получится!
Мы дружно бросили взгляд на бледного Мулина, что запретил нам отходить от тактики игры, а за его спиной тихо смеялся и помахивал средним пальцем наш второй тренер – Артём Князев.
Но это было не единственное, что я видел… Сквозь мутный запотевший пластик шлема заметил и ликующую Таню… Она скакала на сиденье и вопила во все горло, а после бросилась обнимать красную Мышку. Девчонки были в фирменных бомберах нашей команды, их радость, восторг передавались сильными импульсами, и это пьянило куда больше, чем гол… Нет, дело было не в Мышке. К её писку я уже успел привыкнуть, меня волновала Малышка… Танечка Чумак. Строптивая когтистая кошка, в чьих глазах хотелось тонуть снова и снова.
Илюха вскочил и в победном танце рванул к команде, а после подкатил к трибуне, где за стеклом размахивала руками его девушка. Этот трюк проделал и я. Но когда подкатил к другу, сердце чуть в пятки не ушло…
Танечка сидела на пластиковом стульчике полупустой скамейки и читала книжку, лениво перелистывая странички. Выдавали её лишь румянец, пульсация венки на виске, тяжелое дыхание и… перевернутая книга, которую она пыталась читать верх тормашками.
Заноза… Боже, что это за заноза такая? Впилась в меня, отравила, мысли подчинила и внесла пугающую смуту! Если любое знакомство с представительницами прекрасного пола были мне понятны и даже предсказуемы, то эта тигрица убивала меня при каждой встречи! Она выпускала коготки ещё до того, как я открывал рот… Вот и сейчас я услышал тихое предостерегающее шипение.
Ещё никогда... Ещё никогда я так сильно не хотел этот манящий приз с зубками и багажом острых словечек.
И чем сильнее она брыкалась, чем яростнее отталкивала, тем неистовее я её хотел.
— Чё пишут? — перегнулся я через борт, игнорируя летящие в меня открытки и мягкие игрушки от чокнутых фанаток, испытывающих то, чего я ждал от Чумак.
— Ой, — Таня вскинула глаза и первым делом посмотрела на табло.
Боже, театральные подмостки сейчас зарыдали, жалея, что этот талант не принадлежит им. Её взгляд был наигранно скучающим, а ещё она зевнула, прикрыв ладошкой ротик.
— Закончили уже? Проиграли?
— Таня, — укоризненно протянула Маша, а после аккуратно обняла меня. — Максим, это было шикарно… Поставлю твой гол на заставку вечернего выпуска, мне удалось поймать шикарный кадр.
— А Лютаев тебя не накажет за это? — я выгнул бровь, осматривая Мышку, что слишком стремительно вошла в нашу компанию, забрав у меня моего лучшего друга.
— Если накажет, то очень приятно, — рыкнул Илья и ударил меня в спину, указывая на команду, которая сейчас в нас нуждалась. — Так, дамы, Савин приглашает нас в ресторан. Никуда не уходите!
Тренер тоже выкатился на лёд, принимая заслуженные восторги толпы. А парни начали его раскачивать, подкидывая в воздух. А когда я обернулся, то скамейка трибуны была пуста, а Мышка уже протиснулась в закуток команды и начала слепить вспышкой фотокамеры, чтобы запечатлеть эпичный итог принципиального сражения. Вот только её когтистой подружки уже и след простыл…
Маша смеялась, заставляя оборачиваться парней, и фиксировала их счастливые лица. Но я всё равно скользил по толпе, пытаясь найти занозу.
— Где она? — шепнул я Маше, но она смутилась и опустила глаза.
— Максим, она ушла, — выдохнула Мышка и опустила фотоаппарат.
— Чёрт, — протянул я, пытаясь смириться с ощущением досады, но все равно упорно елозил глазами по толпе, пытаясь найти её.
— А вообще, ты сам виноват! — вдруг вспылила Маша, и от её смущения не осталось и следа, она вспыхнула румянцем ярости, карамельные глаза стали темными.
— Да? И в чем же моя вина? — не понял я.
Команда уже ушла со скамейки запасных в сторону раздевалок, трибуны начали пустеть, а Илья вытолкнул нас в подтрибунное пространство, подальше от самых активных фанаток, до сих пор тянущих ко мне свои руки.
Лютаев хмыкнул, словно ему все было понятно, будто он знал то, о чем даже я не догадывался.
— Ты её забыл! — ткнула Мышка свой тоненький пальчик мне в грудь.
— Кого забыл? — ошарашенно выпалил я.
— Таню! Как ты мог её забыть? — яростно зашептала Мышка. — Ты три года назад пригласил её на свидание, а сам не пришёл! Она ждала тебя целый час, но ты даже не удосужился позвонить! Чёрт, и зачем я тебе это рассказала?
— Чего-о-о-о? — протянул я, и если бы это была не Мышка, а Лютаев, я бы уже двинул ему по шее. Илья понял моё состояние и встал между нами, поигрывая клюшкой.
— Савин, ты на меня не смотри, — Илюха помог стянуть мне краги и отбросил их в огромную корзину, после чего инвентарь отправится на сушку. — Я знаю столько же, сколько и ты. Но вспомнить Чумак за тебя не смогу…
— Какое ещё свидание? — я принял из рук персонала сухое полотенце и начал растирать мокрые от пота волосы.
— Это ты у меня спрашиваешь? — не унималась Маша, прыгая за спиной Ильи, как озлобившаяся собачка. — Вспоминай сам! Я и это два месяца из Танюши вытягивала.
— Мышка, ты ничего не перепутала? Я вообще такого не помню!
— Максим, — уже спокойно произнесла Маша и взяла Илью за руку. — Пока ты не вспомнишь, я тебе ничем не смогу помочь. Если это какое-то недоразумение, то ладно, но если ты сделал это намеренно, чтобы посмеяться над ней, то я даже помогать не стану!
— Мышка, угомонись, — примирительно шепнул Илья и поцеловал свою девушку в макушку. Для этого ему пришлось присесть, потому что на коньках он чуть ли ни вдвое был её выше. — Ты защищаешь подругу, но это не значит, что я не вступлюсь за своего друга. Сбавь ярость…
Маша охнула и подняла на него глаза.
— Да-да, — закивал он. — Савин, конечно, клоун… Но чтобы унижать слабых или кидать девушек – за ним это не было замечено.
— Да? Получается, Таня врёт? — вспыхнула Маша и рванула прочь.
— Прости, друг, — произнёс я, опуская взгляд. — Но кто-то из нас определенно врёт…
Таня Чумак… Таня Чумак… Теперь, когда Маша вывалила эту информацию на меня, в голове зашуршали обрывки воспоминаний. В них было много девушек… Возможно, больше, чем было нужно. Но Тани там не было! Да я бы запомнил эти васильковые глаза, малиновые губы и бесконечную тучу колкостей, раздирающих мою шкуру.
— Макс, ты, правда, её не помнишь? — прищурился Лютаев.
— Илья, я, и правда, иногда клоунадничаю, но поверь, если бы я отбрил Чумак, то в жизни бы не стал снова к ней яйца подкатывать! Это жестоко, что ли, — рыкнул я, оттолкнул друга и отправился в раздевалку.
Я всё думал, напрягал извилины… Но мозг просто отказывался сотрудничать со мной и выдавал совершенно ненужные воспоминания.
Не слушал речь тренера, игнорировал ликование парней, просто ушел в душ, переоделся и ещё долго сидел в раздевалке, пока она не опустела.
Лютаев напоследок хлопнул меня по плечу и оставил один на один с самим собой. И лишь когда в раздевалку вошёл персонал, чтобы собрать нашу мокрую форму и прибрать результат ликующего разгрома, я вышел… Шел по длинному коридору, лупил по стенам, пытаясь через боль отмотать время вспять. Но все время натыкался на бронебойную стену…
Но внезапно слуха коснулся знакомый скрип. Через распахнутые ворота на арену я услышал, как лезвия коньков рассекают лёд. Ведомый каким-то инстинктом, двинул по широкому проходу и застыл, когда показалась ещё помнящая ликование толпы арена.
Прожекторы были выключены, и лишь тусклый свет фонаря падал на исцарапанный лёд, по которому скользила миниатюрная фигурка. Тесные черные лосины уходили в обод белоснежных фигурных коньков, ножки длинные, на талии легкая юбочка, развевающаяся от потоков разрезаемого воздуха.
И тут меня свернуло в тугой узел… По льду с мягкостью и грацией дикой кошки каталась Таня… Таня Чумак!
И вот тут мне стало хреново…
Глава 3
Таня
— Маша, ну зачем тебе тут я? — я откровенно канючила и трепала нервы подруге, хотя это вообще было не в моём характере.
Но она так понимающе кивала, что не осталось сомнений в ее осознании мотивации моего поведения. Я просто дико не хотела встречаться с Савиным…
— Потому что ты моя подруга, — строго ответила Маша и приобняла меня за плечи, а после легко втолкнула в огромные и устрашающие двери бойцовского клуба. — И мне неловко бояться одной. Будем трястись вместе, так веселее.
Я в последний раз обернулась, осматривая бесконечность зелёного газона, где-то на горизонте ограниченную кромкой осеннего леса и полупрозрачным прудом с витиеватым пирсом. Вообще, тут было нереально красиво, во всяком случае, снаружи…
