Т: «А ты развратный засранец, Савин!»
М: «Не открывай дверь в Нарнию, Малышка. Тебе там с непривычки совсем не понравится…»
Т: «Думаешь? А вдруг именно так я и люблю?»
Савин вдруг замолчал, а мне стало тревожно… Не то чтобы я переживала за него, просто лёгкое ощущение возбуждения вкупе с досадой от сорвавшейся наживки больно полоснули по нервам. Но через пару минут телефон снова ожил, и Савин прислал фотографию из спортзала, где в краешке зеркала на стене я заметила его красивые натренированные ноги.
Т: «Савин, а это оригинальнее, чем «В душ, и без меня?»
М: «В моей интерпретации это звучит как: «Потеть, и без меня?»
Максим сдобрил сообщение щедрой горстью смайликов, а я поймала себя на мысли, что улыбаюсь. Дура! Ну что ты лыбишься? Чему? Жалким попыткам тебя склеить? Или фотографии спортивного снаряда?
Я не знала, что ему ответить… Минуты тянулись, образуя долгую паутину. А я всё смотрела на тёмный экран, прислушиваясь к битве совести и жажды крови.
Но Максим всё сделал сам…
Когда экран вспыхнул, и я увидела в сообщении вложенное фото, мне стало душно… Воздух буквально раскалился до состояния шипящих углей. Руки затряслись, я прижала ладони к полыхающим щекам и отсчитывала сотню… Сотню ударов своего сердца, прежде чем позволила самой себе все же открыть это сообщение.
«В душ, и без тебя…»— эту надпись Максим нанёс прямо на фото… и я её даже не сразу заметила, потому как всё моё внимание было приковано к красивой фигуре, запечатлённой в зеркальном отражении душевой комнаты ледового дворца.
Знакомый рельеф мышц защекотал мои нервы, но я долго оттягивала момент признания в собственной слабости, рассматривая сильную руку, которой он удерживал телефон, чуть прикрывая своё лицо. Был виден лишь один глаз… Но даже в нём было больше чистоты и голубизны чистого весеннего неба, чем мне того хотелось. И я сорвалась… Проскользила по груди, мышцам пресса, застыв на о-о-о-очень низко спущенных шортах, из-под которых выглядывала уже знакомая морда дракона.
Я машинально, совершенно бездумно и нелогично прижала палец к татуировке, представляя, насколько же ему было больно! Тело дракона было полностью черным, а вот чешуйки с намёком на глянец художник изобразил полутонами. И эта работа была воистину великолепна!
Он не был маленьким, не был большим, не был пошлым… Он был настоящим драконом, охраняющим своего всадника.
Больше Савин ничего не писал, а мне больше было и не нужно… Сейчас бы снова закрыться в душе, чтобы выполоскать из головы эти бредовые мысли. Ну… Или принести самой себе хоть каплю облегчения.
— Придурок! Боже, какой ты придурок! — прошипела я, а после вновь притянула ноутбук и начала творить гадкую магию.
Я зарегистрировалась на фанатском форуме, естественно, не под своим именем, а после нашла самую бурную и активную ветку и уже через мгновение залила туда фото Савина.
«Чёрт… Вот взрослая же ты женщина, а поступаешь, как обиженная девчонка!» — вопил голос разума.
— Я не девчонка! Он не голый, а значит, ничего противозаконного я не совершила! — в голос ответила я, но разум не унимался.
— Да? А почему тогда тебя пожирает ревность? Раньше этого дракона видела только ты, а теперь вся фанатская база будет знать — и где этот дракон, и что именно он защищает в штанах Савина, судя по расположению головы…
Дьявол… Ну почему так сложно шалить и баловаться, когда тебе двадцать? Почему я должна побеждать в спорах и Савина, и голос собственного благоразумия? Это нечестно!
Но как бы я ни сопротивлялась, голос разума победил… Я было потянулась, чтобы стереть содеянное, но было слишком поздно. Всего за минуту моего замешательства ветка блога взорвалась тысячей сообщений! Девчонки готовы были глотки грызть друг другу. И я готова была поспорить, что фотография с надписью: «В душ, и без тебя…» теперь станет заставкой на смартфонах всех его поклонниц.
Но разум был прав… Это предназначалось мне. Только мне…
Глава 6
— Дьявольский дракон! — прошипела я, поднимаясь по лестнице.
И причиной моего негодования была не ноющая нога, а изменившаяся атмосфера коридоров универа. Всё произошло так внезапно, что я не сразу сообразила, что именно случилось. Но когда заметила, что ни один из студентов мужского пола не смотрел мне в глаза, сердце оборвалось…
От меня шарахались, как от прокаженной! Стоило заметить меня в коридоре, как парни начинали таращиться куда угодно, но только не на меня! Их не смущала перспектива свернуть себе шею в и без того травмоопасном здании, кишащем чокнутыми студентами… А какая разница, как лишиться жизни? Упасть с лестницы или позволить Савину скрутить их в румяный рогалик?
Я уже видела это… Видела! И лишь наивная Мышка носилась по полупустым коридорам своего универа на крыльях любви и не замечала своего неприкосновенного статуса. А за исполнением этого табу каждый гребаный день следили или Савин, или Лютаев!
Если Илья не успевал забрать свою Мышку, то это делал Максим… Только ему можно смотреть, касаться и сыпать колкостями в сторону Маши. Но на этом список приближённых заканчивался, и думается мне, что Лютаев с большой неохотой терпел моё присутствие рядом с любимой. А если взять в расчет наши постоянные стычки с его лучшим другом, то обратный отсчет терпения Ильи уже запущен.
Я перевела дух, останавливаясь в центре лестничного пролёта, и толпа студентов расщепилась на два потока, обходя меня по обе стороны. Боже, какой позор!
«Ай да умничка… Жена моя будущая!» — слова Савина до сих пор щекотали мои нервы.
— Коростылёв! — я перехватила пробегающего мимо Пашку за руку и выдернула из толпы, бредущей вдоль стеночки вниз по лестнице. — Куда идём? У нас что, пару отменили?
— Ага, — кивнул он, так и не подняв на меня глаз. — Препод задерживается вроде. Есть минут сорок, чтобы попить кофе.
Пашка вел себя, как долбаный придурок. В какой-то момент он выдернул руку и бросился догонять свою компанию, но не выдержал и кинул в меня полный сожаления взгляд.
— Дьявольский дракон, — снова повторила я, потому что от фамилии Савина меня уже мутило… Он зудящей занозой отпечатался на кончике языка, а это бесило куда больше, чем его дракон!
Я постояла на лестничном пролете, понимая, что уже преодолела четыре этажа, и поворачивать назад не было никакого смысла. Ну, задержится препод, так я его в аудитории дождусь.
Вцепилась в поручень и начала карабкаться. Интересно, а преподам можно на меня смотреть? Быть может, с его способностями можно договориться о послаблениях, потому как в связи с моим переводом часть учителей весьма скептически оценивают мои возможности. Для них я взбалмошная журналистка, а не будущий юрист.
В руке дрогнул телефон, а на экране вспыхнула фотография Мышки.
Чёрт… Вот с ней-то я и забыла обсудить свою шалость!
И я припустилась бежать, чтобы уже уйти с прохода студентов. Поднялась на этаж и присела на край ближайшей скамейки, наблюдая, как сидевшие там парни растворились как по мановению волшебной палочки.
— Ма-а-а-а-аш, — виновато протянула я в трубку. — Ты сильно злишься?
— Тань, это правда ты сделала? — тяжело вздохнула Мышка, и её отчаянье лупануло в ухо резким ударом.
— Он сам напросился! — прорычала я и откинула голову. — Но вообще… Я уже жалею. Я просто не успела удалить! Эти гребаные фанатки начали форсить фото, как миллион муравьёв, и уже через пятнадцать минут новость заполонила всё информационное пространство! Может, он не узнает?
— Тань, ты серьёзно? Он сам тебе фото отправил, неужели ты думаешь, он забудет оригинал? И весь этот кипиш в каналах «телеги» может пройти мимо Максима? — Мышка перешла на шёпот. — Он уже знает!
— И что Савин? В ярости? — я не смогла скрыть из голоса довольства, смакуя мгновение победы над наглым придурком.
— Лютаев его на тренировку утащил. Быть может, это поможет спустить пар? Но вообще, я ещё никогда не слышала, чтобы этот здоровяк так хохотал, — Маша захихикала. — Да ладно он… Ты мне-то почему ничего не сказала? Я с шести утра составляю претензии в адрес всех сайтов, грозясь судебными исками! А оказывается, это твоя шутка?
— Прости, подруга, — я тоже рассмеялась. — Он правда меня взбесил вчера. Припёрся на лекцию и устроил там спектакль. При всех заявил, что я его будущая жена! А ещё теперь ни один из парней не смотрит на меня. Маша, ты понимаешь? Они обходят меня стороной, будто у меня оспа, тиф или ветрянка!
— Если честно, то звучит как объявление войны, — тихо сказала Маша и откашлялась.
— А это не от меня зависит. Передай Лютаеву, пусть хотя бы он повлияет на своего дружка! Мне не нужны извинения, я не хочу возвращаться в прошлое, я просто хочу спокойно учиться и не шарахаться от шороха за спиной. Пусть Савин оставит меня в покое! Слив этого фото должен был подсказать ему, что я чокнутая и немного больная, а значит, опасная.
— Танюш, я тебе говорила, что чем сильнее ты брыкаешься, тем отчаяннее он тебя хочет! А как ты считаешь, как именно он расценил твою выходку? Как предупреждение или как манящий неизвестностью значок «Не влезай, убьёт!», наклеенный на запертом сундуке?
— Машка, какого черта ты стала такая спокойная и мудрая? Мне с тобой веселее было, когда ты своему благоверному портила репутацию колкими статейками, — я прыснула смехом, хотя стоило признать, что Новик права.
— А Илье-то как было весело! Наверное, именно тогда он в меня и влюбился, — подруга тоже расхохоталась, и я спокойно выдохнула, что хотя бы её не обидела. Прикусила язык, понимая, что если отпугну и её, то снова останусь одна…
— Ладно, Мышка… Да, я засранка! Но ты же меня простишь? Просто ляпнула, не подумав. И да, я осознаю всю тяжесть содеянного и готова нести наказание, но не от Савина. Тебе даю слово — больше никаких несанкционированных выходок. Но мне нужна будет твоя помощь, — я кивнула знакомым, вышедшим из дальней аудитории, но они махнули мне в ответ и быстро свернули на лестницу.
— Какая? — настороженно протянула подруга.
— Он не отстанет, пока я не схожу на два свидания. Вот первое он запомнит, и тогда точно забудет обо мне навсегда, а про второе свидание и вовсе не вспомнит, — прицедила я.
— Да? А ты? — снова прошептала Маша. — Что скажешь ты, когда Савин перестанет превращать твою жизнь в яркую карусель нелепостей?
— Это, Мышка, называется жизнью нормального человека. И дай Бог здоровья той бессмертной, что решится связать свою судьбу с этим придурком. Ладно, Мышка, мне надо на пару бежать, — я машинально поднялась, когда прозвучал звонок.
— Танюш… — аккуратно начала Маша. — Ты ввязалась в игру, в которой процент выигрыша пятьдесят на пятьдесят.
— Тогда либо утону, либо всплыву. Всё, мне правда пора…
Я убрала телефон и закрыла глаза, но всего на минуту, поэтому, как только утихли шум звонка и шорох собственных мыслей, до меня долетело щебетание со скамейки напротив.
— И что Савин в ней нашёл? Слушай, а может, это сотряс? Слышала, они на льду с Лютаевым подрались, — хихикала высокая брюнетка, томно перекидывающая длинные ножки, расставленные в проходе как изощрённый капкан на дикого зверя. — Не, ну точно — обычка… Серая, безликая заучка.
— Ты Дятлову помнишь? — подхватила эту игру вторая девушка, обращаясь к своей подруге, вот только смотрела она чётко на меня. — Ну, Мисс Универ прошлого года? У неё ноги от ушей, папка – нефтяник. Да её морда с каждого глянца скалилась! Вот это уровень, вот это я понимаю… А это кто? Ты видела его тело? Вчера по всем пабликам фотка пролетела… Так бы и съела! Ням-ням…
Сука… Злость неизвестной природы вылилась в зубовный скрежет.
— Ну что, ты Савина не знаешь? Он же удав, сначала обворожит свою жертву, а потом всласть наиграется и сбросит. И тогда закончится её сладкая жизнь в этом универе! Савину осталось несколько месяцев, потом диплом, и он вольная птица с клюшкой, а вот эту обычку заклюют!
Мы встретились взглядами, но девушка даже не отвернулась, продолжая цедить яд слов. Да… Запрет был только на парней, а вот девчонки вмиг сплотились, превращаясь в разгневанную толпу этаких обманутых дольщиков. Они едва пережили провал по покорению Лютаева, а тут и Савина из-под носа так нагло уводят? Ну и, естественно, все это делало из меня цель номер один!
Но если сложить один плюс один, то получается, что если бабёхи решат устроить мне тёмную, то ни один из парней не вступится, боясь посмотреть на меня или вовсе коснуться. Приплыли…
Козёл… Боже, Савин, какой же ты козёл! Я одёрнула пуловер, открывая в широком вороте обнаженное плечо, прошлась влажными ладонями по кожаным штанам и грациозно обернулась к едким на язык сучкам:
— Зато на тебе краски столько, что если запнёшься, штукатурка слоями начнёт отваливаться прямо на пол, — моё движение было слишком резким, встревоженная нога вмиг наказала меня за желание выпендриться, поэтому пришлось проглотить резкую вспышку боли, чтобы не показывать потенциальным врагам своей слабости.
Девушки в ответ одарили меня презрением, но это не новость… Новеньких нигде не жалуют, глупо было рассчитывать на дружелюбие в этих стенах.
— Савин – удав? — прошипела я, медленно подкрадываясь к ним. — Я тут книжку по психологии занятную читала. Так вот… Пишут, что фантазии на предмет толстых и продолговатых предметов говорят о неудовлетворенной сексуальной потребности. Ты же Сомова? С Тишковским встречаешься?
Брюнетка побледнела, но яростный румянец то и дело вспыхивал, напоминая, что нужно уходить, пока шок не прошел.
— Если хочешь, я попрошу Савина дать ему парочку уроков… Может, ты тогда не будешь мечтать об удавах? А если не хочешь, то больше не смотри на меня! Отвернись! — рявкнула я, и девушки одновременно отвели глаза к информационному стенду.
Звонко смеясь, я продефилировала к нужной мне аудитории и быстро вошла, лишь бы не ощущать прицел их взглядов, но улыбка и моё зародившееся веселье оборвались в синхрон со скрипом тяжелой двери.
Вдох застыл в гортани обжигающим угольком. Я как вошла, так и остановилась на пороге не совсем пустой аудитории… Пара васильковых глаз смотрела на меня, как самые яркие всполохи молний.
Прислонившись к огромной кафедре из тёмного дерева, на меня смотрел СА-ВИН…
Глава 7
СА-ВИН!
Я обернулась, пытаясь найти хоть одну живую душу, но нет… По аудитории скакало эхо щелкнувшего дверного замка.
Савин будто возвышался над кафедрой, так сильно похожей на судейскую трибуну, они словно мерились монументальностью своих габаритов. Красноватое дерево оттеняло тёмный образ этого засранца, покорно служа фоном для буйства цвета за его спиной…
На глянцевой поверхности высилась охапка белоснежных ромашек, контрастирующая со старым, местами рассохшимся деревом. Что? Ромашки? Вдох оборвался… Я так и стояла с расправленными до боли в рёбрах лёгкими, лелея надежду, что все это плод моего перевозбужденного мозга вкупе с богатой фантазией.
Нет, это не букет… Это целая гора цветов, между бутонов которых ёлочными игрушками красовались крошечные снимки… И чем ближе я подходила, тем отчётливее понимала, что это за фотографии, и почему они здесь.
Переиграл…
Он обернул моё же оружие против меня!
Максим стоял в вальяжной позе, скрестив на груди руки, отчего черная обтягивающая водолазка превратилась в коварную предательницу, красиво очерчивающую то, что я пыталась забыть! Его длинные сильные ноги были широко расставлены, он упирался ими в лохмотья многослойного линолеума, словно удерживал эту планету от сумасбродного кружения вокруг своей оси! Титан… Пугающий, коварный и готовый к атаке…
Пялилась на него совершенно бесстыже, не боясь, что он может трактовать этот взгляд не так, как бы мне того хотелось. Врага нужно знать в лицо… Его образ должен быть вырезан на сетчатке моих глаз. Вот этим я и занималась… Собирала в кубышку воспоминаний каждую линию его мускулов, будто бы вылепленных любящей рукой восторженного скульптора.
Я смело вскинула голову и растянула губы в улыбке, а после заставила себя собраться и подойти. Дыхание пришло в норму, легкие сдулись, а по слизистой горла прокатился щекочущий смешок.
Я цыкнула, сбрасывая это ощущение с кончика языка…
Савин не произнёс ни слова, он ждал, пока жертва сама приблизится на расстояние броска. И я покорно шла… Отец всегда учил отвечать за свои поступки, и моя шалость не могла сойти мне с рук. Пришло время расплаты?
— Малышка-а-а-а, — протянул Савин и толкнулся вперед, почти касаясь носом.
Как только он нарушал дистанцию, как только легкие покрывались коркой льда, несущего долбаный запах тархуна, каждый мой вдох становился вызовом самой себе. Сдамся? Покажу свою реакцию? Или выстою?
— СА-ВИН, — выплюнула я, прижав подушечки пальцев к глянцу поверхности, и двинулась вдоль кафедры, слегка тревожа нежные лепестки ромашек. — Ты подговорил препода сорвать лекцию, чтобы устроить очередной перфоманс? — улыбнулась я, зная, что этого он не увидит. — А чего не при свидетелях? Смелости мало осталось?
Максим даже не стал оборачиваться, понимая, что если сразу не сбежала, то теперь бояться нечего. Когда я оказалась за его спиной на безопасном расстоянии, вскинула глаза, чтобы запомнить этот шикарный вид сзади… Его волосы были ещё влажными, к ним хотелось прижаться пальцами и вобрать толику этого аромата горькой свежести. И неожиданно я сделала резкий шаг назад.
Потянула носом и тихо рыкнула прямо около его уха:
— Обиделся, милый?
— А я предупреждал тебя не открывать ту дверь, — Савин резко повернул голову, и я чуть не вскрикнула от того, как вспыхнули его некогда голубые глаза, теперь напоминающие синее-синее грозовое небо за мгновение до вспышки молнии. — Предупреждал, что тебе играть со мной не понравится?
— Отчего же, СА-ВИН? — снова шепнула я, чуть приближаясь к его уху, чтобы точно так же разрушить в щепки эту гребаную дистанцию безопасности. Снова потянула носом, забирая столько его запаха, сколько могла! — Ты тоже играешь грязно. Не знаешь, почему я стала прокажённой в стенах своего универа? Почему от меня шарахаются парни, а девки готовятся вцепиться в шею?
