– Общаюсь так, как они позволяют с собой общаться. Вот ты же сидишь сейчас рядом, но я к тебе руки не тяну и член в рот не пихаю.
Последнее я специально сказал, чтобы её засмущать. Сразу как помидор стала.
– Видите… – Эмма прикладывает ладони к щекам. – Я вся красная. Не зря вас боюсь.
Дешёвое тонюсенькое кольцо на её пальце хочется содрать и выкинуть в окно. Снова приходит мысль, что с такой внешкой она могла бы выглядеть конфеткой – минимальных вложений было бы достаточно. В салон её разок стаскать, по бутикам прокатить.
Прав Эрик: эти полуголодные девки с подносами реально моя ахиллесова пятка. Сразу хочется на чай им побольше сунуть и приодеть.
Нет уж, в пизду. Дианка хоть дала в первый же день, а эта точно будет артачиться. И тоже ведь целка, наверняка. Ну е-маё.
Настроение моментально портится. Вот реально, на хера мне этот геморрой, когда кругом полно доступных девок, которых ни возить, ни уговаривать не надо. Сами прыгнут в такси и приедут на все согласные. Серьёзного я точно с ней заводить не собираюсь, а значит не хрен тратить время. Захочется благотворительностью заняться – вкину бабок в какой-нибудь фонд. Их сейчас как собак нерезанных.
– А вы сами куда собирались ехать? – снова пищит Эмма. – По работе, да?
– На автомойку, – буркаю я, ища глазами, где припарковаться.
Встаю на обочине, втыкаю аварийку и открываю приложение такси. Куда ей там? Первая горбольница?
– Что-то случилось? – переспрашивает она, нервно заёрзав на сиденье.
Убедившись, что тачка будет в ближайшие минуты, я швыряю телефон на консоль и отваливаюсь назад.
– Такси тебе вызвал. Дальше нам не по пути.
8
Просыпаться без привкуса кошачьей ссанины во рту непривычно.
Не открывая глаз, щупаю рукой рядом и не нахожу ничего, кроме простыни. Заебись, что не нужно ни с кем знакомиться. Уснул трезвый и проснулся один.
Переворачиваюсь на спину и пялюсь в потолок. Башка ватная: то ли это откат от долгоиграющих пьянок, то ли из-за таблетки от аллергии, которую Эрик сунул.
Проблемы у меня начались с засыпанием. Алкашка хоть как-то в этом смысле спасала, а на сухую пробовать бесполезно. Лежишь как дятел, пялишься в стену, а сна ни в одном глаза. А вчера как таблетку проглотил, так через пятнадцать минут отрубился и только сейчас очнулся.
Выгрузившись из койки, топаю на кухню за кофе. Дом вчера напидорили до блеска, даже вонь сигаретная исчезла. Непривычно даже. Чисто и тишина гробовая, как в мавзолее. Чихнёшь – эхо покатится.
Чашку загружаю в лоток, тычу в двойной американо и жду.
За окном, как назло, пасмурно и депрово, и снова мелькает мысль, что неплохо съебать на Кубу. Если бы не завод, уже бы в аэропорт катил. Наши зима и осень – это, блядь, только для стрессоустойчивых. Сначала терпишь три месяца дождей и серости, потом ещё четыре – мерзнешь и говно ногами месишь.
И ведь хуй куда переедешь. Везде, где круглогодично тепло, люди тупые. Ну а хуле им мозги напрягать? Банан укусил, листом пальмы прикрылся и дрыхнешь на пляже. А в нашем ебучем климате вечно надо жопу надрывать и изгаляться, чтобы от холода и голода не сдохнуть. Хотя по мне лучше так, чем быть тупым и ленивым.
Первую чашку опорожняю залпом. Пока кофемашина пыхтит со второй, иду к холодильнику. Там ожидаемо нет ни хуя, кроме минералки, яиц и вялого авокадо.
Захлопываю дверь и возвращаюсь за стол. Дианка бы из этого говна что-нибудь соорудила. Была у неё коронка: яйца-бенедикт. Я вкуснее даже в рестике не ел.
Снова становится тошно, поэтому я быстро допиваю кофе и прусь в душ. Надо башку поскорее занять чем-нибудь, а то день закончится как обычно: с бутылкой в руке и шлюхой под боком.
Через полчаса выезжаю из посёлка. Вместо новостей врубаю какое-то дебильное музло и погромче, чтобы развеять подкрадывающуюся депрессуху.
Когда музло не справляется, тянусь к трубке, чтобы набрать Эрику. Он в это время всё равно ни хуя толкового не делает – в лучшем случае Тамару гоняет за кофе и рубится в пасьянс. А мне срочно надо отвлечься.
Но стоит взять мобилу в руку, та начинает вибрировать.
При взгляде на номер я готов биться башкой об руль. Да еб твою мать. Стоило только старого пидараса из бана выдернуть, как он тут же нарисовался. А я ведь вчера как чуял, что появится. Денег батя умеет тратить быстрее любой продажной бабы.
8.1
– Доброе утро, – говорю так, чтобы ясно было, что оно ни хера не доброе.
– Ну и чего ты, Костя, шкеришься от меня по-пиздюковски? – подъебывает батя сходу.
– Вот же, ответил. Уже бабки кончились?
– Да чего ты сразу за бабки начинаешь? Может, я с сыном поговорить хочу.
Поговорить он хочет, ага, как же. Может еще мороженого вместе съедим?
– Говори. Дела у меня в порядке. Как сам.
– Да вот, по городу катаюсь. Думаю, к тебе заехать.
– Я не дома.
– Так я и не домой, а на завод.
Челюсть противно скрипит. Опять двадцать пять. Уже, сука, не знает, как мне бы кровь свернуть, чтобы бабок побольше выкружить. Я и так ему за две недели месячную прибыль слил. Задницу он, что ли, этими бумажками подтирает?
И ведь хер что сделаешь. По факту завод на нём, и похуй, что я и Эрик почти пятнашку ебашили, чтобы его в порядок привести.
– Бать, просто скажи, сколько надо, чтобы ты навсегда отвял? После подпишешь договор об отказе прав на завод и делай что хочешь.
– Какой ты умник, – недобро цедит он. – Родного отца от дел отшиваешь? Я за этот завод полжизни жопу рвал.
Я ржу. Ебучий театрал. Полжизни жопу он рвал. Это говно полуразрушенное они с братвой отжали у одного дедка-коммуниста, а позже батя его сына прессанул, чтобы на него переписал. Переписать-то переписал, а что делать с ним, так и не придумал. Пять лет завод тупо как склад стоял.
– Мне-то можешь не втирать. Я все твои дела уличные знаю. Подумай головой своей, куда ты лезешь. Ну сядешь ты в кресло, и хуле? Ты, блядь, знаешь, что такое дуговая сварка? А сколько стоит заменить редуктор?
– Разберусь.
– Разберёшься ты, – зло ухмыляюсь я. – Если надумаешь зад пристроить в моём кабинете, я в цехах камня на камне не оставлю. Примешь завод в том же состоянии, в котором он был: с плесенью и мышиным говном.
– А ты я, смотрю, забронзовел в моё отсутствие, – с наездом шипит батя в ответ. – Хочешь к юристам пойти – пойдём. Я с человечком из налоговой на днях подскачу, проверим выручку за пятнадцать лет и бумаги. Посчитаем, сколько ты мне должен. И дальше поговорим.
Я стискиваю руль и зубы. Ну что за чушпан. Ещё и угрожает.
– Притащишь налоговую – я тебя найду и лично ногами отмудохаю, как ты меня в тринадцать. И не посмотрю, что ты немощный хер с больными почками. Завод – это, блядь, всё, что у меня осталось. Если надо будет – вырву зубами.
Выплюнув это, сбрасываю вызов, пока этот хуй не вякнул что-то в ответ. Меня натурально трясёт от бешенства. Я этому гондону ещё ремонт в хате сделал перед откидкой. Бригаду дельную нашли, чтобы за две недели полы поменяли, всю технику и мебель. Тачку новую из салона прямо к зоне подогнал – думал, старому козлу будет приятно. А он мне налоговой угрожает, пидор.
Резко выкрутив руль, объезжаю подрезавшую меня китайскую электричку, и открываю окно.
– Куда ты прешь, сука?! Чего ты мне там показываешь? Давай-ка, прижмись!! Я тебе щас этот палец в анал запихаю!
Пиздюк за рулём давит на тормоза, чтобы поотстать. Я сплёвываю и закрываю окно. Ссыкун, блядь. Как подрезать и палец достать на скорости – это мигом, а как за это в челюсть словить – так сразу заднюю.
В таком сучьем настроении приезжаю на завод. Эрик чует, из-за чего я на взводе, крутится вокруг меня и так и сяк. Его можно понять: он здесь реальные деньги получает, а не инженерские копейки в политехе. Две квартиры купил, хату в Турции, дети – в частных школах. Наезды отца ему тоже поперёк горла.
На нервяке начинает хотеться выпить. И три сигареты, раздавленные в курилке работяг, не помогают.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=74366746&lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
