Он бросил взгляд на застеленную половину кровати и снова кивнул.
Я облегчённо вздохнула: кажется, общение на этом можно считать законченным. И направилась к столику. Для этого пришлось пройти мимо раба. И кое-что мне не понравилось.
- Здесь применяли магию, - проговорила я, застыв на месте в попытке уловить источник. – Ты что-нибудь об этом знаешь?
Спрашивать, не сам ли он ворожит, было бы глупо. Да, маг может попасть в рабство, как, в сущности, и любой человек. Если окажется на захваченном корабле, если будет взят в плен в бою и, наконец, если банальнейшим образом родится в семье невольников. Но в тот момент, когда на его руке выводят руну подчинения, магические способности блокируются намертво. Руна сама по себе имеет магическую природу. Насколько мне известно, даже рабам, отпущенным на свободу (и такое случается), никогда не удавалось вернуть себе эти способности. «Руна – спутник неволи, неподвластный грамотам. Там, где жива руна, магия мертва». Так сказано в древних книгах.
Что интересно, принцип работы подобных магических рун давно позабыт. Однако сам рисунок и методы его нанесения человечество сумело пронести сквозь века. И до сих пор пользуется, даже здесь, в Сильверии. Хотя как правило рабов привозят сюда с южного континента, и клеймо ставят там.
- Нет, - ответил парень, но в этот самый момент я ощутила, что магия, парадоксальным образом, исходит именно от него.
Я развернулась и внимательно осмотрела его сверху донизу.
- Сними рубашку.
Я не просила, я приказывала. С такими вещами не шутят. В герцогстве магию, конечно, используют, но крайне избирательно, в тех случаях, когда обычными средствами не справиться, иными словами – экономно. Свечи есть, значит, обходятся без волшебных светильников, пусть даже последние намного удобнее. Так кто использовал магию сейчас и с какой целью?
Не думаю, что раб был в восторге от моего приказа, но, в своей обычной манере, промолчал и принялся расстёгивать рубашку. В целом к распоряжениям такого рода он, ясное дело, привык.
Я обошла его так, чтобы оказаться за спиной (именно с этой стороны магия ощущалась особенно сильно). Расстегнув последнюю пуговицу, он остановился, и я снова приказала:
- Снимай.
Он послушался, не оборачиваясь. Рубашка упала на ковёр.
Я нахмурилась. Вроде бы ничего не видно, но я же чувствую… Провела рукой вдоль позвоночника, не прикасаясь, снизу вверх. О, чёрт…
Лёгкая маскировочная магия спала, будто развязавшийся плащ. Да, такого обычными способами не спрячешь. Меня замутило.
На спине не было живого места. Шрамы, правда, успели отчасти зажить и уж точно не сочились кровью, но были среди них как совсем старые, так и нанесённые более-менее недавно. Я прикрыла глаза, сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Действительно, как хорошо, что есть магия. Несколько мелких штрихов – и нервные дамочки могут спокойно развлекаться, не падая в обморок от неприятного вида. Иная культура, чтоб её. Требует бережного и уважительного отношения.
Похоже, вчера меня слишком сильно шокировал сам факт появления в спальне раба, поэтому на такую мелочь, как исходящий от него магический фон, я попросту не обратила внимания.
- Одевайся, - буркнула я, предварительно наложив иллюзию вроде предыдущей. Чистая кожа, будто с картинки.
- Точно? – спросил он, разворачиваясь ко мне лицом. – Или что-нибудь ещё показать?
- Знаешь, скажу честно: твоя спина меня впечатлила. Но вряд ли ты можешь показать мне ещё что-нибудь такое, чего я не видела, - заверила я, берясь за книгу.
Он ухмыльнулся краешками губ и потянулся за рубашкой. Какое-то время я наблюдала за ним поверх страниц.
- За что тебя так? – всё-таки не удержалась я от вопроса.
- Приказа ослушался, - откликнулся он будничным тоном.
- Что, вот так прямо взял и отказался исполнять? – изогнула брови я.
- Так прямо взял и отказался.
- Что же это был за приказ?
Он продолжил застёгивать рубашку, будто не услышал вопроса. Понятно: не ответит. Возможно, даже если его будут бить хлыстом.
- И часто ты так отказываешься?
Короткий взгляд прямо в глаза, опять вопреки всем существующим правилам.
- Иногда.
В целом понятно. Если бы часто, парня давно бы не было в живых. Ему хватило инстинкта самосохранения это понять. Но он оставил за собой право время от времени взбрыкнуть. Чтобы не полностью потерять себя в «культуре», частью которой оказался. Уж не знаю, при каких обстоятельствах, но в том, что он не родился рабом, можно не сомневаться. И вот за это право изредка «так прямо взять и отказаться» он был готов заплатить цену. Своего рода стратегия выживания, в данном случае – психологического.
Я погасила лампу, парившую над столиком, создала другую непосредственно над книгой и погрузилась в чтение.
Глава 4
Проснулась я снова в гордом одиночестве. Завтрак на этот раз подавали непосредственно в спальню: видимо, после вчерашнего празднования гостьи страдали от тяжёлого похмелья. Ближе к полудню горничная помогла мне собрать вещи. Всё, как и обычно, поместилось в один сундук, не считая незначительных мелочей в ридикюле и более значительных – под корсетом.
Я распахнула окно и с удовольствием вдохнула свежий воздух. Недавно прошёл дождь, и ветер донёс до ноздрей запах влажной почвы. По небу плыли низкие, объёмные облака. Наконец-то в путь! Дорогу, в отличие от познания новых культур, я любила.
В дверь вежливо постучались.
- Входите! – столь же вежливо ответила я.
Дверь сперва приоткрылась совсем чуть-чуть, затем широко распахнулась, и на пороге возникла герцогиня. За её спиной стояли горничная и лакей, готовые по первому слову помочь с вещами, но пока не рискующие мешать господам.
- Я была очень рада познакомиться с вами!
Герцогиня подошла ко мне, разводя руки. Мы обнялись, не крепко, конечно, а так, как здесь было положено, аккуратно коснувшись рук и плеч друг друга.
- Я тоже счастлива знакомству, ваша светлость!
- Ну что вы, к чему нам церемонии? Для вас я просто Оделия.
Я выразительно кивнула, давая понять, что ценю такую честь.
- Полагаю, мне пора.
Я продемонстрировала полностью собранный сундук, закрытый на засов, чтобы вещи случайно не выпали, если он перевернётся по дороге. Ридикюль уже висел у меня на руке.
- Время пролетело так быстро! – вздохнула герцогиня. – Надеюсь, вас ждёт лёгкая дорога. Может быть, я могу что-нибудь для вас сделать, прежде чем вы уедете? Между прочим, о вине я распорядилась! Оно уже у вас в карете. Но если я могу ещё чем-нибудь быть полезна…
Она не спешила отводить вопросительный взгляд, давая понять, что её слова – не только дань вежливости.
Я закусила губу. Одна мысль пришла мне в голову, но, признаться, я предпочитала поскорее её отогнать.
- Ну же, смелее! – воскликнула герцогиня. – Я же вижу, что-то есть!
Боже, зачем я сама создаю проблемы на свою голову? Не в первый раз задаюсь этим вопросом.
Но решение было принято, и я резко выдохнула, словно готовилась прыгнуть в холодную воду. Признаться, тёплой в наших озёрах и не бывало.
- Как вам известно, последние два вечера ко мне приводили одного вашего раба. Я бы хотела его купить.
- Всего-то? – с изумлением спросила Оделия. – Вы так колебались, что я подумала, речь пойдёт по меньшей мере о каком-нибудь полотне знаменитого художника из галереи. О чём разговор, моя дорогая, не надо покупать, давайте я вам его подарю в знак моего расположения.
- О нет, ваша светлость, принять такой подарок я не смогу. Но заплатить вполне способна.
- Ну хорошо, как знаете. О ком конкретно идёт речь?
- Признаться, я не знаю его имени. Как-то не до расспросов было.
- Ну конечно, как глупо с моей стороны! Дженни, позови сюда госпожу Макморси, - обратилась она к служанке и поспешила пояснить для меня: - Это наша кастелянша. Она отвечает и за рабов. У неё, конечно, есть помощники, ведь это такая головная боль! Вам очень повезло, что в вашем государстве вовсе нет этого института. Как по мне, сплошная трата ресурсов. Но у нас по-другому нельзя.
Я склонила голову, изображая понимание и сочувствие.
- А в Дилии не возникнет проблем, если вы привезёте с собой раба?
Герцогиня нахмурилась, впервые задумавшись над этим вопросом.
- Нет, что вы, мы имеем полное право привезти раба из-за границы, - заверила я. – Главное, чтобы бумаги были в порядке.
- Бумаги я подпишу. – Герцогиня легкомысленно махнула рукой. – О, Макморси, вы как раз кстати! – просияла она, когда на пороге появилась кастелянша. Запыхавшаяся горничная держалась чуть позади. – Скажите, кого из рабов вы приводили к нашей гостье?
Макморси посмотрела на меня, поджав губы, явно ожидая какой-нибудь пакости. Я ответила подчёркнуто вежливой полуулыбкой.
- Это Альдриг, госпожа.
Оделия нахмурила брови, видимо, пытаясь вспомнить, но потом нетерпеливо передёрнула плечами.
- Вот и хорошо. Наша гостья его покупает. Назовите ей цену и подготовьте правовую грамоту, я подпишу. А как бишь его… - она щёлкнула пальцами, - …Альдрига пусть приведут прямо в карету.
Кастелянше такой поворот явно не понравился. Точнее сказать, её буквально перекосило, что, признаться, доставило мне некоторое удовольствие.
- Госпожа, боюсь, это не самая лучшая идея, - проговорила она, осторожно подбирая слова.
- В самом деле? Почему? – удивилась Оделия.
- Он непредсказуем. Сначала кажется, что его хорошо подготовили, но потом он внезапно выходит из-под контроля. Приходится начинать воспитание заново. Вроде бы справились, вроде бы переломили, всё идёт как надо – и в самый неподходящий момент опять срыв. При всём уважении к госпоже, - совершенно неуважительный взгляд в мою сторону, - она с таким не справится. Я предлагаю заменить его на другого раба, более послушного и комфортного.
- Что скажете, леди Одри? – осведомилась герцогиня.
- Скажу, что госпожа Макморси, при всём уважении, несёт ерунду. – Я нетерпеливо передёрнула плечом. – Я не собираюсь никого воспитывать. У меня нет на это ни времени, ни желания. Мне понравился раб, я готова заплатить за него деньги. Если в дальнейшем он меня разочарует, выгоню, или перепродам, да хоть волкам скормлю в ближайшем лесу.
- Замечательный подход! – одобрила Оделия. – Самый правильный из всех возможных. Вы слышали, Макморси? Пойдите и сделайте, как вам сказали. И не вздумайте заломить цену.
Я не отказала себе в удовольствии окинуть кастеляншу торжествующим взглядом. Не то чтобы я на самом деле испытывала торжество, скорее, мне по-прежнему казалось, что я полезла туда, куда лезть не следовало. Но я отлично знала, что именно такой взгляд разозлит эту женщину сильнее всего, а именно этого эффекта мне хотелось добиться. Не могу точно сформулировать, почему, но такие, как она вызывают во мне особое отвращение. А отказывать себе в маленьких радостях я не привыкла.
Вот так и случилось, что в дорогу я отправилась не одна. Мой чёрный фаэтон-паук, уже запряжённый парой лошадей, поджидал напротив высокого крыльца. Откидной верх в данный момент был поднят: хотя дождь и закончился, но в любой момент мог политься снова. Лакей закреплял сундук на задней части коляски, специально предусмотренной для таких целей. Раба снова привели в кандалах, что в данном случае представлялось разумным: иначе он мог бы сбежать. Его усадили на заднее сиденье, а цепь, немного подумав, прикрепили к той самой багажной полке. Я же поднялась по ступенькам (пассажирам приходилось сидеть достаточно высоко) и устроилась впереди.
- Может быть, всё-таки предоставить вам кучера? – спросила напоследок герцогиня.
- Благодарю вас. – Я отрицательно покачала головой. – Лошади очень чувствительны к магии, поэтому я предпочитаю управлять ими сама. Мне крайне редко по-настоящему требуются поводья.
- Ну что ж, в таком случае, счастливого пути!
Я отправила четвероногим лёгкий ментальный импульс, и они слаженно двинулись вперёд. Фаэтон неспешно покатился по усыпанной гравием дорожке.
Гравий вскоре закончился. Привратник закрыл за нами кованые ворота, и мы поехали по городской улице, мощёной, но так давно или так плохо, что экипаж постоянно подпрыгивал, и это делало поездку весьма дискомфортной. Однако центральные улицы сменились более простенькими, а затем город и вовсе остался позади. Теперь, без риска сбить кого-нибудь из прохожих или столкнуться со встречной каретой, мы поехали быстрее. Дорога была хорошей, и неприятности представляли лишь редкие лужи. Капельки грязи, разумеется, оседали на подоле, но, если предпочитаешь фаэтон закрытому экипажу, без этого не обойтись.
Аккуратно высаженные оливковые деревья вскоре сменились естественной хвойной рощей. До ближайшего поселения было не более десяти минут езды, однако когда от основной дороги отделилась другая, более узкая, я воспользовалась ею, чтобы немного углубиться в лес. Затем самую малость придержала поводья, одновременно давая лошадям мысленную команду остановиться. И наконец повернулась к рабу.
Всё это время мы ехали молча. Он и сейчас не проронил ни слова. Сидел, неудобно вывернув руки из-за цепи, и сверлил меня настороженным взглядом. Я выпустила поводья и, покопавшись в ридикюле, отыскала ключ. Наверное, следовало что-то сказать, но со словами у меня в таких вот нестандартных ситуациях не очень (то ли дело званые обеды и светские рауты, обычная работа, где реплики давным-давно расписаны и заучены). Поэтому я просто перебралась на заднее сиденье, разомкнула кандалы и отбросила в сторону ключ.
Раб по-прежнему молчал и, собственно, не спешил даже шевелиться, явно не зная, чего от меня ожидать. Поэтому я просто потянулась на переднее сиденье за ридиклюлем, извлекла из него грамоту, разорвала на четыре части и выбросила из кареты.
- Всё, здесь расходимся, - сказала я коротко и, наверное, грубовато.
Но не всё ли равно?
Он всё ещё не двигался, разве что взялся руками за запястья, и не отводил от меня испытывающего взгляда. Я возвратилась на переднее сиденье, вытащила из ридиклюля вторую бумагу, протянула ему и снова взялась за поводья.
- Ты мне не нужен, - сказала я, полуобернувшись. – Иди, куда хочешь. Там вольная, имя впишешь сам.
Раб – как его там зовут? не помню, а в документы уже не заглянуть – приподнялся и проследил взглядом за разлетающимися кусочками бумаги.
- Денег не жалко? – нарушил молчание он, когда я уже думала, что не услышу ни слова.
- Мои деньги, - передёрнула плечами я. – Хочу – вкладываю в прибыльное дело, хочу – бросаю на ветер.
- Я заметил.
Судя по выражению лица, имелось в виду что-то вроде «Вижу, что второе ты делать умеешь, насчёт первого сильно сомневаюсь». Кстати напрасно. Финансовая грамотность необходима, когда поднимаешься наверх практически с нуля. Не из нищеты, конечно, но после того, как твой дом сожгли вместе со всем, что было внутри, включая, среди прочего, и ценные бумаги. Впрочем, всё это раба никак не касалось.
- Значит, я могу отправляться, куда захочу?
- Сказала же.
Терпеть не могу повторять дважды. В третий раз – тем более.
- Тогда я предпочитаю ехать дальше. Пока.
Нечеловеческим усилием воли я удержала себя от стона. Вот так. Приехали. Оказывается, я обеспечила себя приключениями ещё сильнее, чем полагала изначально. Я наивно думала, что доеду до безлюдного места, избавлюсь от балласта и преспокойно отправлюсь дальше, путешествуя в одиночестве, как привыкла. А что теперь? Ладно, остаётся надеяться, что он просто хочет убраться подальше от столицы. В целом, это совершенно логично.
