— Упс, — разбрасываю руки в стороны и снова подношу банку к губам. Вместо хмельного солода их обжигает тот самый сладкий поцелуй. Меня всего передергивает — словно я коснулся двух оголенных проводов, да еще и водой для надежности смочили.
Открываю ноутбук, затем почту. Сюда папины люди должны были сбросить досье на малышку Мирру. Все, что она рассказала о себе, — только имя. Гребаное редкое имя, от которого я растекаюсь, как плавленый сыр.
Меня сложно удивить. Поразить глубоко — тем более. Я не ведусь на красоту, на деньги — уж точно. Мое состояние и состояние моей семьи исчисляется миллиардами. Думаю, даже фиктивный брак ради объединения бизнеса — это не про нас.
Но вот Мирра…
— Я ее где-то видел, — брат подсаживается и заглядывает через плечо в открытое на экране досье.
«Мирра Бирн, 20 лет. Отец — Верховный судья, мама — глава благотворительного фонда. Аристократка, представитель старой интеллигенции, живущей по своим законам и правилам».
— Красивая, — говорит то, что я и так вижу.
— Не засматривайся, — лениво отвечаю и скашиваю предупреждающий взгляд. Вкусы на девок у нас всегда отличались, но почему-то относительно Бирн захотелось обозначить.
Брат откатывается назад, выставив вперед ладони. Типа молчит, не претендует.
Я открываю ее фотки и погружаюсь во вчерашний вечер. Одолевает желание присвоить ее, сделать своей. Как игрушку, куклу. Собственность. Чтобы смотреть на нее днями, часами, наблюдать за каждым ее движением, слушать ее голос и смех.
Осталось разработать план.
— Влюбился?
Сминаю пустую алюминиевую банку и бросаю в брата раздраженный взгляд. От заданного вопроса вздрагиваю и морщусь, как если бы перед моим носом поставили килограмм протухших устриц. Даже тошнота подбирается к горлу, а на языке характерный вкус желчи.
Ждановы не влюбляются. Ждановы не любят. Брат прекрасно это знает, но провоцирует, так же зная, как я реагирую на провокации.
Всю свою жизнь я чувствую себя быком корриды, где красная тряпка — те самые слова, задевающие мое нутро. Раз — и я своей яростью протыкаю насквозь свою невинную жертву.
— И как будешь приручать? Девица видная. Папа судья, сама чуть ли не подданная английской короны.
— Не волнуйся, справлюсь. Я обещал вернуться за ней через год. У меня еще уйма времени. Да и на фантазию никогда не жаловался.
— Ты улетаешь через неделю, еще через неделю найдешь юную англичанку, фанатеющую от твоего акцента, и забудешь про дочку судьи. Увидишь!
Брат забирает скомканную бутылку и уходит, оставляя меня одного.
Я долго читаю досье на мисс Бирн, изучаю все профили в соцсетях. Мне высылают даже такие данные, которые разглашают только по судебному решению. Тайна и прочая фигня. С моими деньгами разрешено все.
Облизываюсь, представляя, как загоняю ее в свою клетку, а наивная Мирра пока тихо посапывает у себя в комнате. Завтра она проснется, пойдет на пробежку, затем в эту свою Академию Рейвенс. А я… я буду рядом. Незримо, тихо, как тень.
Через неделю, как и планировалось, я вылетаю в Лондон, где учусь в маленьком городке Нордтаун — маленьком, но лишь для одного процента людей на Земле. Посещаю лекции, общаюсь с друзьями, трахаюсь.
Ровно через десять дней мне по почте приходит увесистый пакет. Охрана сразу проверяет, не опасна ли посылка, потому что никаких заказов я не оформлял.
Я Жданов Артемий, мой отец один из богатейших людей Земли, и у него сотни врагов и завистников. Надо всегда быть начеку.
Зря волновался.
— Придурок, — смеюсь во все горло, понимаю, что это «тайная» посылка от брата. Засранец решил пощекотать всем нервишки.
«Спорим? Будешь моей»— напечатано на первой странице.
Переворачиваю.
«Акт 1. Одержимость».
Я зачитываюсь до утра. А еще через день приступаю к выполнению. Мирра будет моей ровно через год и пять месяцев.
Глава 9. Мирра
Мы едем по серпантину в горы все выше и выше.
— М-м-м, и долго еще? — спрашиваю, запинаясь, и нервно поправляю волосы.
Солнце к этому времени касается линии горизонта. Какие-то двадцать-тридцать минут, и на побережье опустится ночь.
— Потерпи самую малость.
Осматриваюсь в поиске пути к спасению. Скорость машины немаленькая. С одной стороны дороги обрыв, с другой — лес. В наших краях обитает различная живность, в том числе и ядовитая. Бежать от Жданова едва ли лучшая из моих идей.
— Ты в курсе истории, произошедшей здесь с одной из учениц Академии? — постукиваю пальцами по своему рюкзаку на коленях.
— Ты про Стеллу Юсупову?
— Именно. Сейчас ты везешь меня на вершину горы, с которой у меня не очень приятные ассоциации. Мы со Стеллой неплохо общались до того, как...
— Ложь, — говорит уверенно, бросив многозначительный взгляд сначала на меня, потом на мои колени.
У меня учащается дыхание. А радужка его глаз приобрела оттенок древесной коры.
Я фыркаю, выдавая себя.
Стелла же никогда не значилась в списках в моих друзей. Мы ни разу не делились секретами, не одалживали друг другу одежду. Наше общение длилось от силы пять минут. И когда мой брат Руслан расстался с Юсуповой, я только выдохнула.
Но откуда об этом знает Артем? Это продолжает тревожить.
— Это очень странный страх, Мирра. Человек, что хочет сделать тебя своей, вряд ли станет сталкивать с вершины горы, — Артем сбрасывает скорость и плавно притормаживает.
Внутренний голос разума осыпает критикой. Жданов, как всегда, оказывается прав — или, точнее, его выводы просто логичны. Хочется выругаться из-за собственной поспешности и взволнованности.
Артем сворачивает на подъездную дорожку, усыпанную гравием. Мелкий камень белый-белый, будто бы светится.
— Что это за место?
— Мой дом.
Круто поворачиваю голову до хруста в шее. Перед глазами расплываются черные пятна.
Писк брелока в руках Жданова, и мощные черные ворота открываются. Мы заезжаем на ухоженную территорию с зеленым газоном и множеством цветущих кустарников.
— Это уже слишком, — говорю с жаром.
Скрещиваю руки на груди, отгораживая себя от «опасности». Так и сердце удерживаю внутри грудной клетки. Оно бьтся в ужасающем темпе.
— Слишком что? — насмешливо произносит, близко подъезжая к парадному входу дома в стиле неоклассицизма.
Как только Артем останавливается и щелкают замки блокировки, открываю дверь настежь и выбираюсь на свежий воздух. Куда идти не знаю. Я в панике мечусь то в одну сторону, то в другую.
Банально боюсь оставаться с Артемом один на один, на его территории, что незнакома мне.
— Одногруппник позвал в гости. Согласен, ситуация из ряда вон, — Жданов наблюдает за моими действиями с насмешкой на лице, пока я не останавливаюсь в своих трепыханиях.
Возьми себя в руки, Мирра! Он обычный мажор!
— Не «позвал», а вынудил сесть в машину и увез в неизвестном направлении. Я могу сказать, что это похищение, — шагаю на Артема, пытаясь за его спиной рассмотреть детали дома.
Светлый кирпич, два этажа, кованые небольшие балкончики. В гостиной панорамные французские окна с выходом к зоне отдыха и бассейну. Дом раза в три, если не в четыре, меньше нашей усадьбы.
— Я пригласил тебя в гости, как и обещал год назад. Помнишь? Ты села в машину сама, и за весь путь не коснулся тебя ни разу. А мне не терпелось. Ворота открыты, ты спокойно можешь выйти и добраться до дома. Держать девушку силой не в моих правилах. Кажется, об этом упоминал ранее. Когда ты уже будешь меня слушать?
Обернувшись, вижу, как солнце практически скрылось за горизонт. Выходить за пределы дома и идти пешком — дурость. Да и в какую сторону податься?
Провожу кончиком языка по сухим губам. От волнения у меня случилось обезвоживание.
— Ты живешь с родителями? — киваю на окна, в которых горит свет.
— Нет, — спокойно отвечает, возвращая внимание брелоку, где замечаю связку ключей. — Отец давно в Лондоне. Мать я почти не помню, она рано умерла. Мне едва исполнилось пять.
— Значит, ты здесь… один?
С интересом смотрю на разросшиеся зеленые растения в больших темно-коричневых горшках.
— Есть повар, но он готовит утром на весь день и уходит. Раз в неделю вызываю уборщицу. Садовник работает, пока я на учебе, — мы не пересекаемся. Не люблю чужих людей у себя дома.
Каждый мой шаг по вычищенной плитке звучит довольно громко. Я разворачиваюсь на мысочках лицом к Жданову. Он пристально за мной наблюдает. От его взглядов в горле застревает ком. В этот момент мы одновременно вспоминаем события той ночи.
Я так же села к нему в машину, ругая себя за опрометчивость и глупость. Только полная дура могла сесть к незнакомцу в машину. Как подумаю, что он мог оказаться маньяком или насильником, так тело парализует животным страхом.
Артм оказал мне услугу. Затем мы смеялись на заднем крыльце клуба, и, когда Жданов позвал прокатиться, я была не в состоянии отказаться. Он… поразил меня. Я почти влюбилась за какой-то там час!
Жданов открывает входную дверь ключом и, приложив палец к панели в коридоре, снимает сигнализацию.
— Не помню, чтобы у нас строили такие дома, — продолжаю осматривать интерьер.
Здесь светло, везде чистота. И все довольно современное, совсем не стиль студента-мажора.
— А ты знаешь все дома в округе? — Артем следует за мной.
Его навязчивое внимание каждой клетке моего тела расходится теплом по коже, и мне становится жарко. Я скидываю с себя пиджак, оставаясь в блузке.
— У нас здесь в основном старинные усадьбы. Раньше это место пользовалось большой популярностью у интеллигенции, вот они и настроили себе домов.
— Наслышан. Но жить в усадьбе не для меня. Я не люблю прошлое. А ты?
— А я живу в усадьбе. Родилась здесь и не собираюсь что-либо менять.
— Но мой дом тебе нравится, — перегораживает мне путь и, коснувшись пальцами подбородка, мягко заставляет приподнять голову.
По телу разливается озноб. Зря я сняла пиджак. Взглядом ищу, куда его бросила, из головы все повылетало.
— И тебе он подходит, — продолжает говорить с уверенностью. — Из спальни открывается вид на верхушки деревьев и море. А окна ванной выходят на горы. Бассейн ты уже видела. Кухня современная. Тебе должна также понравиться гардеробная.
Все, что он описывает, чудесно. Если это так, то дом действительно восхищает,и… он мне нравится. Но каждое слово прозвучало как идеальный план по порабощению.
Вот здесь ты будешь спать и видеть море, а вот здесь — горы.
Бр-р-р!
— Голодна? — спрашивает, быстро меняя тему.
Сбежать уже не получится, надо позволить Артему показать мне все, что он и хотел. Пока Жданов не завершит задуманное, дверца не откроется.
— И что предлагает твой утренний повар на ужин?
Радостная улыбка трогает его губы.
Отравить не отравит, да и после перенесенного стресса проснулся смертельный голод. Почему бы не перекусить? И у меня будет шанс узнать новогоАртемия Жданова.
— Бефстроганов, киноа, салат из свежих овощей. На десерт домашнее мороженое с карамелью и фруктами: манго, ананас, инжир, есть корзиночки с ягодами, которые ты не любишь. А потом мы перейдем к делу.
— К какому?... — глаза расширяются.
— Как Мирра Бирн будет отдавать свой голос за Артемия Жданова на выборах председателя совета, — впервые Артем закатывает глаза, и я вижу его усталость. Не привык этот Жданов к тому, что есть упрямые девушки.
За всей этой суетой с похищением, одиночным проживанием и поваром по утрам я забыла о первой причине, почему я здесь. Вот блин!
Глава 10. Мирра
— Благодарю за ужин, — промакиваю губы салфеткой и отодвигаю от себя тарелку.
Артем смотрит на меня, не моргая вовсе. Жадно впивается в мое лицо взглядом, не позволяя мне дышать свободно.
— Что предпочитаешь на завтра? Сделаю заказ повару, — берется за телефон и смотрит на меня вопросительно.
Пренебрежительно посмеиваюсь. Жданов не просто упертый, а одержимый мной парень. Он… помешался!
— Завтра я предпочту ужинать дома.
