Страница 12 из 15
— Потому что я знаю, кто лучше всех в этой стране разбирается во всякой чертовщине, князь, — усмехнулся Император. — И ещё одно... Подготовь нормальный чай. Я лечу следом. Этот допрос я хочу видеть лично.
Я посмотрел на Арни, который как раз оторвал рог от каски убитого вожака и примерял его к своему плечу.
— Собирайся, киборг. У нас намечаются смотрины.
* * *
За полчаса в подвале Башни оборудовали изолятор.
На защите не экономили. Стены обшили листами зачарованного свинца, и поверх них наложили три слоя антимагических сеток. Артефактные генераторы по углам гасили помехами любые ментальные частоты. Под потолком висели шесть штурмовых дронов; все плазменные резаки смотрели в центр комнаты.
За бронированным стеклом в смежном помещении устроили пункт наблюдения. Ольга сидела у ноутбука в очках, с кружкой кофе в одной руке. Пальцами свободной руки она нервно стучала по клавишам, проверяя давление и энергофон в камере. Рядом завис Сириус. Если понадобится, он в любую микросекунду накроет пленника куполом абсолютной изоляции.
Тяжёлый транспортный конвертоплан приземлился прямо на площади перед Башней. Дроны-погрузчики споро сгрузили массивный контейнер с предупреждающими знаками биохимической и магической опасности и на грузовой платформе уволокли его в подвал.
А спустя десять минут на ту же площадку, взметнув тучи пыли, сел личный шаттл Государя.
Александр Пятый вошёл в подвал пружинистым шагом. Полевой китель на нём был простой, без знаков различия, но по взгляду сразу становилось ясно, кто здесь государь. Император сухо кивнул Ольге за мониторами. Та едва не выпустила кружку, а он уже повернулся ко мне.
— Ну что, Феликс, готов к сеансу экзорцизма?
— Всегда готов, Ваше Величество. Но условия прежние: говорим через стекло или внутри камеры, но вы не вмешиваетесь, что бы там ни происходило.
— Договорились, — прищурился Император. — Я здесь чисто в качестве зрителя. Уж больно интересно посмотреть, как ты будешь раскалывать того, об кого обломала зубы лучшая разведка Китая.
Мы подошли к гермодвери. Контейнер уже вскрыли, и пленника перевели в камеру.
Я заглянул через смотровое окно.
Орк сидел в центре комнаты. Кресло под ним было вмуровано в пол, пленника держали массивные адамантиевые кандалы. Двухметровый исполин был затянут в разорванный, но ещё вполне узнаваемый мундир: глубокий ультрамарин, золотые эполеты... Вместо правой руки — тяжёлый кибернетический протез из тёмного сплава. В его швах медленно пульсировали синие искры.
Сломленным он не выглядел. По здоровенной морде с подпиленными клыками было видно, что здешних хозяев он глубоко презирает. Да и всё вокруг удостаивал лишь снисходительного внимания.
Я щёлкнул замком и шагнул внутрь камеры. Дверь за моей спиной с шипением запечаталась. Император остался стоять у смотрового стекла в коридоре.
Орк медленно повернул ко мне голову.
— Чего сидишь, зубы скалишь? Понимаешь, куда попал? — произнёс я на гортанном наречии местных лесных кланов.
Орк издал вибрирующий звук, похожий на утробный смех.
— Очередная лысая обезьяна выучила три слова и возомнила себя хозяином, — прохрипел он на том же примитивном диалекте. — Убей меня, мясо. Ничего вы от меня не узнаете. Слишком примитивны, чтобы даже осознать величие нашей поступи.
Я помолчал пару секунд, скрестил руки на груди и заговорил на языке Высокой Космической Орды:
— А если мы перейдём на наречие тех, кто умеет зажигать плазменные двигатели?
Ухмылка сразу сползла с клыкастой морды. Орк замер, перестал дёргаться и уставился на меня ошалелыми глазами.
— Ты... — выдохнул он на чистейшем орочьем диалекте. — Откуда низшему червю известна священная речь?!
Вместо ответа я поднял правую руку и принялся вычерчивать пальцами в воздухе силовые линии.
Магия Техносов опиралась на строгую геометрию пространства, направляющую поток сырой энергии. Между пальцами послушно вспыхнули золотистые контуры, и расчётные знаки подавления материи легли поверх ровных кругов. Обычная сигнатура допроса, я составил эту схему ещё в прошлой жизни.
Орк уставился на светящиеся символы, зрачки его сжались в крошечные точки. Тяжёлый протез мелко затрясся, с тихим лязгом ударяясь об опору, а тёмно-оливковая кожа на морде пленника на глазах стала грязно-серой. Казалось, всю кровь из этой туши выкачали разом.
Он узнал эти знаки, их невозможно было спутать ни с чем. Эти глифы были выжжены в исторической памяти его расы так же глубоко, как страх перед Пустотой.
Адамантиевые цепи натянулись и лопнули, не выдержав чудовищного рывка. Но орк не бросился на меня. Двухметровая туша сорвалась с кресла и рухнула на колени, с размаху впечатав лоб в пол у моих ног.
— ПРИВЕТСТВУЮ ТЕБЯ, ПОВЕЛИТЕЛЬ РОЯ! — взревел он не своим голосом, от ужаса срываясь на визг. — НЕ УНИЧТОЖАЙ! СМИЛУЙСЯ НАД НЕДОСТОЙНЫМ!
Он снова и снова бил лбом в пол, не смея поднять глаз.
За бронированным стеклом Александр Пятый стоял с открытым ртом. Бокал с недопитым коньяком выпал из его пальцев и с хрустальным звоном разлетелся об пол. Государь даже не посмотрел вниз. Там, в камере, двухметровый космический монстр бился в истерике перед двадцатилетним русским князем, и оторваться от этого зрелища император не мог. Он молча офигевал.
Да уж, память поколений — забавная штука.
В моей прошлой жизни космические орки были той ещё занозой в заднице. Зелёные консервные банки в силовых экзоскелетах. Им бы только грабить, размножаться и жечь дотла всё, что не зелёное. Плодились они со скоростью плесени, а свои безумные корабли собирали из всего, до чего могли дотянуться загребущие лапы.
Они не знали страха и плевали на дипломатию, ровно до тех пор, пока их пути не пересеклись с моим Роем.
Я хорошо помнил тридцать лет войны и почти семьсот пятьдесят миллионов потерянных боевых машин. Даже для меня потери были огромными: все верфи пришлось на целый год перевести в режим максимальной перегрузки. Орда же лишилась всего. Пятнадцать материнских дредноутов я лично распылил на атомы. Каждый был размером с планетоид и служил ядром целого флота. Пятнадцать флотов просто перестали существовать, обратившись в холодный космический мусор.
После этого выжившие кланы сложили сказку о Повелителе Железной Саранчи, чьё прозвище запрещалось произносить вслух под страхом вырывания языка. И вот теперь живое воплощение этой сказки стояло перед их потомком.
Я положил ладонь на затылок орка и ощутил дрожь. Техномагия прошла сквозь его череп, и я подключился напрямую к нейросетям пленника.
Ментальные блоки, о которые сломали зубы китайцы, рассыпались за наносекунду. Допрос можно было вести, даже не дожидаясь ответов: память орка я читал как открытую книжку.
Орк даже не понимал, насколько я сейчас слаб. Триллионного Роя за моей спиной не было, силу ограничивала хрупкая человеческая оболочка, но пленник этого не видел. Раз уж я стоял перед ним, значит, конец света наступил. По его разумению, железная саранча уже жрала пустоту на орбите этой несчастной планеты.
— Говори, червь, — произнёс я на Высоком Орочьем. — Зачем вы здесь?
Орк заговорил, захлёбываясь и размазывая по полу сопли:
— Великая Армада... Клан Звёздных Свежевателей! Нас ведёт Верховный адмирал Грак-Тор! Мы пришли за Сердцем!..
Он выкладывал всё, что знал, и подтверждал то, о чём я уже догадался.
Земля не была случайной целью. У орков она была известна как легендарный Запретный Мир: внутри него билось уникальное Живое Ядро запредельной плотности. Они хотели вырвать его и использовать как бесконечный источник энергии.
Но куда важнее для них было другое свойство ядра. Под действием его эманаций молодняк созревал бы за год вместо десяти лет. Миллиарды бронированных берсерков ежегодно — с таким пополнением они могли залить зелёной волной всю Многомерную.
— Кто ты сам? — спросил я, перебирая узлы его памяти.
— Драг-Зул... Генерал-наследник Третьей Пустотной Когорты, — прохрипел он. — Я был изгнан... осквернён... Я потерпел поражение на дальних рубежах и лишён права носить родовые цвета! Моя капсула была сбита, когда я искал искупления в авангарде!
Он поднял на меня глаза. Безумный ужас в нём остался, но к нему вдруг примешался восторг — фанатичный и до нелепости щенячий.
— Великий... Повелитель... Я знаю, что моя жизнь оборвётся здесь. Но умоляю тебя об одной милости! Перед тем, как твои машины обратят меня в прах... позволь мне увидеть Рой хоть одним глазом! Позволь узреть истинную смерть, о которой слагали гимны наши древние шаманы!
Для него мой Рой был абсолютом — высшим хищником, божеством разрушения, перед которым не стыдно пасть на колени.
Я медленно убрал руку с его головы и выпрямился.
— Поживи пока, Драг-Зул. Всё возможно. Но пока сиди тихо и не отсвечивай.
Я повернулся и пошёл к выходу. Дверь с шипением открылась.
Александр Пятый всё ещё стоял у стены, судорожно стиснув правой рукой рукоять парадного клинка. Глядел он на меня так, словно я только что стащил с себя человеческую кожу, а под ней оказались щупальца древнего бога.
— Феликс... — выдохнул Государь. — Что... ЧТО ЭТО БЫЛО?!
Мы поднялись наверх, в просторный кабинет, в котором был оборудован мой временный штаб.
Ольга всё ещё сидела за ноутбуком и от волнения догрызала ноготь на большом пальце. Увидев, с каким белым лицом входит император, она благоразумно вжалась в кресло и уткнулась в экран, сделав вид, что слишком занята кодом, чтобы замечать нас.
Я подошёл к столу, налил себе холодной воды из графина, залпом выпил и повернулся к Сириусу.
— Разворачивай тактическую карту сектора на полный масштаб.
В воздухе вспыхнула трёхмерная проекция Земли — красные точки горели по всей поверхности планеты.
— Итак, — я опёрся кулаками о стол. — Картина предельно ясна. Орки готовят захват ядра. Чтобы протащить сквозь пространство гравитационные захваты такого калибра, им нужно развернуть ровно сто пространственных якорей — сто гигантских порталов, работающих синхронно. Сколько у них готово сейчас?
Сириус вывел расчёты:
— По предварительным данным разведки и показаниям пленного — активно ровно семь процентов, то есть семь якорей из ста. Остальные точки находятся в стадии формирования или блокированы войсками.
— Семь из ста... — я постучал пальцем по столу. — Время играет на нашей стороне, но недолго. Нам не нужно обороняться по всей планете, это бессмысленно. Наша задача проста: вычислять и гасить эти пространственные якоря быстрее, чем эти зелёные инженеры успевают их стабилизировать.
— Но для ударов по планетарным якорям у нас банально не хватит радиуса действия текущих дронов, Повелитель! — заметил Сириус. — Нам нужна орбитальная группировка. Нам нужен...
— Проект «Дредноут», — закончил я за него. — Пора переходить от слов к делу. Что по Кубу? Насколько он готов заложить верфь?
Сириус на мгновение завис, прогоняя диагностические матрицы:
— Структурная компрессия позволяет начать формирование стапелей. Архитектура разработана. Энергетические контуры выдержат. Но, как я уже докладывал, нам катастрофически не хватает редких космических материалов. Звёздная медь, астральный феррум, нуль-металл... Без них мы не сможем стабилизировать реактор судна такого тоннажа. Мы упёрлись в сырьевой тупик.
Я усмехнулся и достал из сумки трофейный плазменный карабин, который прихватил с утреннего поля боя.
— А ну-ка, внимательно просканируй эту железку ещё раз.
Сириус направил на карабин лазерный луч. Через секунду-другую из дрона донёсся сдавленный свист, словно он подавился:
— Анализ состава... Четыреста пятьдесят граммов чистейшей звёздной меди! Сто двадцать граммов титанового сплава глубокой вакуумной ковки в ствольной коробке! Повелитель... это же...
Я не выдержал и громко расхохотался.
— Эти гении конспирации прислали на Землю кучу бойцов, переодетых в дикарей! И вооружили их оружием со своих космических арсеналов! Металл сам пришёл к нам на планету своими ножками! Всё, что нам нужно сделать — это перебить всех замаскированных уродов и пустить их драгоценные пушки на переплавку в Куб!
— Гениально... — прошептал Сириус. — Мы разберём их армию на запчасти для нашего флагмана!
Внезапно голографическая карта Земли дёрнулась, и десятки новых красных меток начали вспыхивать по континентам.
— Повелитель! Экстренное сообщение от глобальной сети мониторинга! Количество активных пространственных аномалий на планете... только что удвоилось! Четырнадцать готовых якорей! Они форсируют процесс! Враг понял, что маскировка сорвана, и пошёл в открытую!
Меня охватила расчётливая ярость Повелителя Роя. Орки больше не прятались. Теперь от того, кто кого опередит, зависело наше выживание.
Я подошёл к передатчику, связывающему кабинет с подвальным изолятором, нажал клавишу связи и произнёс на чистейшем Высоком Орочьем:
— Ну что, генерал Драг-Зул... Ты молил богов о том, чтобы увидеть мой Рой хоть одним глазком перед смертью? Так вот, готовься, генерал. Скоро ты его увидишь.
Я отключил связь и не спеша обернулся к императору, чуть усмехнувшись. Александр Пятый, владыка полумира, смотрел на меня в полном потрясении. Всё, что он считал привычным и понятным, я только что разнёс на куски. Такого в его мире попросту не могло быть, а оно происходило у него на глазах.
— Ну а теперь, Ваше Императорское Величество... когда все формальности улажены, а карты раскрыты... Думаю, мы наконец-то можем спокойно, по-настоящему поболтать. Вы не против?
Император Всероссийский опустился в кресло медленно и неловко: ноги плохо его слушались. С трудом сглотнув, он хрипло выдавил:
— Наливай, Феликс... Кажется, мне понадобится что-то покрепче чая.
Глава 8
Я подошёл к шкафу у стены, достал из бара пузатую бутылку выдержанного коньяка и большую чайную кружку с гербом Уссурийского гарнизона. Налил щедро, почти до самых краёв, и придвинул её по столешнице к императору.
Александр Пятый обхватил кружку, поднёс к лицу и жадно глотнул. Глоток вышел здоровенный, а он даже не поморщился.
Я же опёрся бёдрами о край стола, скрестил руки на груди и уставился на мерцающую голографическую карту Земли. По материкам пульсировали четырнадцать красных маркеров — будто кровавые язвы проступили на карте. Четырнадцать готовых пространственных якорей из сотни.
Паршиво. Всё складывалось максимально паршиво.
Время мы упустили. Я снова и снова прикидывал сроки, но расчёты не менялись, хоть ты тресни. Создать здесь, на изолированной планете, оборону нужного масштаба и мощности я уже не успевал. Чтобы она работала как положено требовалось время, которого у меня не было.
Конечно, оставался проверенный путь абсолютной тирании. Пользуясь княжеским титулом и шоком властей, можно было объявить тотальную мобилизацию, экспроприировать все государственные склады до единого гвоздя, обчистить золотовалютные резервы, подчинить заводы и согнать половину населения Империи на круглосуточную штамповку примитивных боевых платформ. Залить тайгу миллионами корявых гусеничных дронов, выжать планету досуха.
Но у меня были свои принципы. Я не собирался опускаться до банального мародёрства и воровать всё, до чего дотянусь. Это не мой стиль.
И всё же шансы оставались. Небольшие, но зацепиться ещё было за что.
Главная проблема — мир оставался наглухо закрытым. Даже назвать его планетой с ограниченным доступом язык не поворачивался: здесь был изолирован весь сектор пространства. Плотнейшие пространственные помехи, искажения метрики, слепые зоны, хаос... Мой основной Рой бороздил просторы Многомерной Вселенной, а эту точку снаружи нащупать не мог. Тут вся его мощь оказалась бесполезна: дроны видели на месте сектора только мёртвое гравитационное ничто.
Многомерная явно обожала дурацкие шутки. Какие-то космические орки на своих слепленных из мусора посудинах умудрялись просачиваться через порталы и якоря. А мои совершенные дроны упирались в барьер. Вот тебе и техническое превосходство.
Впрочем, законам Вселенной это не противоречило. Могли бы боевые единицы Роя проникать на закрытые планеты извне — я бы давным-давно вскрывал такие миры пачками, как консервные банки. Дело было ещё и в природе самих существ. Орки — живые, биологические. Пёрли тупой массой на слепом инстинкте. За ними не стояла единая воля высшего порядка, не было у них и индивидуального слепка, который резонировал бы на всю галактику.
Моих же дронов создал я сам. Каждый нёс частицу моей конструкторской мысли и воли. У других владык Многомерной всё работало точно так же. Костяной Скульптор ни при каких раскладах не смог бы забросить в закрытый мир свои костяные армии: те были порождением его личной сути. Или вот Механический Пастырь со своими легионами...
