Фини все еще корпела над рисунком, и голос тети Лиз, звавшей на веранду пить чай, застал ее врасплох.
Бабушка сидела в кресле из синей лозы, чем-то неуловимо напоминая Шаль-Которая-Себя-Вяжет, только без вязания. Фини инстинктивно попятилась, но умоляющий взгляд Лиз ее остановил. Судя по поджатым губам бабушки Эльвиры, они уже успели перекинуться с тетей парой колких фраз.
Да и сливовый пирог с сахарной корочкой на столе выглядел очень аппетитно. И целая миска финикового печенья, за лето действительно ставшего в их семье самым любимым.
Фини обреченно уселась на небольшую табуретку, оказавшись прямо напротив бабушки.
Пока тетя Лиз слегка дрожащими руками раскладывала по тарелкам аппетитные куски пирога, бабушка не сводила с Фини цепкого, изучающего взгляда.
– Итак, Финиста, как твои дела? – спросила она, когда молчание довольно опасно затянулось.
– Ну, в общем, неплохо.
– Неплохо… – повторила бабушка. В ее голосе сквозило недовольство. – И чем ты занимаешься целыми сутками?
– Рисую.
– И что рисуешь?
– Разное… – уклончиво ответила Фини.
– И все-таки?
– Ну-у, всякое фантастическое… из головы.
Бабушка неодобрительно крякнула. Подвинула к себе чашку чая, сделала небольшой глоток. И снова продолжила допрос:
– Как твои сны, ты хорошо спишь?
Фини вскинула непонимающие глаза:
– В целом нормально…
– А кошмары? Кошмары бывают?
– Бывают, – не стала кривить душой Фини. – Но нечасто. И я умею с ними справляться.
Бабушка протяжно и насмешливо хмыкнула.
Фини нахмурилась. Честно говоря, она не знала, как относиться к бабушке. Раньше та была сноволшебницей, но после того, как на нее наложили Сонную Розу, она не могла пройти в Снореальность… Так стоило ли ей рассказывать о сномагии? Наверняка это ее огорчит.
Лучше сделать вид, что все у них, в общем-то, обычно и нормально. Фини откусила большой кусок пирога.
– Как твоя новая школа? – снова задала вопрос бабушка. – Я слышала, там преподают изобразительное искусство?
– Креативное рисование, – мужественно поправила тетя Лиз. – К нам приходил учитель. Он выглядел очень… компетентно. Такой харизматичный. – И она кокетливым жестом заправила прядку волос за ухо.
Бабушке это, конечно, не понравилось.
– Что еще за учитель? – поджала она тонкие губы. – Почему это он пришел к вам? Как его зовут?
– Его зовут Кайлих, – покорно отозвалась Лиз. На ее лице заиграла легкая смущенная улыбка.
Лицо бабушки окаменело. По всей видимости, имя произвело на нее самое неприятное впечатление.
– Ка-а-айлих? – протянула она с презрением. – Что за странное имя… Наверное, это прозвище?
– Почему? – искренне удивилась тетя Лиз. – Мне кажется, это скандинавское имя. Красивое и мужественное. – Ее глаза вновь затуманились.
Бабушка не удостоила тетю даже взглядом. Вместо этого она в упор посмотрела на Фини:
– И как тебе твой новый ментор, Фини?
– Классный, – не стала темнить девушка. – Его уроки очень интересные… Только он пока мало меня обучает… Но ребята, э-э… другие ученики помогают мне.
Бабушка не сводила с нее пристального взгляда. А Фини запоздало поняла, что бабушка назвала Кайлиха ментором, а не учителем.
– Тебе надо уйти из этой школы, – произнесла бабушка. – Тебе не нужны учителя. Твоя магия в другом.
– Магия? – очнулась тетя Лиз. – Что вы имеете в виду?
– Я имею в виду, что у тебя есть своя цель, Фини. Поклянись, что ты уйдешь из этой школы.
– Я против, – решительно произнесла тетя Лиз.
Они заспорили. Бабушка настаивала, что Фини должна прекратить заниматься рисованием – что простым, что креативным, особенно у какого-то Кайлиха! И грозила походами к психологу. Тетя Лиз упорно защищала и рисование, и Кайлиха.
Фини потрясенно молчала. Поведение бабушки серьезно озадачило ее. Почему она не хочет, чтобы Фини училась у Кайлиха? Да и вообще, что-то больно много она знает про Снореальность. Точно ли она все забыла? Права проклятая Инфанта, что-то здесь не сходится…
– А вы точно не ходите в… сны? – спросила она, когда в споре возникла пауза.
Бабушка глянула на нее очень сердито и вдруг произнесла:
– Думаю, мне надо переехать к вам.
У Фини и тети Лиз одновременно приоткрылись рты.
– Только не это, – вырвалось у Фини. Впрочем, ей тут же стало неловко, и она поспешила объясниться: – Мы еще не освоились здесь, надо много чего сделать…
– Вот я и помогу вам освоиться, – решительно напирала бабушка. – А заодно займусь твоим воспитанием.
– Нет-нет, мы сами, – снова запротестовала Фини и беспомощно оглянулась на тетю.
– У вас есть свой большой дом, за которым тоже надо присматривать. – Тетя Лиз наконец обрела дар речи и решительно встала. – У нас же все под контролем, и помощь нам не нужна.
– Еще как нужна, – не сдавалась бабушка и тоже встала с кресла.
В эту минуту они с тетей Лиз выглядели как два боксера перед поединком.
– В саду запустение, крыльцо скрипит, – принялась перечислять бабушка Эльвира. – В доме не убрано, сплошная грязь… И главное, дети без присмотра, ходят куда попало… Поэтому решено: я буду жить здесь.
Она вновь уселась в кресло, демонстративно скрестив руки на груди.
Внезапно хлопнула форточка в каком-то из окон, что-то прогрохотало на втором этаже, словно ветер пронесся по дому. Вдобавок где-то стали бить часы – громко, надрывно и даже зловеще, словно о чем-то предупреждали.
Бабушка Эльвира сгорбилась. В ее глазах промелькнуло беспокойство.
– Ах так, – протянула она, – ну, предатель… изменник… Дай до тебя только добраться, посвоевольничаешь у меня…
Словно в ответ у кресла из синей лозы подломилась ножка, и бабушка с криком упала прямо на дощатый пол веранды. Впрочем, уже в следующий миг она довольно резво вскочила.
– Ах вот ты как! – грозно выкрикнула она, ни к кому конкретно не обращаясь. – Ну я тебе это припомню…
Бабушка вдруг выругалась на каком-то неизвестном Фини языке. После этого она решительно направилась в дом, сорвала с вешалки свою белую шаль и, быстро накинув ее на плечи, спустилась в сад. Через миг скрипнула калитка.
Тетя Лиз задумчиво проводила ее взглядом, а затем наклонилась к Фини:
– Послушай, дружок… А у нас тут есть часы с боем?
– Слышу в первый раз, – пожала плечами та. – Можно мне еще кусочек пирога?
– Конечно, – кивнула тетя Лиз улыбаясь. – А я пойду кофе себе заварю, что-то растревожилась…
Пока тетя привычно хлопотала на кухне, явно счастливая, что победила в споре, Фини думала. Дом не захотел, чтобы их бабушка жила здесь. Интересно, почему? А еще бабушка назвала Дом изменником, будто он ее предал. Наверняка она хорошо знала госпожу Фантагрюэль, как и Нинель Федоровна, а значит, могла часто бывать в этом Сонном Доме.
Невольно посмотрев на кресло из синей лозы, Фини заметила, что его сломанная ножка вновь стала целой.
Глава 8. Путешествие Фини
На следующий день Фини проснулась рано утром. К сожалению, она так и не получила приглашение на очередной урок – вероятно, Кайлих давал ученикам возможность отдохнуть после наказания кошмаристов.
Некоторое время девушка полежала в постели. Ей приснился странный сон: ее синие волосы настолько удлинились, что стали рекой, по которой плыли корабли с белыми парусами. От удивления Фини тряхнула головой, и река превратилась в сверкающий поток из разноцветных осколков, похожий на дорогу. Она бежала по этому странному пути, пока не вспомнила, что это же ее собственные волосы! Как только пришло осознание, что подобное невозможно, сон мгновенно разрушился и Фини потянуло в реальность.
Было воскресенье, ярко светило солнце. Но Фини решила, что, несмотря на хорошую погоду, лучше прогуляется по дому в поисках тайных уголков. Ее ужасно заинтересовали часы с боем, которые вчера сильно напугали бабушку Эльвиру, – где-то же они должны быть?
Впрочем, уже через час прогулка ей наскучила: в комнаты брата и сестры заходить без разрешения не хотелось, а библиотеку и гостиную она знала как свои пять пальцев. Фини еще немного побродила по коридору нижнего этажа, стены которого были увешаны картинами в рамах под старину – в основном пейзажами, которые так нравились тете Лиз и почему-то страшно раздражали ту же бабушку. Но, увы, ничего особо интересного девушка так и не обнаружила.
Вновь накатила тоска по ее Сонному Дому в Снореальности, но приглашения на урок она так и не получила. Внезапно девушку посетила мысль: а вдруг все ученики Кайлиха пошли с ним на интересное занятие и только Фини торчит здесь, в реальности? Она уже почти решилась воспользоваться Сонной Рукой – если резко очертить ею дверь, то можно попасть в сон! Но вдруг она ввалится в гостиную и действительно попадет на урок, на который ее не приглашали?
Глубоко вздохнув, Фини решила выйти на веранду, чтобы присоединиться к тете Лиз, – кажется, там стояла новая миска финикового печенья, – как вдруг увидела странное полупрозрачное пятно наверху лестницы, ведущей на второй этаж. Существо лениво мотало ручками и ножками и было очень похоже на призрака, решившего показаться хозяевам дома.
Подкравшись ближе, Фини радостно улыбнулась. Этот гость был лучше призрака! На самой верхней ступеньке лестницы сидел шатун. Больше всего он был похож на очень грустную картофелину, но как только увидел, что Фини его заметила, то весело скатился по лестнице, схватил ее за руку и, семеня на тонких ножках, потянул на кухню.
В царстве тети Лиз царила идеальная чистота. Белый шкаф со стеклянными дверцами искрился рядами чистых тарелок и чашек, на круглом столе, накрытом светло-зеленой скатертью, стоял в белой вазе букет белых роз. Даже на половицах раскинулся чистый соломенный коврик, по которому так приятно иногда пройтись босыми ногами.
Но шатун потянул Фини прямо к окну. Он запрыгнул на стул, а затем на стол и, чуть не опрокинув вазу с цветами, ринулся к кружевным занавескам и раздвинул их.
На окне висел на нитке творец снов – черно-белый, с вплетенными в нити жемчужинами и белыми перьями. Его обод немного серебрился, будто приглашал войти.
Фини с любопытством дотронулась до черно-белого круга и вдруг попала в другое помещение. Скорее всего, это был погреб большого дома: низкие своды, тусклое освещение, идущее от пары электрических лампочек. В нос ударила волна всевозможных запахов. Вдоль кирпичных стен тянулись длинными рядами полки, заставленные всевозможными банками, склянками, колбочками, флаконами, заваленные пучками трав. Прямо на полу стояли коробки со старыми вещами.
На какое-то мгновение Фини показалось, что она уже здесь была, но как такое возможно? Она отмела эту странную мысль. Шатун куда-то исчез, поэтому Фини пошла дальше, рассматривая все, что лежало на полках.
На дальней стене висело сразу три творца снов. Один из них был такой же черно-белый, как и на кухне их дома. Фини дотронулась до него и снова попала на чистую белую кухню тети Лиз. Шатуна не было и здесь, поэтому Фини снова дотронулась до творца снов, служившего порталом.
Вернувшись в таинственный погреб, Фини со всех ног побежала к дальнему концу стены и на этот раз, замирая от любопытства, дотронулась до среднего творца снов – синего, с вплетенными в него золотыми бусинами.
И оказалась в мастерской, где, скорее всего, делали глиняную посуду: в центре стоял гончарный круг, а вокруг разместились полки, заставленные всевозможными красками, кистями, маркерами, карандашами. Пахло масляными красками и почему-то еще шоколадным печеньем.
А на большом столе в углу высилась стопка стеклянных пластин. Рядом валялись куски разноцветного стекла вперемешку с баночками ярких красок, лежали в беспорядке инструменты.
Фини подошла ближе и принялась внимательно изучать все это богатство. Один инструмент вдруг особенно ее заинтересовал, – это было что-то похожее на нож для пиццы: белое зубчатое колесико на продолговатой костяной ручке. Причем на колесике она с удивлением увидела написанное черной краской знакомое имя: «КАЙ».
В задумчивости Фини покрутила этот странный инструмент, но положила на место, – все-таки неизвестно, где она находится и кому этот странный нож принадлежит.
Вернувшись в погреб, девушка еще раз оглядела творец снов, решив запомнить его на всякий случай.
Неисследованным остался лишь один творец снов – ярко-красного цвета, с вплетенными в него разными серебряными фигурками. Фини он не очень понравился – наверное, из-за серебряных осьминогов, тускло мерцающих в полумраке комнаты, которые напомнили ей о Глубине.
Но она все же дотронулась до ловца и очутилась на улице какого-то города – зажатая между двумя рядами невысоких домов с острыми крышами, вилась мощенная булыжником улочка. Кое-где горели газовые фонари, но в целом это место производило жутковатое впечатление, – казалось, здесь давно никто не жил. Но в одном из окон внезапно вспыхнул желтый свет. Фини несмело приблизилась к нему и, встав на цыпочки, заглянула внутрь.
И вдруг увидела Арта. Он сидел в кресле, в темной домашней одежде, похожей на пижаму, и задумчиво крутил в руках продолговатую палочку белого цвета.
Фини застыла. Куда это она попала? Неужели это дом Арта?
Приглядевшись, она поняла, что Арт держит в руках толстый карандаш.
Вот Арт поднял его и очертил прямо в воздухе большой круг. Потом провел по кругу рукой, и тот превратился в зеркало. Арт встал, подался вперед и пропал в зеркальной глубине. За ним исчезло и само зеркало.
Фини невольно попятилась и споткнулась. Широко взмахнув руками, она упала бы на тротуар, но вдруг провалилась сквозь него – и очутилась в уже знакомом погребе, между стеллажами.
К счастью, черно-белый творец привел ее из погреба прямо на кухню.
Фини испытала невероятное облегчение. К тому же от всех этих исследований у нее разгулялся дикий аппетит, и девушка поспешила к холодильнику. Наскоро соорудив себе огромный бутерброд с маслом и сыром, она уже намеревалась откусить добрую половину одним махом, как вдруг кто-то рядом издал ехидный смешок.
Фини резко обернулась да так и застыла – на кухне за столом сидели Кай и Власа. Парень выглядел неестественно напряженно, а вот подруга-дрима, наоборот, весело усмехалась.
– Как вы здесь оказались? – изумилась Фини.
– И тебе привет, – улыбнулась Власа, с иронией глядя на бутерброд в ее руке. – У Кая к тебе важный вопрос… Но ты не спеши, мы подождем.
Кай покивал, хотя его серые глаза смотрели очень пристально. Было видно, что ему не терпится задать свой вопрос.
– Да я не хочу есть, – смутилась Фини, тут же отложив бутерброд. – Кстати, а вы хотите? Давайте я сделаю пару бутербродов? А еще остался сливовый пирог…
Но Кай и Власа одновременно помотали головами.
– Думаю, ты только что несколько раз переходила в Снореальность, – медленно произнес Кай. – В его голосе сквозило напряжение. – Это правда?
