— Сейчас найдем твоего папу, — говорю ей, мягко улыбаясь, — я ему сделаю а-та-та.
— Ма… ма… ма… ма… — продолжает щебетать повеселевшая малышка.
— Мия! — раздается рев со стороны кофейни. На меня несется мужская фигура в черном пальто, и девочка мгновенно исчезает из моих рук. — Мия, всё хорошо? Тебе ничего не сделали?! — басит он, напряженно вглядываясь в ее личико.
А я стою, не в силах пошевелиться.
Прошлое наконец-то нагнало меня. Вот таким вот странным образом.
— Соня? — взгляд Богдана Туманова соскальзывает с Мии и врезается в меня.
Я резко хочу затеряться в толпе, прихватив с собой сыновей. Его сыновей, между прочим. Тех, о которых он не знает, потому что я не решилась ему сказать. И до сих пор считаю, что сделала правильно. Такой, как он, не может быть отцом моих мальчиков.
Но, оказывается, не одна я родила ему детей. Есть еще милая малышка Мия. Она сидит у него в руках, но упрямо тянет ручки ко мне.
— Ма… ма… — капризничает малышка.
Я мотаю головой в разные стороны.
— Отдай, — подает голос Роман, — мы ее забиваем, раз ты не умеешь смотреть за детьми.
— Да, к нашей маме! — поддерживает его Мишка. — Адавай. Ты пвахой отец.
Взгляд Богдана стекленеет и опускается на них. Он медленно моргает, разглядывая наших сыновей. Радует, что они совершенно на него не похожи. Ромка с Мишкой блондины с голубыми глазами, как и я сама. А Богдан брюнет с карими, как и девочка у него в руках. Его дочка.
— Твои, — говорит сипло. Не спрашивает. Утверждает.
— Мои, — от моего лица отливает краска. — Твоя, — получается грубовато.
Богдан кивает.
Много времени прошло с тех пор, как мы виделись последний раз. Каждый продолжил жить свою жизнь. И лишь одна деталь нас все так же связывает.
— Вот и свиделись, наконец, жена, — шипит сквозь зубы.
Перед глазами сразу всплывает наша свадьба, с которой мне пришлось сбежать. Я все боялась, что Богдан будет искать. Но он не искал.
А мне духу не хватило прийти к нему за разводом.
Выходить снова замуж я не планировала, так что малодушно оставила как есть.
— Ах вот ты, где, Соня, — к нам подбегает начальник охраны. — Нашлись уже?
— Нашлись? — переспрашиваю его.
— Ну да, это ж машину Богдана Руслановича ваши Ромка с Мишкой размалевали, — крякает он и подобострастно добавляет, — начальника нашего нового. Доброе утро, Богдан Русланович.
Зажмуриваю глаза, потому что этого не может быть!
Этого не может быть никогда!
Да за что судьба со мной так?
— Что они сделали?! — грозный взгляд Туманова падает на моих детей.
Глава 04
Соня
— Они случайно перепутали машину, — хватаю сыновей и за спину завожу, — я оплачу ремонт.
Туманов отвлекается на телефонный звонок, при этом не переставая буравить меня и сыновей напряженным взглядом. Дочка у него на груди притихла, на меня с мальчиками глазищами своими заплаканными смотрит, обиженно сопит.
— Я сейчас подойду и подпишу, — роняет Туманов холодно. Отключается. — Я зайду через час, Соня.
— У меня занятия, — пытаюсь возразить.
— Меня это не волнует, — равнодушно осаживает меня.
Уходит широкими шагами в сторону лестницы. Там на втором этаже офис Ломова.
Мия из-за спины Туманова тянет ко мне с мальчиками ручки, всхлипывает.
Где же мама этой малышки? Почему она так к чужим тянется?
— Мама, а посему он тебя женой назвав? — тянет меня за юбку Ромка.
— Пе-перепутал, — я прикрываю глаза. Нужно собраться и решить, что дальше делать.
Мы встретились, и нужно что-то решать.
Идеальный вариант — развестись. У каждого из нас своя жизнь. У меня мальчики, у Туманова тоже семья. Дочка маленькая. Значит, и женщина есть.
В груди неприятно колет.
Ревность?
Похоже на нее. Но ведь так много времени прошло, давно должно было отболеть.
Или первая и единственная любовь не может отболеть? И даже раскрывшаяся ужасная правда о любимом человеке не может ничего изменить? От Туманова я убежала, но от себя не убежишь. Я теперь дефектная, да?
— Перепутав? С кем? — хмурится Ромка.
— Не знаю, сынок. С кем-то, — печально вздыхаю.
Возвращаемся в «Островок», где я сразу изымаю маркеры. Серьезный разговор будет вечером, потому что сейчас голова у меня занята совершенно другим.
Отправляю сыновей в группу к Регине. Она у нас новенькая, очень старается. Занимается с детками трех-четырех лет. Учит с ними стихи и скороговорки, знакомит с буквами и цифрами.
Сама отправляюсь в группу двухлеток. Кругом шум, гам, беготня. Собираем огромные пазлы на полу, рисуем, лепим, играем в мяч. Дети не оставляют мне шанса подумать о проблемах. У них миллион вопросов, каждому нужна помощь и внимание.
После полуторачасового занятия я как выжатый лимон. Раздаю деток родителям и плетусь к себе в кабинет, чтобы попить чаю. Надеюсь, Туманов не дождался меня и ушел.
— Наконец-то, — раздается ледяным тоном, стоит мне войти в кабинет. Туманов сидит в моем кресле.
— Что тут происходит? — окидываю взглядом его и царящий вокруг беспорядок.
— Пришла бы вовремя, этого бы не случилось. А так Мия заскучала, — он равнодушно пожимает плечами.
Коробки с игрушками и раздаточными материалами вытащены и перевернуты. Под ногами россыпь цветных карандашей, кисточки, фломастеры и буквы на магнитиках. Сама виновница созданного беспорядка тихонько посапывает у себя в коляске. Комбинезон комом где-то в ногах, весь бодик и ручки в следах от фломастеров.
Для ее возраста это нормальное поведение, так что смысла сердиться на девочку нет. А вот ее отец! Ему бы я за такое серьезный выговор устроила, если бы могла. Мне это теперь до вечера разгребать.
Поскольку мое место нагло занято, присаживаюсь на стул для посетителей. На столе царит такой же беспорядок, как и во всем кабинете. Мия изрисовала мои рабочие бумаги, порвала ежедневник и залила желтой краской стационарный телефон. До гуаши добралась, значит.
На белоснежной рубашке Туманова отпечатались желтые пальчики. Коробка с баночками на шкафу. Ну хоть что-то он предотвратил, когда понял, что и самому достаться может.
— Думаю нам нужно подать на развод, — выдыхаю тихо, чтобы не разбудить Мию.
В кабинете повисает молчание. Туманов ничего не отвечает, лишь сверлит меня равнодушным взглядом. Ищет, что изменилось за пять лет?
Думаю, я стала более уставшей, на этом все. Я всегда одевалась скромно и удобно, не любила краситься. Да и времени на эти глупости нет с двумя детьми и работой. Я как белка в колесе — утром встала, потом все вертится словно в калейдоскопе, и вот я уже упала лицом в подушку и уснула. Так день за днем. Я обычная, и почему его выбор когда-то пал именно на меня, до сих пор не понимаю.
— Нет, — так же тихо звучит его ответ.
— Почему? — непонимающе таращусь на Туманова.
— Впереди выборы, мне нужна семья для красивой картинки, — холодно бросает он, — на год или два.
Семья для красивой картинки?
О чем он говорит?
— Но у тебя есть семья, — мой взгляд останавливается на его мирно посапывающей дочке, — у Мии же есть мама.
— Нет.
— Как это?
— Я лишил мать Мии родительских прав.
— Боже, — шокированно закрываю ладонью рот. Он лишил мать девочки возможности быть с ней? Как же так? Миюшке очень нужна мама, особенно в таком ранимом возрасте. Она тянется ко всем — меня мамой назвать пыталась.
Что же он натворил? И что будет, если он узнает правду о моих сыновьях?
— Я не могу, — отчаянно мотаю головой.
Божечки, я не хочу снова оказаться во власти человека, который еще хуже, чем я о нем думала!
— Твой детский центр не окупается, хозяйка съемной квартиры вас выселяет, — начинает Туманов перечислять, загибая пальцы.
— Откуда ты знаешь? — впиваюсь пальцами в кромку деревянного стула подо мной и совсем не дышу. Легкие схлопнулись.
— Неважно. Как ты планируешь содержать своих детей? — Он усмехается. — В опеке не поймут, если ты станешь бездомной и безработной.
— Ты мне угрожаешь? — по спине пробегает ледяной озноб.
— Предупреждаю, — встает Туманов. — Собирай вещи, Соня. Завтра я за вами заеду.
Глава 05
Богдан
— Подожди, — Соня поднимается следом, смотрит на меня растерянно, — так нельзя. Что я скажу мальчикам? Это безумие, Богдан.
— Безумие, правда? — хрипло усмехаюсь ей в лицо. — Это? А не то, что ты сбежала со свадьбы со своим любовничком? Кстати где он — детей заделал и свалил?
Соня бледнеет и отшатывается. Глазищи огромные, растерянные. Губы дрожат, того и гляди заплачет. Тоже мне, бедная овечка.
Если бы не знал, какая Соня на самом деле, глазами своими не видел ее предательство, повелся бы. Но я видел и знаю. И жалеть ее не буду!
Она тяжело сглатывает и отводит взгляд в сторону. Даже возражать ничего не стала.
Все тыкают пальцами в потаскух, которые цену себе открыто называют. Но зло не в них, а вот в таких с виду скромных и милых девочках. Они под кожу к тебе забираются, заставляют поверить во что-то настоящее, а потом, когда ты сбросил всю броню и открылся, всаживают нож прямо в сердце. И прокручивают.
— Собираешься мне мстить? — спрашивает загнанно.
Да! Собираюсь!
А почему нет?!
Я себе это спокойно могу позволить!
За все эти гребаные пять лет!
Если бы еще сама приползла, покаялась, развод попросила — бы дал, так и быть. Не зверствовал бы. Но Соня даже на это не сподобилась. Трусливая, лживая сука-изменщица. Настолько гнилая внутри, насколько можно! Ей было нормально и в браке со мной быть, и другому рожать.
Будь дети моими — забрал бы у такой! У Светки забрал Мию, и у этой бы забрал.
У ребенка перед глазами должен быть хороший пример, а не потаскуший! Чему она может научить, вот такая?
