— Так правильно, — сурово напоминаю себе. — Мне ее нельзя. Я ее защитник. Тень Мурада. И точка.
— Багир, а ты что думаешь? — голос Лики вырывает меня из тягостных раздумий.
Моргаю. Просто смотрю на нее, не понимая вопроса.
— О чем?
— Я предлагаю свозить Мадину в парк через пару дней под усиленной охраной, конечно. Смена обстановки пойдет ей на пользу.
— Нет, — отвечаю резче, чем нужно. Брови Лики ползут вверх. В ее глазах интерес, смешанный с вызовом. Она начинает флиртовать, кокетничать. — Слишком рано. Газали мог оставить здесь своих шакалов. Пока не будет полной чистки, ни о каких прогулках речи быть не может.
— Какой ты суровый, — тянет она, облизывая пухлые губы. Ее взгляд скользит по моим плечам, груди. Откровенный, приглашающий. — Всегда только работа, опасность. А когда отдых? Ты о себе вообще думаешь?
Лика — именно та женщина, которая мне нужна, чтобы стереть из памяти хрупкий образ Мадины. С ней можно спустить пар. Тело должно откликаться, но... Заставляю себя улыбнуться. Сделать шаг навстречу.
— Отдых? — повторяю, и голос звучит фальшиво. — Может, завтра? В баре. Обсудим… все, что угодно. В том числе… отдых.
— О, это звучит многообещающе, — Лика улыбается, и в ее глазах вспыхивает огонь.
А вот внутри меня ничего. Ни единой искры. Нигде ничего не шевелится. Только тяжесть и осознание собственного лицемерия.
В этот момент Мадина резко встает. Ее стул с грохотом отъезжает назад.
— Мне нужно… дочитать, — бросает она, и ее голос звучит надломленно. Не глядя ни на кого, она вылетает из кухни.
Вина накатывает мощной волной. Я видел, как она сжалась, услышав мое приглашение Лике. Черт побери! Но так же правильно, мать вашу!
— Что с ней? — удивленно разводит руками Лика.
— Шок, — отрезаю, поднимаясь. — Адаптация. Не лезь к ней с расспросами.
Не глядя на психолога, выхожу в коридор. Мадина уже на полпути к лестнице.
— Мадина.
Она замирает, словно испуганный зверек, но не оборачивается. Тонкие плечи напряжены.
— Сегодня после обеда, — говорю я, подходя ближе, — сможешь пообщаться с братом по видеосвязи.
Она медленно поворачивается. И в ее глазах, еще секунду назад полных боли, вспыхивает чистый яркий огонек радости. У меня перехватывает дыхание. Мадина похожа на ребенка, которому подарили целый мир.
— Правда? — шепчет она.
Но почти сразу же ее лицо снова становится холодным и отстраненным.
— Хорошо. Я буду готова после дневного намаза.
Малышка разворачивается и уходит. Ее холодность бьет больнее, чем любая обида. Я стою, сжав руки в кулаки, и чувствую, как почва уходит из-под ног. Что, черт возьми, со мной происходит?
Вернувшись в свое крыло, пытаюсь работать. Проверяю отчеты от Николая. Газали, оказывается, уже укатил к себе на родину. Но оставил здесь группу своих головорезов. Они работают на Демида. Отец продал дочь, а теперь помогает жениху ее найти и, судя по всему, уничтожить.
Я отправлю их в ад! Лично!
Но даже ярость не может вытеснить из головы образ Мадины. Это не просто влечение. Что-то глубже. Темное, цепкое чувство, проросшее в самое сердце. Я боюсь этого. Оно опаснее любой пули.
Нужно спустить пар. Выбить эту дурь из головы физической нагрузкой.
Иду в спортзал. Скидываю футболку. Беру гирю потяжелее. Пытаюсь болью выжечь Мадину из своего сознания. Железо послушно, оно не предаст.
И вдруг… я чувствую ее взгляд. Он скользит по моей спине. Полный любопытства. Мадина стоит за дверью и смотрит. Касается меня этим взглядом.
И мне это нравится. Дико, порочно. От ощущения ее пристального взгляда кровь приливает к паху, заставляя член напряженно пульсировать. Я продолжаю работать, выкладываясь еще больше, демонстрируя грубую силу.
Пусть видит. Пусть боится. Или… пусть хочет.
Вдруг снаружи доносятся голоса Лики и Мадины. Резко обрываю подход, набрасываю полотенце на плечи и выхожу.
Мадина стоит бледная, как полотно. Огромные глаза полны стыда и страха. Увидев меня, она вся вздрагивает, словно пойманная на месте преступления, и пулей вылетает в коридор.
Лика смотрит ей вслед, задумчиво покачивая головой. Затем разворачивается ко мне.
— Кажется, твоя подопечная созрела, Багир, — тихо говорит, и в ее голосе нет ни кокетства, ни злорадства. Только констатация факта. — И ей, похоже, нравишься именно ты.
Я стою, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Эти слова не радуют. Они повергают в леденящий ужас. Потому что Лика права.
И потому что в самой глубине мертвого сердца я безумно рад это слышать…
ГЛАВА 12
Мадина
Пулей взмываю на этаж и влетаю в спальню. Запираюсь, прислоняюсь спиной к прочной двери и замираю.
Сердце бешено колотится где-то в висках, готовое выпрыгнуть из груди и умчаться прочь. Щеки пылают огнем.
А в голове одна-единственная ужасная мысль: он видел! Багир понял! Он знает, что я стояла и смотрела, как он занимается… подсматривала, как порочная девка. Но я просто не могла оторвать взгляд!
Всевышний! Что со мной творится? По щекам катятся предательские слезы, я обнимаю себя за плечи, будто пытаясь удержать цельной, и медленно сползаю на пол. Нельзя мне так!
Пялиться на полуголого мужчину неприлично, грешно! Неужели я… неужто я такая же, как все те женщины, о которых с таким презрением говорил отец?
— Ну почему мне нельзя пойти? — вслух вздыхаю я, глядя, как папа ловко повязывает галстук перед зеркалом. — Это же просто спортивный клуб! Я могла бы подкачаться… стать красивее.
Я ведь совсем худющая, кожа да кости. Мой будущий муж, если осмелится меня обнять, весь в синяках ходить будет!
— Потому что только шлюхи надевают обтягивающую одежду и трясут своими прелестями, соблазняя мужчин, — его голос холоден, как сталь. — Твоя задача не мышцы качать, а детей рожать. Запомни раз и навсегда. Ты должна быть послушной. И смотреть на мужчин тебе тоже не положено. Выйдешь замуж, будешь на мужа одного любоваться. Все остальное — страшный грех, Мадина.
— Но, папа…
— Я всё сказал! — рычит он и, не оборачиваясь, выходит из гостиной.
Неужели я и вправду шлюха? Потому что в моей голове роятся эти порочные, непотребные мысли о Багире?
Мне нужно молиться! Умолять Всевышнего, чтобы он вырвал из моего сердца и памяти этот навязчивый образ взрослого, запретного для меня мужчины! Мне нельзя! Нельзя!
Но так хочется…
Я вскакиваю на ногу и бегу к кровати, но тут же замираю у окна.
К нашим воротам плавно подкатывает черная большая машина с тонированными стеклами. Из нее молча, словно тени, выходят трое кавказцев в камуфляже. Ох!
Они медленно осматривают территорию. И вдруг взгляд одного из них, тяжелый и пристальный, поднимается прямо к моему окну. Пугаюсь и отскакиваю, прячась за складками шторы. Зажимаю рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.
Краешком глаза продолжаю наблюдать.
Что делать? Они за мной? От страха тело деревенеет, не могу пошевелиться.
И тут…
Вижу, как из дома выходит Лика. На ней лишь тонкая майка и короткие шорты. Всевышний, что она делает?! Они же опасны! Вон, на поясах пистолеты!
Во все глаза смотрю на психолога. Та смело открывает калитку и выходит за забор.
Мужчины тут же поворачиваются к ней. Естественно! Она ведь очень красива… Стройные ноги, упругая попа. Грудь третьего размера. Белые длинные волосы ниспадают на плечи.
Продолжаю следить, затаив дыхание.
Лика небрежно откидывает волну светлых волос и подходит к ним ближе. Мужчины всецело переключаются на нее. Она выгибает спину, словно кошка, накручивает прядь на палец… что-то им говорит. Кавказцы переглядываются, ухмыляются.
Мерзко… Похабно…
Но ведь порядочный кавказский мужчина не имеет права вести себя так! Не только женщины должны быть верными и чистыми. Для мужчин тоже есть правила! А эти, хоть и с бородами, смотрят, как похотливые животные.
Багир не такой. Он даже флиртовал как-то сдержанно… От этих мыслей в груди разливается жгучий жар ревности. Не хочу вспоминать, как они с Ликой договаривались пойти в бар!
А что потом? Выпьют и поедут в отель? И дальше…?
Он будет ее касаться и целовать? Сжимать ее бедра огромными ладонями? Заставлять ее стонать?
Ядовитое чувство сжимает горло, душит. И я вдруг с ужасом ловлю себя на мысли: хочу, чтобы Лики не было. Чтобы она просто исчезла! И остались только я и… он…
Движение за окном вырывает меня из плена грешных мыслей. Пока трое в камуфляже обступают Лику, со стороны, словно из-под земли, возникает Багир. Несколько резких сокрушительных ударов и враги, не успев опомниться, уже лежат на земле.
В руке у Лики пистолет, Багир кому-то звонит. Его лицо напряжено и сурово. Какой же он… мужественный! А Лика ведет себя так спокойно, будто для нее это обычное дело.
Больше не могу смотреть на мертвые тела. Разворачиваюсь и бегу в ванную. Меня выворачивает наизнанку. Паника, наконец, вырывается наружу, скручивая внутренности в тугой болезненный узел. Опорожняю желудок, пока силы окончательно не покидают меня.
И вдруг раздается тихий стук. Багир…? Это он!
Торопливо полощу рот и выскакиваю, распахиваю дверь.
— Лика? — выдыхаю, и разочарование горьким комом встает в горле.
— Могу войти? — тихо произносит. — Знаю, не меня ты ждала. Он уехал… разбираться.
Впускаю психолога в спальню. Она мягко опускается в кресло.
— Он… он их убил? — тихо, почти шепотом спрашиваю я, семеня к кровати.
Лика лишь коротко кивает.
— Приказ Мурада Демидовича вполне конкретный: уничтожать всех, кто посмеет к тебе приблизиться. Твой отец, судя по всему, прочесывает страну, каждый уголок. Этот отряд был похож на разведку. Теперь главное, чтобы их отсутствие заметили как можно позже.
— Но как?
— Багир спец, он все уладит. Но, Мадина… — Лика смотрит на меня пристально, — я хочу поговорить с тобой. Серьезно. Как женщина с женщиной.
ГЛАВА 13
Мадина
Замираю, затаив дыхание, словно маленький зверек, пытающийся притвориться мертвым. Она хочет говорить о Багире? Собирается заявить на него свои права? Или сейчас станет отчитывать меня за тот жалкий, подлый поступок… за то, что я подсматривала?
И тут из самой темной глубины души поднимается что-то злое, почти дикое. Нет! Я не отдам его! Всё моё естество уже присвоило моего защитника. По крайней мере, без борьбы я не отступлю.
Непроизвольно вздергиваю подбородок. Мои глаза вспыхивают холодным огнём.
— Вижу, ты уже поняла, о ком речь? — Лика широко и спокойно улыбается.
Я буквально ощетиниваюсь. Сама себя не узнаю. Что творится с моим сердцем? Почему этот яд так легко заполняет меня?
— Вы хотите, чтобы я не смотрела на Багира? — произношу холодно, и мой голос словно соткан изо льда.
Лика лишь удивлённо хлопает длинными ресницами. В её глазах самое что ни на есть искреннее непонимание. А затем…
— А-ха-ха-ха! — она вдруг заливается звонким беззлобным смехом, от которого у меня за считанные секунды вспыхивают щёки и уши.
Я сказала что-то нелепое? Почему она смеётся? От стыда готова провалиться сквозь землю.
— Так и знала, — вытирает она проступившие от смеха слезинки. — Поняла по твоей реакции, когда он пригласил меня в бар. Это же чистейшей воды ревность, детка.
Поджимаю губы, чувствуя, как по спине разливается жгучий стыд. Мама всегда учила, что это мужчина должен добиваться женщину. Выходит, это я распутная и доступная? Я та, что сама…
— Не терзай себя. Если у меня и были какие-то мимолётные мыслишки на его счёт, — Лика внезапно становится серьёзной, её взгляд твёрд и прямолинеен, — то сейчас их уже нет.
— Почему? — выдавливаю из себя, с трудом разлепляя губы.
— Я не стану вступать в эту борьбу, Мадина. Хотя бы потому, что мой интерес не был серьёзным. Я не ищу сейчас отношений с мужчиной. Да и Багир абсолютно холоден ко мне. Думаю, он пригласил меня лишь за тем, чтобы самому не заглядываться на тебя.
