Его звали так же, как его героического предка. Не знаю, какой из него будет командир, но снайпер он хороший, и я в этом уже убеждался несколько раз.
На мокром от пота напряжённом плече у него были две татуировки: ель, символ нерских стрелков, и силуэт крепости. Десантники тоже набивали себе такие.
А я снова посмотрел, как тогда, в Инфиналии. И когда глаз за что-то зацепился, я тут же указал место снайперу:
— Видишь в просвет в зелёнке? — спросил я.
— Так т-точно!
— Слева от него метрах в трёхстах сухое дерево, и за ним… видишь?
Глаз цеплялся именно туда. Таргин и не рад делиться своей силой, но его никто не спрашивал.
— Есть! — обрадованно сказал гвардеец. — Девка это! Вот же какая гадина! Точно девка! Тонкая слишком! Винтовка с тепляком больше её самой!
— Попадёшь?
Он замер, я не стал мешать. Но выстрела не было.
— Зараза, — снайпер оскалил зубы. — Меня увидела, за дерево спряталась. Прицел блеснул, наверное. До ночи там просидит, она терпеливая.
— Не проблема, — я покосился на корректировщика из крепости, сидевшего недалеко с рацией. — Покажи нам её, — потребовал я.
Сержант отложил винтовку и взял автомат у Шутника, который тот ему протянул.
— Одни трассера набил, — сказал Пашка.
Молодой Загорский тщательно прицелился из автомата и нажал на спуск.
Та-та-та!
Гильзы полетели в сторону. Длинная очередь трассирующих пуль прошила верхушки деревьев. Я смотрел в бинокль, но снайпера там не увидел, а глаз за то место цепляться перестал. Но это не проблема.
— Лейтенант! — рявкнул я. — Позиция есть, действуй.
— Уже занимаюсь, господин командор.
Корректировщик огня лейтенант Крюгер начал выкрикивать координаты в трубку радиостанции.
— Спеклась, — Шутник усмехнулся и глянул на раненого: — Валерка, ща, погоди, братан! Сейчас мы её…
Ту-ту-ту-ту-ту!
Над нашей головой полетели снаряды. Скорострельные зенитные пушки крепости, висящей над горой, начали палить по координатам. Мы видели вспышки взрывов, и как вековые деревья разлетались в щепки и падали.
Даже если снайперша побежала сразу, то вряд ли она успела уйти.
Но дальше было ещё громче.
Бах-бах-бах!
Раздался дикий свист, когда в небе пролетели тяжёлые снаряды. Землю тряхнуло, я видел, как взрывная волна шла по макушкам деревьев вокруг, сгибая их, а в месте падения снарядов деревья вырывало с корнем.
Бах! Бах!
Эти взрывы были ещё тяжелее. С кого-то из наших даже сорвало берет, хотя до взрыва было далеко. А вот это главный калибр.
— Лейтенант, — проговорил я, глядя в бинокль на покрытый кратерами горящий холм, где только что были густые джунгли. — Там был один снайпер, а не танковая дивизия.
Бах! По холму начали лупить кластерные снаряды с прессованной пастой. Снаряды разлетались, загорались, выжигая ещё больше деревьев. Вокруг разлился яркий красно-оранжевый огонь.
— Виноват, господин командор. Условный код перепутал, — лейтенант-корректировщик закашлялся, потому что ветер принёс к нам едкий дым и вонь игниума.
— Они же не пустят туда баллистические ракеты? — спросил я на всякий случай.
Корректировщик ненадолго задумался, но замотал головой. Его отец, полковник Крюгер, устроит сынку за это. Сколько потратили дорогущих снарядов главного калибра. Но зато мы избавились от угрозы, так что замолвлю за парня словечко.
— Расщепило на молекулы, — хмыкнул молодой Загорский.
Он поднял правую руку, и Шутник по ней хлопнул. Гвардеец часто с нами находился, и его принимали за своего, и даже не вспоминали ему проделки его деда.
— Благодарю, сержант, — сказал я, опуская бинокль, и сам подошёл к раненому, с которым уже возились санитары. — Объявляю благодарность, рядовой. Благодаря тебе сняли гада. Столько жизней спасли.
Ему уже поставили укол обезболивающего, поэтому он не ответил, засыпал. А крепость пальнула ещё раз и начала менять позицию.
Ну а на базе поднялась тревога, как и следовало ожидать.
* * *
Но мы с этим закончили, тревога на базе вскоре спала, а лесной пожар не разгорелся дальше необходимого. Хотя запах гари будет чувствоваться ещё долго.
Я пошёл в столовую, которую заняли наши офицеры. Как только всё утихло, они продолжали прерванный обед. Мы так привыкли к вони игниума, что уже не обращали на это внимания.
— Юджин, где ты эти ботинки берёшь? — спросил Бронин у соседа. — Меня эти прыжковые доканали уже, три пары развалилось за месяц. А ты всё в тех же ходишь.
— Надо подмаз-з-зать кого надо, — невозмутимо заметил Флетчер, хлебая суп из котелка. — Ты лучше пос-с-смотри, что у меня ещё ес-с-сть. Видал же, что я вчера наш-ш-шёл? Тебе надо?
Сильно пахло жареным мясом и чесноком. Офицеры крепости питались лучше прочих, еду нам привозили вертолётом, и все остальные на базе нам завидовали.
Флетчер своим острым ножом резал запечённые рёбра, и солидную порцию подал мне.
— Не нужны мне твои ковры, — отрезал Бронин. — Куда я тебе их дену?
— Домой отправь. Корабль ходит, пос-с-сылки возит. Отправишь, на полу пос-с-стелят, тепло будет.
— Мне один заверни, отправлю своим старикам, — пробасил Ван Ли и повернулся ко мне. — А что за пальба была, командор?
— Расщепили снайпера, — сказал я, усаживаясь между ними. — Или снайпершу. Теперь уже и не узнать.
Взял нож Флетчера, рассмотрел поцарапанный клинок. Острый уже, а он всё его точит и точит. Офицеры молчали, глядя на меня.
— Разнесли и снайпера, и всё в радиусе километра, — Бронин хмыкнул.
— И их туннели наверняка засыпали, — я кивнул и взял кость с мясом. — Кстати говоря, был в штабе. Одну роту с «Молота» направляют нам в следующем месяце, придётся потесниться. Ещё одна уедет на «Копьё». Остальные, кто выжил, в госпитале. Кто потом вернётся на службу, их тоже разделят между нами.
— Дела там были, — вздохнул Зорин. — Грохнулись пацаны. Ни за что поумирали. Нашли падлу, кто взорвал?
— Никого. Ищут. У нас тоже повышенные меры безопасности будут долго.
— Оставим их отдельной ротой? — спросил Ван Ли, отхлёбывая чай. — Или раскидаем по текущим?
— Посмотрим, когда приедут. У них боевого опыта ноль, они вообще нигде не воевали, — я задумался. — Надо будет смотреть, на что способны. Но люди нам не помешают. И вкратце скажу, что нас будут перебрасывать на соседний остров. Но пока неясно, когда именно.
— Вся крепость полетит? — спросил капитан.
— Тоже неясно. Сначала туда высадятся морпехи и закрепятся, а то там все имперские части заперты по базам, а вот насчёт нас ещё прорабатывают варианты. Там повсюду бродят шатуны, они не дадут действовать вертушкам.
— Всё говорят, что там ещё и хардосы есть, — произнёс Зорин, глодая ребро. — Чуть ли не их Железный Легион. А у них там одни танки.
— А что разведка говорит? — я посмотрел на засевшего среди нас Ермолина.
— Разведка на обеде, командир, — тот хмыкнул. — Но мы сами не знаем, если честно. Говорят, типа частная армия, нанятая сепаратистами. Только откуда у них на это деньги, история умалчивает. Воюют в основном сухарики из пустыни и горные братья. Если вы помните таких, — он огляделся. — Старая история.
— Из какой жопы их достали? — Ван Ли потёр виски. — Их же лет тридцать назад разгромили. В Хитланде ещё мы их гоняли.
Горные братья — это тоже сепаратисты, воевавшие ещё во времена отца императора Алексея. Они жили в горных районах Хитланда и прибрежной зоне, поклонялись, как говорят, аж Королю-Спасителю, и всячески пытались навредить действующей власти.
— Это нищие горные кланы, у них в том районе вечно бунты были, — продолжил Ван Ли и откашлялся. — Ещё со времён императора Павла. У них постоянно какие-то религиозные войны. Рэгварды от них всегда вешались. Теперь и мы вешаемся.
— Короче, кто-то набирает войска среди врагов империи, — заключил Бронин, — при этом скрывается сам.
— Надаём им по жопам, — вставил Зорин с усмешкой и хлопнул по плечу сидящего рядом командира разведзвода Смирнова. — Да, брат?
Тот покосился на него, но ничего не сказал, только тщательно вытер платком свою ложку.
— У вас, капитан, всё очень просто, — с неудовольствием сказал он. — Надаём и всё.
— А чё усложнять-то? Ну, — Зорин с надеждой посмотрел на вошедшего. — Готово? Напечатали?
— Танцуй! — Брюс Кеннет хмыкнул. — Видали, что пишут о нашем танкисте?
Он показал газету с названием «Калибр». Это имперская пресса, не самая массовая военная газета в армии, да и в ней много пропаганды. Но бойцы её любили из-за лёгкого слога и небольшого юмора в статьях, и там часто печатали про обычных солдат и боевых офицеров. Редактор понимал, что над напыщенным официальным слогом в войсках смеются, вот и писал проще, чем было принято в остальных газетах.
На главной странице была фотография Лёши Зорина. Он сидел на башне БД-49, в чистой десантной форме, расчёсанный, с трофейной винтовкой М-52 в руках.
— Чё за заголовок? — возмутился Зорин.
Заголовок гласил: «Рождённый ползать полетел», и все тут же заржали, прочитав это.
— Не могли нормально написать? — возмутился наш танкист.
— Нормально вышло. И про меня тоже не забыли, — Кеннет показал свой снимок в середине газеты. — Не зря я с тем журналистом столько возился. Он про меня столько понаписал. А вот ещё, взял на крепости. Смотрите, чем бойцы развлекаются вечерами.
Кеннет сел за стол, начал показывать другие бумаги, целую пачку плакатов с женщинами, большинство из которых были голыми, и карты, тоже с голыми.
Это всё изъяли следившие за порядком на крепости офицеры из экипажа. Бойцы эти плакаты и карты прятали повсюду, особенно с голыми, а Извольский этого не любил и приказывал изымать, но Кеннет смог забрать пачку и теперь показывал остальным.
— Карты нашли, — заметил я. — А вот спирт пропал.
— Ищем, Дмитрий Михалыч, — заверил Бронин.
После обеда я дошёл до переговорного пункта и подписал разрешения на телефонные разговоры, которые подготовил Ван Ли.
Телефонная связь с материком у нас была, пару лет назад проложили кабели по дну. Связь оказалась на удивление хорошая, но использовалась в основном в военных целях. Были линии и для гражданских, но они слишком дорогие и постоянно были заняты.
А для бойцов имперской армии в качестве поощрения иногда давали позвонить по одной минуте домой, и туда уже выстроилась целая очередь отличившихся десантников, молящихся предкам, чтобы хоть кто-то из родных оказался дома в этот момент.
Я уладил формальности и отошёл для секретной встречи, которая была назначена раньше.
— Господин командор, разрешите доложить, — передо мной вытянулся Крыс.
— Вольно. Что у тебя, Райгер? — спросил я.
— Я выяснил по тому профессору, — начал Крыс.
— Тот спец по Небожителям?
— Да. Оказывается, он в экспедиции, и они завернули на этот остров. Здесь какой-то старинный храм, и он его изучает. Якобы имеет отношение к теме Небожителей.
— Храм находится в джунглях? — я нахмурился. — И его туда пустили? Там же партизаны.
— Это в паре километров к югу, наши бойцы там повсюду, его охраняют. Хотя Загорский был против, но глава экспедиции пообещал, что про генерала напишут в университетской газете, как про покровителя наук, и он растаял, выделил охрану.
— Лишь бы опять кого-нибудь не подставил. Твои коллеги знают? — спросил я.
— Пока нет, но скоро узнают. Я только что выяснил, в штабе подслушал, что штурмовиков выдали для охраны.
Крыс не так давно говорил мне про этого спеца, который может рассказать что-то дельное о Небожителях. И причём не только мне.
Императорская охранка тоже пыталась выяснить об этом как можно больше. Им же надо вернуть Таргина, они об этом не забыли. И не забудут.
— Поехали, — сказал я после недолгого раздумья. — Найди мне транспорт.
Он козырнул и пошёл. Этот момент я упускать не хотел. Надо бы поговорить с этим профессором, пока есть возможность, и нас не перебросили.
На вертолёте бы, но мы опасались шатунов в лесном массиве и летали редко. Пусть против бронетехники и пехоты шатуны оказались слабы, ведь у врага не было нормальной тактики использования этих громкоголосых машин, но для воздуха, особенно для вертолётов, это серьёзная угроза.
Поеду по земле, я часто где-то ездил с небольшим сопровождением по окрестностям. Тем более, у нас было несколько блокпостов, которые я проверял. Взял отделение, которое поедет следом, а сам поеду с Крысом в отдельной машине.
