Но только я успела сделать шаг к машине, как меня мигом накрыло ледяной паникой, и горечь осознания больно ударила под дых, вышибая остатки эйфории.
Нет… погодите-ка! Вот же она, та ловушка, о которой я не подумала заранее… Для нас с Ярославом это сделка, и через три года она закончится, а для Полины Громов тот самый папа: живой и настоящий, которого она так долго ждала. Боже, если она уже сейчас так реагирует, то что с ней станет, когда придёт время нам собирать вещи?
Честно, прямо сейчас мне не хотелось впадать в еще большее уныние и думать о том, что произойдет в будущем. Через три года ей будет семь, и, возможно, я как-то сумею выкрутиться из неловкой ситуации. Да, точно, я же ее мама, и найти правильные слова не составит проблем, Поля точно меня поймет!
Так что, Алина, отставь панику и начинай быть самой собой, без этих натянутых вежливостей. В итоге, взяв себя в руки, я натянула на лицо милую улыбку и уселась на переднее сиденье. В конце концов, где наша не пропадала?
***
Дом Громова… Нет, пардон, особняк Ярослава оказался настолько огромным, что я не удержалась и ляпнула сгоряча под нос:
— Да тут по навигатору ходить нужно, чтобы не заблудиться…
И нервно улыбнулась, встретившись с прищуренным, явно недовольным взглядом моего… прости Господи, мужа. Мужа! Оуф… Как к этому привыкнуть?
А переступив порог дома, я нервно икнула, потому что уже с ходу нас встретила кристальная чистота, что аж в глазах зарябило, и куча антиквариата на полках. Это дом или музей? Тут же даже дышать будет страшно, не то что жить… да еще и с гиперактивной Полей.
И стоило нам шагнуть в гостиную, как нам преградил дорогу местный цербер в лице уменьшенной копии Громова. Мальчишка стоял посреди гостиной в позе сахарницы — уперев руки в бока, и сверлил нас с Полей настолько тяжелым взглядом, что мне тут же захотелось… звонко рассмеяться. Но явно не испариться из дома, как себе наверняка красиво представил мальчик.
Тоже швыряю ему не менее красноречивый взгляд: «Мелочь, ты кого хочешь напугать?» И всеми силами сдерживаю себя чисто из уважения к Ярославу. Если уж он проявил милость к моей дочери, то я тоже попытаюсь найти с мальчиком общий язык.
Но мелкий Громов сразу понял, что мы просто так не уйдем, поэтому стал вести себя, словно он прокурор на важном деле:
— Пап, что они тут делают?! — возмущенно выдал мелкий, тыча в нас пальцем. — Это же те ненормальные из ТРЦ, зачем ты их приволок к нам в дом?
— Артем, где твои манеры? — Ярослав со сталью в голосе осадил сына и сразу опустил наши сумки на сверкающий чистотой пол.
— Будь вежливее, Алина теперь моя жена, и они с Полиной будут жить с нами.
— Жена?! — у Темы от шока так комично отвисла челюсть, он даже на секунду растерял весь свой пафос.
— А… а… ты моего разрешения спросил? Я против!
— Тон сбавь! — гневно рявкнул Громов, так что даже я напряглась и бросила на него встревоженный взгляд.
Да уж, подружиться с твоим наследником, Громов, будет непросто… Пока мы с ним играли в гляделки, я чувствовала, что воздух в гостиной был настолько густым, что его можно было резать ножом.
А вот Полинке абсолютно фиолетово на всякие враждебные флюиды, что посылал нам ее новоиспеченный братик. Для нее весь мир сейчас состоял из розовых пони и, конечно же, любимого папочки, от которого она не отлипала. Но все же отпустила его ногу и снизошла до осмотра ее нового дома.
— У-х-х-ты! Папочка, это теперь наш замок, да? — радостно завопила дочь, разбивая гнетущую атмосферу. И, не обращая внимания на сверлящего ее колючим взглядом Тему, мелкая с разбега плюхнулась на светлый пуфик, безжалостно пачкая его нечистыми ладошками…
— А где моя комната, папочка? А ты мне купишь щеночка? — щебетала, продолжая лапать пуфик грязными пальчиками, которыми еще пять минут назад ела шоколадную конфету…
Я аж зажмурилась, ожидая взрыва и бури ярости. Ой, мамочки, нас сейчас накажут?
Но Ярослав выглядел на удивление спокойным, а вот его сын… Только и успела зыркнуть на Артема — он уже весь пошел красными пятнами от безумной выходки Полины или от ситуации в целом. Думаю, будь он чайником, у него бы уже пар повалил из ушей. Пыхтя, пацан смерил Полю испепеляющим взглядом, будто она в его доме совершила вандализм, а я лишь вздохнула. Подумаешь — испачкала мебель.
— По тебе так и плачет хороший подзатыльник, — тихо бормочу, но, упс, меня услышали.
Острый, как лезвие, взгляд мужа полоснул по мне, на что я невинно захлопала ресничками, мол, ничего не было, тебе послышалось.
— Наверху есть несколько комнат, выберешь себе, какую захочешь.
— Ура-а-а! У меня будет комната!
Мелкий прокурор, почувствовав конкуренцию, мигом взорвался:
— Пап, ты шутишь?! — взвизгнул ревниво, сжимая руки в кулаки, так что аж костяшки побелели. — Я не согласен на них! Это моя территория, и ни с кем я ее делить не буду!
— Твоего согласия никто не спрашивал. Этот вопрос решенный, — жестко отрезал Громов, всем своим видом показывая сыну, что вопрос закрыт. — И я жду от тебя взрослого, адекватного поведения.
— Пап, да они же… захватчики! — Тема скрестил руки на груди, упрямо задрав нос кверху. — Я точно не буду милым с этими оккупантами, и вообще, пусть валят туда, откуда пришли!
Глава 8
Резко вскинув руку, Артем угрожающе двинулся вперед к Полине, а я не выдержала:
— Эй, парень, полегче на поворотах.
Прикрыла ее собой, но успела заметить, как моя мелкая хулиганка достала из рюкзачка липкого желейного мишку и вскочила с пуфика. Клянусь, она явно искала, куда его можно прилепить… Сколько я таких уже в старой квартире отдирала что от ковра, что от мебели?
— Ты мною тут не командуй! — огрызнулся мелкий партизан, пока я отвлеклась на воодушевленную дочь, за которой неотрывно следил Ярослав.
Наверное, чтобы еще больших бед не натворила. Да как будто это возможно...
— Тёма, я тебя в последний раз предупреждаю — веди себя прилично.
Фыркнув, но ничего не ответив отцу, он демонстративно развернулся и зашагал вверх по лестнице. На середине пацан обернулся и одарил меня коварным взглядом:
— Я вам такую жизнь устрою, что сами отсюда сбежите.
— Артем! — взъелся Ярослав, но на втором этаже уже так резко захлопнулась дверь, что в гостиной жалобно звякнула дизайнерская люстра. Громов казался с виду невозмутимым, но все же устало потер переносицу пальцами, а я тут же перевела взгляд на Полю, которая все-таки прилепила заранее облизанную желейку прямо на зеркало.
— Я все отмою, — бормочу под нос, на что слышу уставшее:
— Домработница потом уберет весь этот хаос.
— Домработница… — повторила попугаем, пытаясь осмыслить свою новую жизнь.
Что ж, Алина, добро пожаловать в другую реальность.
Но, взглянув на лестницу, лишь закатила глаза. Этот мелкий партизан… вот жопой чувствую, что эта мелочь Ярославская еще попьет моей крови, но я тоже не промах, не дам ему себя так легко запугать. Да и Поля у меня далеко не пугливый ребенок, еще вопрос, кто кого первым выживет из дома.
— Артем… привыкнет, так что бери близко к сердцу его слова. Ладно, идем, покажу твою комнату.
Поля бежит первой, смешно перешагивая через ступеньки, я же поднимаюсь с ощущением, что из гостиной сейчас попаду прямиком на поле боя. Но, на удивление: ни колючей проволоки, ни железных кнопок на полу — все тихо и мирно. Подходя к одной из спален, Ярослав, не открывая, стучит сначала в дверь:
— Как бы то ни было, Артем, но единоборства на сегодня не отменяются. Собирайся, я сам отвезу тебя.
Не дождавшись никакого ответа, Громов отходит со вздохом и открывает передо мной дверь в конце коридора.
— Пока это будет ваша с Полиной спальня, так как второй детской у меня нет. Заглядываю внутрь, и у меня буквально отвисает челюсть — спальня размером в половину нашей бывшей арендованной однушки! Посередине огромная кровать, на которой можно спать даже втроем, панорамные окна, туалетный столик и пушистый светлый ковер, на который и ступать страшно. — Офигеть, — комментирую, забыв про правила приличия.
— Ванная справа, гардеробная слева, — чеканит муж, указывая рукой, где что находится.
Вместо меня, как ревизор с опытом, врывается Поля. И, конечно же, первым делом летит к кровати, но я шустро перехватываю ее на половине пути и затаскиваю в ванную. Нет времени что-то разглядывать — быстро мою дочери руки и отпускаю ее с облегченным выдохом. И пока Поля резвилась на кровати, меня к себе подозвал Громов, который все еще стоял в дверном проеме.
— О контракте поговорим позже. Значит так: особых правил в этом доме нет, но в кабинет на первом этаже не заходи. А если уж зайдешь, то ничего не трогай и за дочерью следи: у меня там много важных бумаг.
— Поняла, — киваю, хотя я и так не собиралась никуда совать нос. — Что насчет еды и уборки? Я бы могла… — он останавливает меня взмахом руки, и я затыкаюсь.
— Если до ужина проголодаетесь — в холодильнике полно еды. Насчет уборки, стирки и прочих бытовых проблем — этим занимается домработница, она придет завтра утром.
Просто киваю. Не мой дом, чтобы возражать или устанавливать свои правила. В конце концов, для себя и Полины я всегда могу приготовить то, что нам захочется.
Через минуту угрюмый Артем высунул нос из комнаты и, снова встретившись со мной взглядом, громко фыркнул.
— Мы вернемся через три часа, а ты пока… кхм… располагайся.
Ему, как и мне, все еще некомфортно и неловко от нового статуса семейной пары, но раз уж все это притворство на три года, буду считать, что делю дом с соседями.
Как только за ними закрылась дверь, я выдохнула от облегчения и вернулась в царскую спальню. Правда хотела поскорее разобрать наши вещи, чтобы повесить в гардероб, но стоило мне снова зайти в ванную комнату, как все планы круто повернули назад. Белоснежное джакузи так и манило к себе, что моя сила воли просто помахала рукой. Нет, ну а что? Мне нужно срочно снять стресс сегодняшнего безумного дня.
— Так, Поля, — нахожу ее, увлеченно играющую с пони на кровати. — Сиди тут и никуда не ходи, хорошо? Я буду в ванной, ладно? И не балуйся, договорились? Ты же не хочешь, чтобы папочка выставил нас за дверь в первый же день?
Услышав слово «папочка», Поля с умным видом кивнула, и я, наивно поверив ей, нырнула в джакузи.
— Всего двадцать минут релакса, и я вылезу, — пообещала сама себе, но… Видимо, слишком расслабилась. Теплая вода, пузырьки и приятный аромат пены сделали свое дело, отчего я потеряла счет времени. И мою нирвану разорвал вдруг истошный вопль:
— Это что такое?!!
Злобный голос Артема отразился эхом от стен и прогремел у меня в ушах, как раскат грома.
— Твою ж налево… — нервно дергаюсь и взвизгиваю, едва не захлебнувшись пеной.
Они с Ярославом уже вернулись? А как я… пропустила?! И что там случилось? Это же не то, о чем я думаю, да? Поля ведь в спальне, играется с лошадкой…
В панике выпрыгиваю из джакузи и поскальзываюсь на мокром кафеле, но чудом удается вцепиться пальцами в бортик. Сразу хватаю первое, что попадается под руку — большое махровое полотенце. Наспех обмотав его вокруг себя, плотно фиксирую узлом на груди и вылетаю в комнату, а Поли нигде нет…
— Да ну блин! Я же просила…
В коридор выскакиваю босиком, оставляя за собой мокрые следы и чувствуя, как сердце грохочет в груди.
— Полина, ты где? — кричу, молясь про себя, чтобы мелкая хулиганка не успела разнести полдома, пока я витала в облаках.
И на полном ходу вдруг врезаюсь на повороте в твердую мужскую грудь.
— Тише, чего как на пожар летишь? — раздается над ухом низкий, хриплый голос.
Сильные руки тут же смыкаются на моей талии, по-хозяйски сжимая и удерживая от позорного падения. Жар от мужского тела ощущается мною слишком остро даже сквозь махру, а узел из-за жесткого столкновения вдруг ослабевает, что едва успеваю ухватиться одной рукой за полотенце. Второй же упираюсь в грудь Ярослава, позабыв, как дышать. И мгновенно зависаю в теплых объятиях, медленно вскидывая голову.
Мы с Ярославом снова в непозволительной близости и от него исходит дурманящий запах мускуса с ванилью, и этот аромат кружит голову похлеще алкоголя. Вижу, как взгляд Громова тяжелеет, становясь тягучим и физически ощутимым. Муж медленно, будто смакуя, скользит им по влажной шее, спускаясь ниже, к ключицам, и замирает в опасной близости к кромке едва держащегося на мне полотенца. В его темных глазах вдруг вспыхивает самый настоящий голод, что мигом перехватывает дыхание, а низ живота сводит сладкой судорогой. Ладонь все еще упирается ему в грудь, и я чувствую, как быстро бьется его сердце, будто вот-вот выпрыгнет. Секунда… две… воздух искрит между нами, как от оголенных проводов, и я никак не могу отвести взгляд от губ мужа, что так и манят. Даже дышать забываю, но резко сглатываю, а Громов вдруг сжимает пальцы на моей талии сильнее, уже притягивая меня ближе к себе…
— Это моя комната! — верещит Тёма, и весь романтический флер развеивается за секунду.
Глава 9
Ярослав моргает и резко сглатывает, а я выпутываюсь из его рук, чувствуя, как щеки буквально горят. Но, опомнившись, крепче завязываю полотенце и бегу на крик.
Подлянка поджидала нас в комнате Артема…
Полина сидела на диване, обложившись со всех сторон единорогами, куклами и другими игрушками, будто таким образом заявила свои права на спальное место.
— Слышь, малявка, ты вообще нормальная? — багровея от ярости, вскричал Артем. — Какого фига моя комната превратилась в склад девчачьих игрушек? Пошла вон отсюда!
— Не пойду, — ничуть не испугавшись, Поля сложила ручки на груди и состроила упрямую моську. — Теперь это моя комната, мне она нравится.
— Это моя комната, мелкая! — Артем захлебнулся от такой наглости. — Я тут живу, и убери своих тупых лошадей, иначе я их в окно выкину!
— Это ты тупой, а они умные, — Поля показала ему язык, на что я лишь закатила глаза, не решаясь встревать в детскую перепалку.
Даже Ярослав помалкивал, стоя возле меня и просто наблюдая за детьми. Но все же комната чужая, и стоит Поле напомнить про святое правило: чужое не трогать. Только вот, похоже, последняя фраза Полины стала для десятилетнего Тёмы последней каплей выдержки, и он взорвался:
— Пошла вон отсюда! — подойдя ближе, он с такой силой толкнул Полю в плечо, что она, не удержав равновесия, шлёпнулась с дивана прямо на пол. И, падая, явно ударилась коленкой…
Ее нижняя губа мигом задрожала, и через секунду комнату заполнил детский надрывный плач.
— Поля! — когда увидела ее такой, у меня сердце кровью облилось, и я мигом бросилась к ней, но меня опередили.
Только и успела заметить, что злой как тысяча чертей Ярослав оттолкнул меня и первым оказался рядом с Полей. Рыдая, она с криком «папочка» потянула к нему ладошки, и Громов без раздумий поднял малышку на руки, крепко прижимая к себе. Она все хныкала, цепляясь кулачками за его рубашку, как за самое ценное сокровище в мире. Но и я не могла стоять в сторонке.
На минуточку — это моя дочь, и ее только что обидели! Подходя к мужчине, первым делом бережно осматриваю содранную коленку. В целом, ничего страшного: на улице она, бывало, аж до мяса могла разодрать кожу, а тут просто несколько царапин. Тем не менее это не дает права мелкому хулигану показывать свою силу перед неравным соперником.
Уверенная, что Ярослав встанет на сторону сына, уже с охотой открываю рот, чтобы отругать Тему, но спешно захлопываю, встречаясь с невероятно злым взглядом Ярослава.
— Ты… — злость на него вихрем поднимается в груди, и я не собираюсь покорно молчать, но мне и слова не дают произнести:
— Артем Ярославович, — зло цедит Громов, поглаживая Полю по спине и удивляя меня до немого шока. — Ты хоть понимаешь, что она ребенок?
— Пап, но она же… — попытался он оправдаться, но Громов не дал ему возможности: — Хоть я и учил тебя отвечать кулаками, но она же девочка! Меньше и слабее тебя, самому не стыдно? Может, извинишься?
— Не буду, — обиженно брякнул мелкий прокурор, теряя вмиг весь свой авторитет. — И комнату свою ей тоже не отдам!
Я просто ошарашенно смотрела на напряженную спину Громова и не могла поверить, что он правда отчитывает сына, защищая при этом чужого ребенка. Ну, не спорю, Тёма виноват, но я бы в такой ситуации первым делом защищала Полю, и плевать, даже если виновница — она.
Сразу каплю совестно стало, но ведь у Громова своя голова на плечах, и я не заставляла его принимать сторону моей дочери. А вот ребенок, логично, оскорбился:
— Почему ты на их стороне? — ворчит Тёма спустя время, обиженно поглядывая на отца.
