— Напоминаю: ты согласилась, так что назад пути уже нет. Пошли регистрировать брак, — абсолютно хладнокровно выдает этот ненормальный, смотря на меня так откровенно, что теряюсь на мгновение.
Но быстро прихожу в себя:
— Да вы… вы в своем уме?! — с яростью вжимаюсь в спинку кресла, желая слиться с ее текстурой. — Мне кажется, шутка слишком затянулась и переросла в фарс. Да и кто так женится… — бормочу совсем тихо, поглядывая на свою робу.
Громов в этот момент невозмутимо отстегивает ремень безопасности, поворачиваясь ко мне всем корпусом. Он полностью спокоен, в то время как во мне бушует целый океан эмоций, что накрывают с головой. Не могу усидеть ровно на месте: то ерзаю, то носком кроссовка постукиваю, то пальцы в кулаки на коленях сжимаю.
— А как надо? С толпой людей и фотосессией? — иронично хмыкает, но у меня ощущение, что просто дурачка из себя изображает.
— Да при чем тут фотосессия?! — нервно взмахиваю рукой, едва не задев идеальный нос мужчины, имени которого, кстати, до сих пор не знаю! — Начнем с того, что я вам точно не пара: у меня нет ни денег, ни связей, ни статуса. К тому же у меня дочь, которая…
— Которая уже называет меня папой, — парирует, резко блокируя мой словесный поток. — Я не стану разбираться, с какого перепугу ты всучила ей мою фотографию, назвав папой, а просто закрою глаза. Считай это моей уступкой.
Шокированная, давлюсь воздухом на его «уступку», потому что нечем ответить. Но сразу вспоминаю ту ядовитую змею из ресторана, она и становится следующим аргументом против спонтанного брака:
— Но ваша невеста, — хватаюсь за нее, как за железобетонный аргумент, который Громов точно не сможет откинуть в сторону, — она же из богатой семьи, и я прекрасно понимаю, что такие браки строятся исключительно на выгоде для бизнеса. Очевидно же, что если упустите ее, то вам перекроют кислород в бизнесе. Сами себе яму роете?
Громов только усмехнулся, и в глазах мелькнул хищный блеск.
— Если я упущу ее, то сохраню свои нервные клетки и не доведу себя раньше времени до седых волос.
— Ну так и не женитесь вовсе, зачем вам я? Просто чтоб позлить Кристину? Детский сад!..
— Брак мне в любом случае нужен, — говорит он со вздохом, устало потирая пальцами переносицу. — И ты с ребенком мне подходишь идеально. Разумеется, это будет фиктивный брак на время, пока я полностью не решу проблему с акциями из наследства деда, ну а ты все это время будешь моим надежным щитом. Никакой романтики, только холодный расчет.
То есть… мы с Полиной для него многофункциональная декорация? Ну уж нет! В это болото добровольно я точно встревать не буду.
— Знаете что, Громов? Ищите себе другой щит, я в ваши эти игры на выживание играть не собираюсь. К счастью, готовых на все девушек полно, вам даже особо искать не придется.
Решительно хватаюсь за ручку двери, желая поставить жирную точку в этой безумной авантюре, но… Громов резко подается вперед, сокращая между нами расстояние так, что чувствую жар его дыхания на губах. И замираю, будто все мышцы парализовало от магнетизма мужчины, которому нереально противиться. Он красив и притягателен. Властный и решительный. Все это гремучий коктейль, выпив который, моментально потеряешь голову.
И прежде, чем утопаю в облаках фантазии, меня жестко приземляют:
— Тебе же явно нужны деньги, я прав?
Замираю, словно мышь перед удавом, и еле сглатываю, ведь в горле стоит колючий ком. И упрямо молчу, хотя ответ очевиден, но ни за что в этом лично не признаюсь!
— А еще я случайно услышал, что вас с дочерью выгоняют из квартиры, — добивает, попадая точно в цель. — И идти вам, как я понимаю, некуда?
Все еще молчу, чувствуя, как щеки заливает краской от стыда, но, раз он уже все знает, зачем отрицать очевидное? Поэтому едва заметно киваю, робко опуская взгляд на свои плотно сжатые в кулаки руки.
Громов же напирает:
— Тогда чем тебе плох мой вариант с фиктивным браком? — подавшись вперед, дерзко хватает меня пальцами за подбородок, вынуждая посмотреть в его глаза. — Соглашайся, тогда вопрос с жильем и деньгами решится сам по себе.
И я, как заколдованная, поднимаю полный непролитых слез взгляд, фокусируясь на мужчине, который прямо-таки соблазняет похлеще змея-искусителя. И я правда хочу поверить ему, но прошлый горький опыт все еще разрывает душу в клочья…
Тем не менее надо признать, что теперь предложение Громова кажется заманчивым, и если откажусь, то буду полной дурой. Но во мне все еще плещутся сомнения, тогда он открыто выкладывает карты на стол:
— Тебе не о чем волноваться: составим четкий контракт на три года с определёнными условиями. Между нами будет просто сделка, по окончании которой я дам тебе хорошие отступные и куплю вам с дочерью просторную квартиру в центре города. Так что, теперь согласна?
Звучит… слишком хорошо, чтобы слепо нырнуть в мышеловку за халявным сыром. Сердце, которое уже однажды жестко предали, отвергает этот идеальный, но бездушный вариант, вот только…
Звонок на моем телефоне разрезает тишину салона, и когда достаю смартфон, то просто стону в голос…
— Да, Клавдия Мат… — не дав мне договорить, она немедля режет без ножа:
— Я передумала, съезжай сегодня же, как вернешься с работы.
И нагло сбрасывает первой, пока я не взорвалась перед ней гневными возмущениями.
Но… это фиаско. Я так и зависаю с потухшим телефоном около уха, растерянно хлопая ресничками. Не знаю, сколько так просидела почти без мыслей, но Громову надоело, и он насильно вырвал из моей затекшей руки смартфон. А затем, больно схватив за плечи, развернул лицом к себе и ощутимо встряхнул, чтобы скорее пришла в себя.
Глава 6
— Вот видишь, даже вселенная подает тебе сигналы.
— Какие-то хреновые сигналы… — ворчу обиженно, а мужчина брякает с улыбкой:
— Интернет-соединение слабоватое, — задорно подмигивает мне и спешно добавляет: — Ладно, не будем терять времени. Идем распишемся, и после я помогу тебе собрать вещи, сразу переедешь с дочерью ко мне.
Громов уже открыл дверцу, полностью уверенный, что деваться мне все равно некуда. А вот я…
— Нет, подожди, — торопливо хватаю его за бицепс, и мужчина снова оборачивается. — А как же твои родители, что они скажут на этот спонтанный брак?
Так и слышу, как у него уже от нетерпения зубы скрипят. Ну и от моих глупых вопросов…
— Мне не шестнадцать лет, чтобы я переживал из-за их реакции.
И на все-то у него, черт возьми, есть ответ!
— Что насчет твоего сына? Мне кажется, он…
— А мне кажется, Алина, ты слишком много думаешь, и я начинаю терять терпение.
Он молниеносно выскочил из внедорожника и следом с силой вытащил меня, но не поставил на ноги, а поволок в ЗАГС на плече, как мешок с картошкой…
Нет, ну… это уже перебор!
— Отпусти меня, — верещу во все горло, дрыгая в воздухе руками и ногами, а этот… хам лишь звонко шлепает меня по попе.
— Цыц, женщина. Как я сказал, так и будет.
Только и успеваю проглотить возмущение, как слышу нежный женский голос:
— Дорогой, только посмотри на них, это так мило!
Кое-как приподняв голову, замечаю две отдаляющиеся от нас фигуры явно новоиспеченных молодоженов.
Ага, в каком месте это мило? Меня сейчас… стошнит, блин…
— Громов, скотина! — бью его кулаком в спину, подавляя рвотные рефлексы. — Поставь… мне… плохо…
Он осторожно возвращает меня на ноги, но все еще бережно удерживает в кольце рук, давая время прийти в себя.
Дышу урывками, пытаясь хоть как-то обуздать ураган внутри, как и приручить хаос в мыслях. Я… правда собираюсь выйти замуж за первого встречного, просто чтобы… не ночевать на улице? Докатилась!
Растерянно моргнув, фокусируюсь на Громове, и все слова тут же застревают камнем в горле. Он так взволнованно смотрит на меня… что мурашки по коже!
— Как ты? — из-за обеспокоенного взгляда карих глаз меня прошибает крупной дрожью, или это из-за резкой смены положения?
Точно — кровь в голову ударила!
— Нормально… — выдыхаю с тяжестью, хватаясь пальцами за рубашку мужчины, ища для себя прочную опору.
И окончательно осознаю реальность: мы в ЗАГСе, Громов решительно настроен на свадьбу, и какие у меня шансы отказать ему? Никаких…
Но если уж совсем смотреть правде в глаза — что я теряю? После того как меня жестко предал отец Полины, я больше не верила ни единому мужчине. Никого к себе не подпускала, построив вокруг сердца высокие стены. Но в случае с Громовым мне хотя бы ясны его мотивы — изначально никакой романтики и близости, так что в этот раз я точно не обожгусь!
— Ладно, — со вздохом сдаюсь ему на милость. — Хоть это и дебильная задумка, но…
Но мне уже, смешно сказать, самой интересно, во что она выльется. Наверное, Громов заразил меня безумством, поэтому с отчаянным рвением прыгаю за ним в это «безудержное веселье», не осознавая будущих проблем. А их точно будет немало!
— Но? — он выгнул бровь, а я отмахнулась.
— Но чем черт не шутит?
***
— Поверить не могу, что я вышла замуж… — бубню, спешно складывая наши с Полей вещи. — Да еще и в рабочей форме.
Кому расскажу — или не поверят, или поржут надо мной. Собственно, как и тетка-регистратор. Да, открыто она мне улыбалась, но я видела этот ржущий взгляд вперемешку с сочувствием.
По правде, ранее в ЗАГСе, пока я шла за Громовым, мне казалось, что регистратор его обломает и на этом энтузиазм мужчины потухнет. Но реальность ударила меня дубинкой по голове, когда в ушах прозвучало четкое: «Невеста, распишитесь здесь».
Часть с поцелуем мы, конечно же, пропустили, и нам сразу вручили два свидетельства, текст из которых глубоко врезался мне в память. А ведь забавно, что пять лет назад я бы отдала за эту бумажку даже душу дьяволу, а сегодня… сейчас она для меня сплошной набор букв, ничего под собой не подразумевающий.
И мой муж теперь…
Громов Ярослав Николаевич.
Он все это время молчаливо стоял посреди нашей обшарпанной гостиной и рассматривал фоторамки на полке серванта. На большинстве из них красовалась Полинка, а Ярослав скользил по ним взглядом без явного пренебрежения. Скорее, в его глазах горел оценивающий интерес, будто он себе фрукты на стол выбирает.
Боже, Алина, ну что за мысли?!
Тряхнув головой, сосредотачиваюсь на сборах. Вещей оказалось не так много: две спортивные сумки, пара пакетов с обувью, несколько с кухонной утварью и целый баул Полиных игрушек. Вот и все наши пожитки, при взгляде на которые мне хочется разрыдаться, но я не даю себе и шанса раскиснуть.
— Я готова, — мой голос в тишине комнаты прозвучал как раскат грома.
Мы оба с Ярославом были немногословны, потому что… мы банально не знали, о чем говорить, и просто пытались переварить наш общий статус. Осмотрев наши пожитки, Громов лишь хмыкнул, а затем молчаливо подхватил две сумки и баул с игрушками. Ну а я взяла все остальное. Уходя, оставила ключи подружке-соседке Клавдии Матвеевны и со спокойной душой спустилась вниз.
Когда я покидала это место, внутри образовались странные ощущения… Хоть мне теперь и есть куда пойти, но чувствую, что еще не раз пожалею о своем спонтанном решении. Отчаянно царапает что-то на душе, как кошка когтеточку, но не могу понять, что именно меня беспокоит.
В машине стараюсь лишний раз не смотреть на Ярослава, а он почему-то не спешит заводить двигатель. Наоборот, поворачиваясь ко мне, спрашивает вдруг:
— Где сейчас твоя дочь?
— В… садике, — я непонимающе уставилась на него.
— Хорошо, говори адрес, — бросает буднично, включая поворотник и выруливая на дорогу. — Заберем ее и как раз вместе войдем в наш дом.
Ошарашенная, давлюсь воздухом и закашливаюсь аж до брызнувших слез.
Что… что он сказал? В наш дом? Нет, погодите… к такому меня жизнь не готовила!
Открыто и с непониманием пялюсь на невозмутимый профиль Ярослава, пытаясь понять, сказал ли он это серьезно, или у него проявились симптомы отравления ядом от той змеюки. Боже, как вспомню ее, аж в нервную дрожь бросает. Такую охамевшую клиентку мы, конечно же, видели не впервые, но чтобы Таня в слезах умоляла меня заменить ее в закрытом вип-зале — это тупо нонсенс! Никто и никогда добровольно не отказывался от обслуживания вип, какие бы капризные ни попадались гости, ведь там чаевые на порядок выше, чем в общем зале.
И, подводя итог, на такой вот девице Громов реально хотел жениться, пусть и ради выгоды? Бр-р! Да уж, не завидую ему…
— Кхм, — напоминает о себе мужчина, и я на автомате диктую ему адрес садика, который он мгновенно вбивает в навигатор.
Хотя смысл ехать? Тут и пешком можно было пройтись.
Но пока едем в тишине, меня не покидает дурное предчувствие чего-то… необратимого. Будто я ступила одной ногой в зыбучий песок, и вопрос времени, как скоро меня полностью туда засосет. И, как оказалось, настоящее потрясение поджидало меня в детском саду…
Глава 7
Группа Поли как раз резвилась на детской площадке, дочь сидела в песочнице и с другими детками увлеченно лепила фигурки из песка. Но стоило ей поднять взгляд и увидеть рядом со мной «папу», как лопатка выпала из ее рук, а сама Полина на мгновение застыла. Ступор продлился всего секунду:
— Папочка! — ее визг счастья, кажется, оглушил всех в радиусе километра.
Дочь подскочила на ноги и, даже не отряхнувшись от песка, торпедой полетела прямиком к Громову, а у меня сердце из-за этого испуганно ухнуло в пятки.
А вдруг Ярослав демонстративно отстранится? Может, брезгливо поморщится от того, что Поля вся в песке, поэтому не разрешит ей даже пальцем к себе прикоснуться? Это логично для меня, но не для восприятия четырёхлетнего ребенка…
Мысленно я подготовилась ко всему, ведь Громов не обязан быть милым с моей дочерью, даже если она считает его папой, но Ярослав и с места не сдвинулся. Более того, когда Поля подбежала к нему со стопроцентным восхищением во взгляде, он плавно опустился перед ней на корточки и без колебаний уверенно подхватил чумазую малышку на руки.
Мое воображение сломалось, ведь не так я себе представила их встречу. Может, мне голову припекло, вот и видится всякое? Одно знаю наверняка — я точно не стала бы винить Громова за то, что он не проявил инициативы перед Полиной, но этот его поступок буквально выбил меня из колеи.
— Ну привет, Полина, — бархатистый тембр показался таким уютным, что на мгновение я реально обманулась, будто… папа пришел забрать дочь из садика.
— Ты вернулся, да? — как только Громов кивнул, Поля вцепилась ему в плечи грязными пальчиками мертвой хваткой и зарылась носом в белоснежную рубашку.
— Вернулся, — подтвердил, отчего Поля довольно взвизгнула у него на руках.
Я стояла в стороне, как бесполезная декорация, и не могла нормально дышать, аж пока воспитательница с улыбкой не всучила мне рюкзачок и сменную обувь Полины.
Громов действовал легко и естественно, когда прижимал чужого ребенка к груди и неспешно нес к машине. С непроницаемым выражением на лице он аккуратно усадил ее в автокресло на заднем сиденье и заботливо застегнул ремни, а Полина что-то радостно щебетала ему на ухо. Это было… буквально душераздирающее зрелище, к которому я морально не была готова. Глаза вмиг защипало от слез радости, и тело накрыло приятной волной эйфории. Поля такая счастливая и улыбчивая, что мое сердце сжимается в груди, омывая каждую клеточку теплом.
