Я запомнила этот ответ.
Розанна подошла к двери, давая понять, что разговор подходит к концу.
— Последнее, — тихо добавила Розанна. — Ваш контракт бессрочный.
Я резко остановилась.
— Что?
— Срок службы заранее не установлен, — пояснила она, заметив моё замешательство. — Прекращение контракта оформляют через Комитет.
— А если я захочу уйти?
Розанна повернулась ко мне, ее губы чуть тронула бледная тень улыбки.
— О, леди Элоиза… Вы захотите уйти намного быстрее, чем думаете…
Леди Розанна еще раз посмотрела на меня, чуть кивнула и вышла, закрыв за собой дверь так тихо, как если бы ее и не было.
Я осталась одна.
В этом великолепии.
В этом замке.
В этой ловушке.
Я медленно осмотрелась, ощущая смутное беспокойство. Комната выглядела так, словно меня здесь ждали.
Я глубоко вздохнула и тяжело опустилась на кровать. Ткань подо мной поддалась, словно утягивая в себя, и я почувствовала, как тело сразу же расслабляется, сдаваясь усталости. Боже, насколько мягко… Если бы не странное ощущение, что за мной кто-то наблюдает, я бы сразу провалилась в сон. Но это было глупо. Глупо же?
Раздраженно выдохнув, я села, машинально потянулась к шляпке и сняла ее, едва не растрепав волосы. Тишина была почти уютной, но внутри глухо стучало какое-то тревожное предчувствие. Медленно поднялась, подошла к окну и отдернула тяжелые шторы.
Замерла.
Внизу, за стенами замка, простиралось озеро. Гладкая, темная, безмятежная поверхность, словно полированное стекло, в котором отражалась огромная полная луна. Это было прекрасно. Загадочно. Жутковато. Но самое странное — мне казалось, что оно наблюдает за мной.
Я прикусила губу, силясь понять, почему от этого вида у меня побежали мурашки. Озеро выглядело слишком… правильным. Слишком тихим. Я всматривалась в его глубину, пытаясь уловить хотя бы малейшее движение, хотя бы слабую рябь на воде, но ничего. Абсолютная неподвижность, как будто время здесь не двигалось, как будто даже ветер боялся касаться этой глади.
И тут что-то шевельнулось.
Я вздрогнула, инстинктивно сделала шаг назад. Было это на самом деле или просто игра теней? В груди гулко забилось сердце, но в следующий момент вода вновь стала гладкой, безупречно отражая луну, и я уже не могла сказать, видела ли я что-то или просто устала настолько, что воображение решило доиграть за меня.
Нервно сглотнув, я резко задернула шторы и отвернулась.
Тут же мне громко напомнил о себе мой живот.
Я нахмурилась и сложила руки на груди.
— Чудесно, — буркнула себе под нос. — Добро пожаловать в новый дом, Элоиза. Тебя уже предупредили, что ты тут долго не задержишься, двери открываются сами, озеро подозрительно молчит, а ты еще и голодная.
Ответом мне было только потрескивание дров в камине.
Я вздохнула, вернулась к кровати и, даже не раздеваясь, плюхнулась обратно. Честно говоря, сейчас мне не хотелось думать. Ни о странных правилах этого дома, ни о графе, который смотрел на меня так, будто уже рассчитал срок моей профпригодности, ни о том, что я только что видела. Я просто устала. И несмотря на все тревожные сигналы, которые настойчиво шептали, что в этом месте что-то не так, усталость оказалась сильнее.
И прежде чем я успела еще раз усомниться в том, что сделала правильный выбор, сон окутал меня тяжелым, плотным одеялом.
***
Меня разбудил негромкий стук. Слуга проводил меня на поздний ужин, а после обещал показать обратную дорогу.
И это был не просто ужин. Это был натюрморт эпохи Возрождения в реальности.
Большой стол, покрытый тяжелой скатертью цвета красного вина, на нем расставлены блюда, которые выглядели так, будто их выкладывали под оркестр и аплодисменты. Золотистые корки хлеба, расплавленный сыр, сочные ломтики мяса, покрытые пряными травами, хрустящий виноград, фрукты, персики с бархатистой кожицей, вино, глубокого темного оттенка, словно сама ночь, разлитое в резные бокалы. Все выглядело идеально.
Так идеально, что меня это немного насторожило.
Я медленно посмотрела на слуг.
Они стояли неподвижно.
Без лишних движений, без выражения на лицах. Просто… ждали.
Я моргнула.
— Вам приятного аппетита, миледи.
И, не дожидаясь, что я скажу дальше, молча развернулись и ушли.
Все.
Просто ушли.
Я осталась в полном одиночестве с этим, без сомнения, роскошным, но теперь жутковатым пиршеством.
Я сглотнула.
Посмотрела на абсолютно нетронутую еду.
На идеально разложенные приборы.
На вино, в котором не дрогнула ни одна капля.
Ощущение, что я — последний человек на земле, который вообще ест, внезапно ударило с такой силой, что я невольно передернула плечами.
— Ну, если вы решили меня отравить, могли бы сделать это как-то поизящнее, — буркнула себе под нос, отламывая кусочек хлеба.
Он был теплым. Хрустящим. Совершенно обычным.
Но ощущение, что за мной наблюдают, не уходило.
В полной гробовой тишине я начала ужинать.
Чудесное место. Чудесная работа. Ничего подозрительного вообще.
Глава 4
Я знала, что дети бывают разные. Капризные, вредные, шумные, невыносимые. Я работала учителем и видела всех, от милых ангелочков с бантиками до маленьких гениев, которые с хладнокровием маньяка доводили учителей до истерики, так что двое детей в огромном замке меня не пугали.
До тех пор, пока я их не увидела.
Первым пришел смех. Легкий, звонкий, тихий — и до жути неподходящий к тишине этого замка. Он был не просто звуком, он был чем-то больше, чем небрежный, случайный смешок ребенка. Этот смех… катился по коридору, скользил вдоль стен, заполняя собой пространство, и почему-то казалось, что он звучит сразу отовсюду. Я остановилась, медленно повернула голову, прислушалась. Ничего. Только тени, укрывшиеся в нишах, да старый камень, напитанный временем и чужими голосами.
И тут раздалось:
— Добрый вечер, леди Элоиза.
Голос был тонкий, мелодичный, с легкими переливами в интонациях, и звучал так, будто говоривший одновременно развлекался и испытывал мое терпение.
Я повернулась.
Девочка.
Она стояла у колонны, едва освещенная колеблющимся светом факела. Бледная девочка в пышном белом платье, с идеальными светлыми кудряшками, которые напомнили мне фарфоровую куклу. Маленькую, безупречно изящную… но если куклы обычно хранят застывшие, пустые взгляды, то в ее глазах жило нечто. Слишком много ума, слишком много хитрости.
— И с кем имею честь? — спросила я, внутренне отмечая, что это, пожалуй, не лучший вопрос для первой встречи с ученицей.
Клара мило улыбнулась, слишком мило, как для ребенка.
— Я ваша ученица. Клара.
И исчезла.
Не шагнула назад, не скользнула в сторону. Исчезла.
Я моргнула.
Проверила зрение. Наклонилась вбок, прищурилась, заглянула за колонну.
Никого.
Так. Спокойствие только спокойствие… Дети — существа хитрые. Особенно те, кто живут в огромных мрачных замках и наверняка знают здесь каждый укромный угол. Она просто… спряталась? Да, логично. Логика — наше все.
— Не беспокойтесь, она делает это часто, — раздался новый голос.
Я обернулась.
Мальчик. На вид лет двенадцать. Себастьян — это имя я успела прочесть в оставленном на столе письме о моих воспитанниках.
Он был совершенно не похож на сестру. Высокий, даже для своего возраста, худощавый, с темными волосами, слегка спадающими на лоб. Весь его облик — от выправки до манеры смотреть исподлобья — говорил, что он очень хочет казаться взрослым.
Взгляд цепкий. Насмешливый.
В нем не было ребячества, только оценивающий холод.
Он держался так, будто не он ребенок, а я, и сейчас мы начнем новый учебный год, где он — преподаватель.
— Вы нас будете учить? — Его голос был спокойным, но в нем было что-то… провокационное.
Я подняла бровь.
— Вроде того, — медленно выдохнула я, решив не позволять ему взять инициативу в разговоре.
— Ну, посмотрим, кто кого, — он усмехнулся, уголки губ дрогнули, но сам взгляд остался тем же — уверенным, оценивающим.
В этот момент мне впервые стало неспокойно.
И дело было не в том, что дети странные. Не в том, что девочка исчезла в тени, а мальчик смотрел так, будто просчитывал мои шансы на выживание.
А в том, что я уже тогда чувствовала: эта работа меня убьет.
Пусть не в буквальном смысле, но вот так — спокойно, изнутри, медленно разъедая мое представление о том, что в этом мире возможно, а что нет.
— Завтра в девять жду вас в классе, — объявила я, расправляя плечи и стараясь говорить увереннее, чем чувствовала себя.
Наивная.
***
Утром девятого марта я пришла в классную комнату.
Просторное помещение с высокими окнами, массивными книжными шкафами вдоль стен и тяжелыми дубовыми партами, которые наверняка пережили не одно поколение учеников. Воздух пах бумагой, чернилами и легкой пылью, осевшей в уголках вековых фолиантов. Книги уже разложены на столе, перья приготовлены, чернильницы стоят, как солдаты на посту. В камине потрескивал огонь, отблески пламени лениво скользили по темному дереву мебели, отбрасывая на стены нечеткие дрожащие тени. Полная, абсолютная готовность к учебному процессу.
Вот только учеников нет. Никто из них не пришел. Чудесно. Начинается.
Я замерла на пороге, прищурилась, внимательно осмотрела помещение. Все на месте, кроме двух виновников моего раннего подъема.
Я подождала.
Минута.
Пять.
Десять.
Тишина.
Я скрестила руки на груди, медленно постучала ногтем по деревянной крышке ближайшей парты.
