— Хорошо, — кивает он. — Я согласен. Я всё это. Но знаешь, что ещё?
— Что? — шепчу я.
— Я тот, кто тебя защищает, — говорит он очень тихо. — Я тот, кто следит, чтобы с тобой ничего не случилось. Я тот, кто приехал сюда в шесть утра, чтобы убедиться, что ты цела.
У меня перехватывает дыхание от его слов.
— Ты… ты просто контролируешь меня, — выдавливаю я. — Это не защита. Это страх за собственную шкуру.
— Называй как хочешь, — пожимает он плечами. — Мне всё равно.
Он отпускает мои запястья и отступает на шаг.
Я стою, прижавшись к стене, и смотрю на него. На его спокойное лицо. На его руки, которые снова в карманах. На его взгляд, в котором сейчас читается что-то похожее на… удовлетворение?
— Четыре, — говорит он.
— Что? — не понимаю я.
— Четыре дня до пятницы, — поясняет он. — Я пришлю тебе цифру сегодня вечером. Как обычно.
— Зачем ты это делаешь? — шепчу я.
— Чтобы ты не забывала, — улыбается он разбитой губой. — Чтобы думала обо мне. Каждый день. Каждый вечер. Каждую ночь.
Он делает ещё шаг назад.
— Поезжай домой, Лёля, — говорит он. — Отдохни. В пятницу увидимся.
И уходит.
Просто разворачивается и уходит к своей машине. Садится. Заводит мотор и уезжает.
А я стою у стены приёмника и дрожу. Но не от холода, а от ярости, страха и чего-то ещё, чего я не хочу называть, и понимаю, что он прав.
Я думаю о нём и это бесит.
___________
Глава 12
***
Я отъехал от больницы ровно на столько, чтобы Лёля меня не увидела, но я мог её видеть. А теперь стою и смотрю, как она быстро идёт в сторону автобусной остановки.
Быстро, с высоко поднятой головой и идеально ровной спиной. Такая маленькая и такая смелая птичка.
Молодец, Лёля, сопротивляйся. Мне так больше нравится.
Но я видел, как у неё дрожали руки. Как она сглатывала. Как смотрела на меня — с яростью, страхом и чем-то ещё.
И сейчас пытаюсь задавить в себе желание поехать за её маршруткой, которая так вовремя подошла к остановке.
Я ведь мог предложить ей подвезти её. Но нет. Я не полностью отбитый мудак. И даже пытаюсь найти в себе ответы, чего же не предложил ей?
Потому что ты на грани, Дерзкий.
Потому что если бы она села в машину — я бы не довёз её до дома. Я бы свернул куда-нибудь в переулок. Прижал бы к сиденью. Запустил бы пальцы в её волосы. Сорвал бы этот её конченный пучок. И поцеловал бы так, что она забыла бы своё имя.
Сначала бы трахнул её рот, а потом бы и её. Прямо в машине. Не спрашивая. Не церемонясь. И она бы дала. Все дают. Я знаю, как довести. А может быть и не дала бы. Но нет!
И это было бы неправильно. Потому что Лёля — не шлюха из клуба. Не та, которую можно трахнуть и забыть.
Она уже моя!
Сука, какое бесящее слово! Но я не могу по-другому. Чувствую себя конченным маньяком. Но я хочу, чтобы она сама это поняла. Сама пришла. Сама захотела меня. Захотела так, чтобы в её глазках не было страха.
Так что пусть идёт. Я и подрочить могу.
Сука, кому скажи, что Дерзкий дрочит как пацан, засмеют!
Но выдержка, Дерзкий. Всего четыре дня осталось и я снова буду смотреть на неё. И она будет в моей власти.
Но сейчас нужно уладить то недоразумение, которое появилось, потому что я, долбодятел. Не подумал. А нужно было просчитать всё!
Я достаю телефон и набираю Артёма.
Он берёт на втором гудке.
— Ден, — голос у него напряжённый. — Я не…
— Где ты? — перебиваю я.
— В палате. Мне руку загипсовали. Сказали, через месяц снимут, а сейчас нужно три дня полежать, потому что сотряс.
— Хорошо, — говорю я. — Сейчас приеду.
— Ден, слушай, я не специально…
— Закройся, — обрываю я. — Жди.
Сбрасываю. Завожу мотор и еду обратно в приёмник.
В отделение меня пропускают через отдельный вход. Очень полезно иметь в городе тех, кто работает везде и могут доложить о любом косяке моих же бойцов. Артём лежит в палате на четверых. Один. Остальные койки пока пустые.
Рука в гипсе, глаза бегают. Понимает, сука, что накосячил.
Я закрываю за собой дверь. Прохожу к окну и сажусь на стул напротив.
— Ну? — говорю я спокойно. — Рассказывай.
— Ден, я клянусь, я не знал, что она там работает, — выпаливает он быстро. — Я просто увидел её и…
— И что? — наклоняюсь ближе. — Решил поприкалываться?
— Нет! — он мотает головой. — Я просто… завис, бля. Серьёзно. Я не думал, что она…
— Что она здесь? Что она настоящий врач? Что она не просто тёлка, которую я привёл в клуб поразвлечься? — перебираю я варианты и от каждого, мне хочется сломать ему и вторую руку.
— Да, — шепчет он. — Я реально не знал, Дерзкий.
Я смотрю на то, как он ёрзает, сглатывает, как бледнеет и тихо продолжаю:
— Тёмыч, ты её трогал?
— Нет! — он вскидывает здоровую руку. — Я только хотел… ну, пошутить. Типа «полечи меня», понимаешь? Я не думал, что она так испугается.
— Она не испугалась, — поправляю я, потому что мне уже доложили. — Она разозлилась.
— Да, — кивает он. — Да, точно. Она вообще крутая. Я имею в виду…
— Тёмыч, — перебиваю я. — Заткнись.
И он затыкается. Я встаю, подхожу к окну и смотрю на парковку, где всего полчаса назад стоял с ней.
— Слушай меня внимательно, — говорю я, не оборачиваясь. — Ты её больше не трогаешь. Не смотришь. Не подмигиваешь. Не шутишь. Если ты её увидишь где-то — ты проходишь мимо. Как мимо стены. Понял?
— Понял, — быстро отвечает он.
— Хорошо, — киваю я. — Потому что если ты её ещё раз напугаешь — я сломаю тебе вторую руку. Лично.
— Ден, я понял, — голос у него дрожит. — Клянусь. Я больше не буду.
Я оборачиваюсь. Смотрю на него.
— Она моя, — говорю я. — Ты это понял?
— Да, — кивает он. — Да, Дерзкий. Понял.
— Отлично, — говорю я. — Тогда лежи, лечись и больше не попадайся мне на глаза.
Я выхожу из палаты. Иду по тихому коридору отделения и уже на выходе натыкаюсь на одного из санитаров.
— Нормально? — спрашивает тихо он, отлипая от мобилы.
Он же мне и позвонил, когда увидел Тёмыча и то, как тот отреагировал на Лёлю.
Он работает здесь уже три года. Я плачу ему. Он мне звонит, если кто-то из наших попадает сюда. Если кто-то задаёт лишние вопросы. Если что-то идёт не так.
Сегодня он позвонил мне в два ночи. Сказал: «Твой дебил здесь, и он странно подкалывает Алёну Солодову. Она теперь одна из ваших?»
Я подорвался сразу и рванул сюда. Сидел на парковке и ждал, когда она выйдет, потому что через полчаса после первого сообщения он прислал мне, что Тёмыча определили в палату, а Лёля занята другими пациентами.
— Нормально, — киваю я ему и протягиваю руку.
Он жмёт в ответ и мы расходимся. Я на парковку и домой, а он — работать.
Но сев в машину, я прикрываю глаза и медленно выдыхаю. А перед глазами глаза Лёли. Огромные, испуганные и дерзкие одновременно. Такая правильная девочка, которую я хочу трахнуть, но вместо этого еду её спасать, сука!
Достаю телефон, открываю чат с Лёлей. Смотрю на последнее сообщение, которое я ей отправил вчера.
«5»
Она не ответила. Как и все предыдущие разы.
Но она читала.
Я знаю, что читала. Потому что статус «прочитано» горит под каждым моим сообщением.
Я набираю:
«4»
Жду секунду. Две. Три.
Высвечивается «прочитано», но ответа снова нет.
Я усмехаюсь. Кладу телефон на панель. Завожу мотор.
Четыре дня, Лёля. Всего четыре дня. И пускай я обещал прислать тебе циферку вечером, но хочу сейчас. Я с тобой вообще дохера чего хочу, но пока рано.
И с этими мыслями я отправляюсь в клуб. Нужно решить много вопросов. Олег подкалывает меня следующие несколько дней. Но я не отвечаю. Тренируюсь сцепив зубы. По вечерам пытаюсь успокоить дикую боль в руке, и каждый раз в башке звучит звонкий голос Лёли: «сделай рентген».
И тут мне приходит гениальная мысль. Но чтобы осуществить её, сначала она отработает ещё одну пятницу со мной.
Пятница наступает быстрее, чем я ожидал.
В восемь вечера я стою у её подъезда. Прислонившись к машине, а не внутри и жду.
Она выходит ровно в девять. Как обычно — в худи, в джинсах, с рюкзаком за спиной. Видит меня и снова замирает на секунду. Это уже становится привычкой.
Но через секунду, вздёргивает подбородок и идёт в мою сторону.
Умница. А ещё нереально сексуальная в этих закрытых шмотках. Никогда же не любил девок, которые прячут всё, а тут кайфую.
Она подходит и сразу же открывает переднюю дверь, и садится.
Я задерживаюсь на улице всего на несколько секунд. Нужно просто передышать перед тем, как я снова окунусь в её запах.
