Так, стоп, что это?
Приближаю изображение, вглядываюсь в знакомые лица.
Лазарев с ребёнком?! Он что, притащил малыша в клуб?
Я...
Злость захлёстывает меня, не могу подобрать слов.
Ты идиот!
Ребёнку от силы четыре года, а ты приводишь его туда, куда детям вообще нельзя! Как его вообще сюда пустили?
Блин, Кира, о чём ты думаешь? Он наверняка бьёт своего ребёнка. Ты сама в этом убедилась, когда попыталась погладить Тимура по голове, а он тут же отстранился, испугавшись твоей ладони. Это было не просто так. И то, что он притащил его сюда, только подтверждает: Лазарев — худший отец на свете.
Снова приближаю кадр, выглядываю из-за стены и делаю ещё одно фото, теперь покрупнее. Да я такую статью про тебя напишу — органы опеки завтра с утра будут у тебя на пороге.
Делаю ещё один снимок. Снова просматриваю фотографию. Чёрт, он смотрит прямо в мою сторону. Неужели заметил меня?
Пора убираться отсюда.
Успеваю добежать только до лестницы на первый этаж, как вдруг чья-то сильная рука крепко хватает меня за запястье.
Сердце начинает бешено колотиться, и я уже готовлюсь ударить на опережение — благо, ещё в школе ходила на уроки самообороны.
Правда, с тех пор приёмы я не практиковала, но главное — показать, что я могу быть опасной, если меня тронут. В крайнем случае, всегда можно прикинуться сумасшедшей.
— Ты какого лешего здесь забыла? — доносится до меня недовольный, хрипловатый голос Лазарева.
Ах, так это ты — моральный урод…
Я медленно поворачиваюсь к нему, чувствуя, как внутри закипает злость. Я смотрю на него с такой ненавистью, что едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него прямо сейчас.
Бедный ребёнок! Как же мне его жаль — словами не передать.
— Работаю, — цежу я сквозь зубы, стараясь держать себя в руках. Нельзя показывать, что я собираюсь лишить его родительских прав. Иначе подготовиться, станет хорошим папочкой.
— Если я правильно помню, твоя работа — собирать компромат на одного важного человека, который изменяет жене. Так?
— Да, — коротко отвечаю я.
— И кого из моих друзей ты заприметила? – с недовольном спрашивает, прищурившись.
— А если они ваши друзья, это что, значит, писать о них нельзя? Вы меня так уволить решили заранее? – бросаю с вызовом.
Как же он меня бесит!
— Имя, сестра, имя, — настаивает он.
— Новак. Он ведь женат? Женат. Дети есть. А сейчас он здесь, с вами.
Ренат цокает языком, качая головой.
— У нас мальчишник. Его жена в курсе, что он здесь. А твоя цель — вон там.
Он неожиданно обвивает мою талию рукой и мягко подталкивает к перилам балкона. Его рука крепкая и холодная, от прикосновения по спине пробегает неприятный холодок. Он указывает пальцем вниз, в угол зала, объединённый с танцполом.
— Видишь того актёра? Лысого.
Я вглядываюсь в толпу, щурюсь от ярких вспышек света.
— Вижу, — киваю я.
— Вот им и займись. А не ерундой страдай, поняла?
Я раздражённо сжимаю губы. До него я просто ещё не добралась!
На самом деле он сидит ко мне спиной, и для меня он — обычный лысый мужик, ничем не выделяющийся среди остальных.
Но сейчас меня волнует совсем не это. Меня тревожит ребёнок!
— О, тётя! — вдруг доносится до меня звонкий голосок. Я опускаю взгляд и вижу Тимурку. Он стоит, прячась за штаниной отца, и радостно улыбается мне. Сердце сжимается от тревоги: он же его не спаивал, да? А вдруг он сам хлебнул что-то из стакана? Он же отравиться может!
От одной мысли об этом мне становится дурно.
— Тимур, — зову я его мягко. — Иди ко мне.
Лазарев вопросительно поднимает бровь, но я не обращаю на него внимания.
— Твой отец — болван, раз притащил тебя сюда, — говорю я, не скрывая возмущения.
Мне плевать, что могу потерять работу. Я не могу равнодушно смотреть на то, что происходит.
— Но ничего, я о тебе позабочусь, — добавляю, обвивая его тельце.
Я почти беру его на руки, как вдруг Лазарев резко выхватывает сына из моих объятий.
— Ты что задумала? — шипит он, подняв сына на руки и прижав к себе.
— Спасти малыша, у которого и так тяжёлая жизнь!
— Тяжёлая жизнь?.. — он смотрит на меня с недоумением.
— Вы вообще понимаете, что творите? Вы притащили ребёнка в стриптиз-клуб! Несовершеннолетнего! Маленького! Под громкую музыку, среди пьяных взрослых! Вы видели, сколько сейчас времени? Ему спать давно пора, а не шататься по клубам! Поэтому я его забираю. А завтра я пишу на вас заявление в органы опеки. Хотите — увольняйте, мне всё равно, но я не позволю погубить ребёнка!
Всё вылетает само. Но я ни капли не жалею.
Опять пытаюсь забрать мальчика. Он уже напуган — это сразу видно. Он боится даже пошевелиться, сделать хоть что-то против воли отца. Вдруг тот ударит? По мальчику заметно, что его уже били.
— Так, Малинина, успокойся, это не твоё дело, — резко говорит этот самодур.
— Не моё? — переспрашиваю я, не веря своим ушам.
Случайно задеваю одежду Тимура, и его рубашка немного задирается. На светлой детской коже замечаю странное пятно.
Я замираю, забываю обо всём и осторожно оголяю ему спину. Передо мной — остатки синяка. Внутри всё вспыхивает, как спичка. Значит, я не ошиблась.
Я готова убить этого папашу.
Устремляю на него гневный взгляд.
— У него синяки, — сквозь зубы произношу я. — Значит, всё так, как я и думала. Вы его бьёте.
Глава 12. Ренат
– Какие синяки? – невозмутимо спрашиваю, поглядывая на Тима. – Никого я не бью.
Но внутри растёт тревога. Что это значит?
– Да конечно, – шипит эта ведьма, сверкая глазами. – Мало того, что он от ваших рук плачет и сжимается весь, как сейчас, так у него ещё и на теле следы синяков! Они почти прошли, но всё равно видны. Вы его бьёте!
Я не верю своим ушам. Смотрю на перепуганного Тима, который жмётся ко мне всем телом, словно ищет защиты.
Да, я замечал что-то у него на спине. Едва заметное пятнышко. Подумал, что это родимое пятно или след от фломастеров, краски, чем он там рисовал… Не придал значения.
– Ты уверена, что это побои? – спрашиваю с тяжестью в голосе.
– У меня был опыт, – цедит сквозь зубы. – Я видела искалеченных детей. Таких, как ваш сын. А ну, отдайте мне его!
Я делаю шаг назад, крепче прижимая Тима к себе. В груди закипает злость.
Значит, его действительно бьют? Кто? Мать? Отчим?
Чёрт, моральные уроды. При встрече обоим не поздоровится. Да, дети бывают шалунами, но это не повод лупить их направо и налево! Тим вообще не заслужил такого. За эти дни он был послушным, тихим мальчиком.
Неужели все эти одобрения ему были нужны потому, что и дома он вёл себя так же? Спрашивал у матери: можно ли поесть, сходить в туалет?
Это дикость!
– Берега не путай. Не отдам.
– Тогда я сейчас вызову полицию! Пусть они с вами разбираются!
Она достаёт телефон, но я быстро ставлю мальчика на пол, выхватываю у неё мобильник и передаю Тимуру.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/viktoriya-vishnevskaya-31971546/luchshii-papa-74441693/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
