Две недели…
Рука с телефоном плетью падает вдоль тела. То есть сегодня какая-то ненормальная привезла мне своего ребёнка и укатила за границу на две недели? Вспомнила, что есть богатый папик, которому не жалко денег на няню, и свалила? Или что? Нет, это вообще нормально? Я в органы опеки обращусь нахрен.
Но вообще… Вспоминаю эти два пальчика. Может, он имел в виду две недели?
– Эй, Лазарев, ты меня слышишь? – голос друга возвращает меня в реальность.
Подношу телефон обратно к уху.
– Да-да, что там ещё?
– ДНК-тест сделал-то?
– Сделал. Завтра-послезавтра будет готов.
– Ну, мать если что бессмысленно в розыск подавать. Могу позвонить участковому, чтобы по соседям походил, поспрашивал. Я прописку её нашёл.
– Погоди, голова не соображает. Давай я перезвоню.
Отключаюсь, смотрю на сумку с детскими вещами и слышу, как вдалеке шумит вода.
Отключаюсь, падаю на диван.
Что же мы имеем? Ребёнка, его вещи и две недели.
Я могу отдать его в полицию. И сделаю это. Потому что носиться с чужими детьми я не хочу и не буду. Это не мои обязанности.
А если эта сучка не солгала и сказала правду? Что Тим всё же мой?
Хватаюсь за волосы и чуть не вою.
Так меня ещё жизнь не имела, как сегодня.
Вдруг хлопает дверь ванной — малец возвращается, топая босыми пятками по коридору.
— Есть хочешь? — спрашиваю у него рефлекторно.
— Неть, не хотю, — мотает головой, глядя в пол.
— А что хочешь?
— Мутики, — тихо, почти шёпотом.
Без слов включаю ему телевизор. Он устраивается на ковре, поджав под себя ноги, и залипает в какой-то яркий мультфильм, где пищат зверята. Я сижу на диване, уставившись в потолок. В голове каша. Надо как-то дождаться завтрашнего вечера — тогда всё решится. А что мне делать сегодня? Покормить и уложить его спать? Отличный план. Только ещё даже не вечер.
Залипаю в телефоне, гуглю вопросы типа: "Что делать, если у тебя вдруг появился ребёнок?"
И как назло, Тимур активизируется.
— Пап, а мона я хоёдиник отклою? — появляется рядом, убрав ручки за спину.
— Открой, — киваю.
Возвращается через пару минут.
– А япоко съесть?
– Кушай.
Ненадолго убегает, возвращается уже с яблоком. Садится на ковёр у телевизора, залипая на мультике. Недолго.
— А мона поисовать? — приходит уже с карандашами, которые выделил ему.
— Рисуй.
— А мона попить? — с кружкой.
— Попей.
— А мона луки помыть? — смотрит снизу вверх, глаза огромные.
Раздражает. То, что он спрашивает разрешения на каждую мелочь, будто боится ошибиться.
— Так, — хватаю его за плечи, когда он приходит с очередным вопросом. — Давай договоримся так. Ты можешь делать всё, кроме: совать пальцы в розетку, играться со спичками, трогать острые предметы, засовывать руку в унитаз, поджигать квартиру, затапливать дом, плеваться в полицию и писать на людей с балкона. Нельзя хранить запрещённые вещества, распивать спиртные напитки и приходить на работу с перегаром...
Последнее явно лишнее.
— А какать можно? — спрашивает серьёзно.
— Можно, — выдыхаю.
— Тогда я хочу какать, — улыбается, будто выиграл в лотерею.
— Так иди, — улыбаюсь ему в ответ.
— Там неть ситушки, — мнётся на месте.
— Сидушки?
Кивает.
— Её надо купить?
Опять кивок.
— Прямо сейчас?
— Сечас уже не надо, — продолжает нервно улыбаться.
— Ты перехотел?
Мотает головой.
— Уже сделал? – спрашиваю в отчаянии.
— Пости, — произносит, не меняясь в лице.
***
Дорогой дневник…
Я никогда не вёл тебя и не планировал. Но сегодня… Я хочу тебе пожаловаться.
Мне не подобрать слов, чтобы описать ту боль и унижение, что я испытал, пребывая в ванной один на один с мальчиком и его грязной задницей.
Я победил, но был сломлен.
И уверен, на этом всё не закончится. И завтра я снова вернусь к тебе с мысленным обращением.
Но надеюсь, что уже с радостными новостями и тестом-ДНК.
Глава 6. Ренат
Проснулся, чёрт возьми.
Разлепив глаза, пялюсь в потолок и надеюсь, что вчерашний день мне приснился.
– Добое уто! – вдруг раздаётся рядом звонкий, тонкий детский голосок. Я вздрагиваю и резко поднимаюсь с постели.
Маленький мальчик, мой сын, сидит на корточках у самой кровати, обхватив колени руками. Его темные волосы торчат в разные стороны, а на лице застыло серьёзное выражение.
– Доброе, – отвечаю сонно, протирая глаза. – Ты чего здесь?
– Тя жду, – серьёзно сообщает он, глядя на меня снизу вверх.
– Кушать хочешь?
– Не, туалет.
– А, какать?
– Писять.
– Так чего не идёшь?
Он вроде достаёт, я ему ещё и дощечку подложил на всякий случай.
– Ты не лазлешал.
Господи, где он рос до этого? Почему ему нужно разрешение буквально на всё? Даже чтобы просто сходить в туалет!
Я нехотя сползаю с кровати, торопливо прикрываясь простынёй. Привык спать голым, и вчера, по привычке, сразу разделся и завалился спать, не подумав о сыне.
– Тим, – мягко беру его за плечи. – Это ненормально, что ты такой послушный. Ты же ребёнок, должен быть неуправляемой торпедой, которая носится по квартире и делает, что хочет.
Вспоминаю себя в детстве: слово «нет» меня никогда не останавливало. Мне позволяли почти всё. В итоге я ни разу не пробовал курить, не тянулся к запретному. Даже татуировку разрешили сделать в восемнадцать. Я сделал, понял, что это ерунда, и больше не хотел.
Я был ребёнком. Да, мама иногда в шутку грозилась отдать меня в детский дом, если не перестану трепать ей нервы, но я всё равно развлекался, как мог.
А тут – разрешение по каждому поводу!
– Не делай так больше, – говорю я, глядя ему в глаза.
– Как? – он удивлённо наклоняет голову набок, его глаза становятся круглыми, как у совёнка.
– Не жди моего разрешения. Делай, что хочешь. Кроме того, что я тебе вчера говорил.
– Тотьно можно? – с надеждой переспрашивает он, и в голосе звучит робкая радость.
– Можно, – улыбаюсь, чуть треплю его по голове.
Он резко вскакивает и галопом вылетает из комнаты, босые пятки весело шлёпают по полу.
– Ты куда?
– Писать! – радостно кричит он из коридора, а я невольно улыбаюсь, качая головой. Дурачок, блин.
Но мысли возвращаются к его матери. Слишком уж он послушный, слишком правильный. Это точно заслуга родителей. Только вот Алина так воспитывает? Или отчим? Или всё-таки отец?
Вся эта ситуация мне очень не нравится.
Пока Тимур тусуется в туалете, я встаю, первым делом натягиваю трусы. Не успеваю выйти из комнаты, как вдруг слышу резкий звонок телефона.
– Да? – отвечаю, всё ещё сонно.
– Ренат Николаевич, у вас сегодня отбор журналистов. Кандидатки уже прибывают, – раздаётся деловой голос секретаря.
– Млять, – выдыхаю сквозь зубы и быстро выхожу из комнаты. – Я забыл.
– Перенести?
– Нет, через полчаса буду, – бросаю на ходу, уже мысленно прокручивая в голове, как теперь всё успеть.
Благо, до офиса недалеко. Надо только быстро помыться, собрать себя в кучу и ехать.
А… и мелкого собрать. Хочешь не хочешь, а его придётся брать с собой — не оставишь же одного.
А если кто-то осмелится спросить, что за мальчик рядом со мной? Соврать? Ладно, хрен с ним, по пути подумаю.
