Чёрт.
Я совершенно не представляю, что делать дальше. Я младший в семье. Это Вадик с нами возился, пока мама на сутках была или отсыпалась после смен.
Может, позвонить брату, узнать, что делать с шестилеткой?
Не, тогда Вадик сразу примчится. Мы выросли, но у брата привычка нас опекать никуда не делась. Я поэтому и уехал в другой город. Родственники — это хорошо, но родственники на расстоянии — лучше.
О, у меня же есть соседка, на которую я должен был напасть по просьбе её детей! А их бы папка спас её. Эти предприимчивая мелочь как раз ровесники Одиссея.
Мысленно содрогаюсь от этого имени. Почему не Вася? Или Ваня? Да пускай Ерофей бы был. Но откуда взялся Одиссей?
— Ладно, по ходу пьесы разберёмся, — произношу вслух самому себе, а потом снова смотрю на пацана, который, несмотря на свой возраст, покерфейс держит умело. — Поехали.
Мои сотрудники, которые в этот момент были в клиентской зоне, с любопытством косятся в нашу сторону, но хватает один раз строго зыркнуть, чтоб все вернулись к своим делам.
Сплетен в любом случае будет не избежать, и толку что коллектив мужской, если обмыть косточки, тем более шефу, любят похлеще базарных баб.
На улице, около входа в мастерскую, стоит кожаный чемодан советских времён. Парочка таких у нашей бабки на чердаке валялись. Она в них газету хранила, чтобы была, когда обои нужно будет переклеивать.
— Это ещё что?!
Оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, кто мог оставить, но поблизости никого.
— Мои вещи, — Одиссей стыдливо морщится, осматривает свой внешний вид и вздыхает.
— Что-то важное там есть? Какая-нибудь любимая игрушка, не знаю.
Чешу репу, совершенно не понимая, что делать дальше, но одно сразу ясно: пацану не нравятся его нынешние шмотки. Не осуждаю, я бы в таком тоже ходить не хотел. Может, на старуху Шапокляк в суд подать за моральное насилие над ребёнком? И за то, что скрывала от меня сына.
Человека она из него сделать пыталась, видите ли…
Сжимаю кулаки от злости и бессилия, если бы я знал раньше, никогда не позволил бы этой чокнутой ведьме приблизиться к моему сыну.
— Нет, бабушка не разрешала привязываться к вещам, а одежда… — пацан пожимает плечами, — это просто шмотки.
— Тогда в помойку, — констатирую, подхватывая чемодан, и тащу к мусорному баку. Одиссей смотрит за этим с каким-то немым восхищением и удивлением. На всякий случай переспрашиваю: — Точно ничего не надо?
Он мотает головой, и я отправляю чемодан туда, где ему самое место.
— Чё, так можно было?! — Одиссей смотрит на мусорный бак, а потом быстро сдирает с себя ненавистную жилетку и отправляет туда.
И впервые за нашу встречу я вижу на его лице искреннюю улыбку.
Может, всё будет не так сложно, как кажется на первый взгляд? Тем более он уже взрослый. Говорить и понимать умеет. Значит, договоримся.
— Поехали в магаз, нормальных вещей возьмём, ну и остальное.
— Чё, бать, решил пойти по простому пути и просто купить мою симпатию? Да ты не напрягайся, мне бабушка всё доходчиво объяснила: либо с тобой жить, либо в детдом.
Снова чувствую бешенство на старую каргу, хочется догнать её и запихнуть в психбольницу.
Отмахиваюсь от этой мысли как от назойливой мухи. Не сейчас. Сейчас нужно решить более важные вопросы.
Открываю дверь машины:
— Ну, раз старая карга всё объяснила, садись, поедем в детдом. Шутка.
Одиссей фыркает, но забирается на пассажирское сиденье, с интересом оглядывая салон. Наблюдает, как я обхожу машину, занимаю водительское место. Завожу мотор, пристёгиваюсь. Дися следует моему примеру, тянет ремень безопасности.
— Ты бы, бать, детское кресло мне купил, а то штраф словишь.
Киваю.
Мысленно добавляю автокресло к остальному списку: одежда, игрушки. Он же ещё играет в игрушки или уже нет? Машинки на пульте управления точно никому не помешают. Полотенце, зубная щётка. Что ещё?
Смотрю в зеркало заднего вида. Дися сидит ровно. Он не ёрзает, не дёргается, смотрит в окно. Слишком спокоен для шести лет. Слишком отстранён. Как будто оценивает обстановку, врага, слабые места. Просчитывает свои дальнейшие действия.
— Что ещё тебе бабушка “доходчиво” объяснила?
Не выдерживаю тишины в машине, да и просто хочется докопаться до правды.
Сын пожимает плечами.
— Бать, тебе хочется знать, тяжко мне с ней жилось или нет? — спрашивает прямо, а потом усмехается: — Скорей ей со мной. С малолетним уголовником. И позором великого рода.
Хмыкаю, узнав в словах сына речи Волоховой, и верю ему, что, несмотря на тиранию, в которой он рос, Одиссей не давал себя в обиду.
— Ну что, Дися, ударим по мужскому шоппингу? — спрашиваю, заезжая на парковку торгового центра. — Чур, уговор: берём только то, что нравится. Все эти брюки, рубашки и прочую хрень для приличных мальчиков обходим стороной. По рукам?
Протягиваю руку, по которой ударяет детская ладонь, закрепляя нашу первую договорённость.
Глава 3
Торговый центр в полдень буднего дня пустынен. Консультанты в детских отделах набрасываются на нас с жадностью, от которой хочется пятиться. Одиссей с любопытством рассматривает всё по сторонам, но держится около меня. Не рвётся вперёд. Ломает все мои представления о детях. Сколько раз я видел их в торговых центрах, на улице, они всегда мне казались шумными и совершенно неуправляемыми существами.
Дися же не кричит, не бегает. Идёт спокойно рядом. Лишь когда очередной консультант выпрыгивает из-за угла с широченной улыбкой и алчным блеском в глазах, Одиссей невольно делает шаг в сторону, прячась за меня.
— Мальчику что-нибудь подобрать? У нас новые коллекции! — девушка в строгом костюме сияет улыбкой, от которой у меня самого зубы сводит.
— Не надо! — отвечаем с сыном хором, так же не сговариваясь, разворачиваемся и практически сбегаем из магазина.
— Они всегда так делают? — вдруг спрашивает сын.
Жму плечами.
— Часто, а ты что, не ходил с каргой в магазины?
Наверное, это не педагогично — называть при нём Аглаю Фёдоровну каргой, но что поделать. Старуха сама виновата: не дала мне времени изучить пособия по общению с детьми. Да и не увидится больше Дися с ней никогда.
Теперь сын пожимает плечами:
— Бабушка считала это пустой тратой времени, которое лучше посвятить игре на баяне или чтению.
Какой баян?!
Какое чтение?!
Ребёнку шесть лет, а он даже в торговом центре не бывал!
— Шопинг откладывается, — выплёвываю со злостью.
Со злостью на Элю за то, что бросила нашего сына со своей бабкой. Со злостью на каргу за то, что лишила моего сына детства. И на себя. Потому что незнание не освобождает от ответственности.
— Пошли.
Дися удивляется резкой перемене моего настроения. Но послушно идёт следом со мной к эскалатору. Мы поднимаемся на последний этаж.
— Ого! — срывается с губ Диси, когда видит огромный вход в виде пасти динозавра.
Он останавливается. Рассматривает огромную зелёную фигуру, которая склонила длинную шею и доброжелательно открыла пасть. Сверху смотрят на нас две пары жёлтых глаз, будто спрашивая: осмелимся ли войти или нет.
— Идём, — кладу руку ему на спину между лопаток, подталкивая вперёд.
Про себя отмечаю, что Дися не отпрянул, не сбросил мою руку. И радуюсь этому.
— Добрый день, — на входе нас приветствует рыжая девушка в простых джинсах и футболке, — впервые у нас?
— Да.
— Тогда, если не против, я вам быстро расскажу, что у нас есть.
Мы с Одиссеем переглядываемся, а потом киваем. Девушка начинает рассказывать, на какие зоны делится их игровой центр. Объясняет правила поведения и как играть в автоматы. После чего отправляет в кассу, чтобы мы могли приобрести специальные жетончики.
И вот спустя время мы проходим через турник и замираем. Даже у меня от восторга и многообразия перехватывает дух. Про Дисю вообще говорить нечего. Он выглядит потерянным и явно не верит в происходящее.
— С чего начнём?
Даже на простой вопрос у него не получается ответить. Он его будто не слышит. Поэтому принимаю решение за него: проследив за его взглядом, снова мягко подталкиваю в нужном направлении, пока мы не останавливаемся около аэрохоккея.
Протягиваю ему биту, но Дися вдруг отказывается брать. Прячет руки в карманы брюк, а на меня начинает смотреть исподлобья.
— Я не умею, — нехотя признаётся, но при этом поглядывает, как другие дети играют.
— Научишься. Давай.
Он сомневается.
Смотрит на меня с недоверием, но всё-таки принимает биту. Я ему показываю, как ей лучше скользить по столу, помогаю удобнее удерживать.
— Правила простые: не дать забить шайбу в свои ворота и забить её противнику. Ну что, погнали?
Дися ещё немного сомневается, но вдруг за соседним столом мальчик, его ровесник или даже младше, вскидывает руки вверх в победном жесте и издавая какой-то нечеловеческий радостный крик.
Я успеваю заметить зависть в глазах сына, прежде чем на её место приходит решимость, и мы погружаемся в игру.
Играем на равных. Я мог бы ему поддаваться, но не делаю этого. Потому что не хочу начинать наше общение со лжи. Да и неплохо Одиссей справляется! Сначала не получается, но после азарт, злость и упорство смешиваются в такой термоядерный коктейль, что ещё немного и можно будет отправлять на чемпионат.
После двадцатой партии, которую Дися к своему бешенству всё же проигрывает со счётом 11:9, у него дрожат руки от напряжения. Но в глазах горит огонь — не злости, а азарта, живого и настоящего.
— Ещё! — требует, вытирая потный лоб тыльной стороной руки.
— Потом, — качаю головой, забирая у него биту. — Смотри, какие горки есть. И лабиринт. И мягкие кубы, с них можно прыгать.
Одиссей с подозрением смотрит на разноцветные надувные сооружения, где вовсю носятся визжащие от восторга дети его возраста. На его лице мелькает что-то вроде брезгливости — всё-таки бабушкино воспитание даёт о себе знать. Аристократ не должен скакать как обезьяна.
— Это для малышей, — бубнит себе под нос, но глаз от огромной горки, заканчивающейся бассейном с разноцветными шариками, не отводит.
— Ну и пусть. Табличек с возрастным ограничением нет, значит, и нам можно.
— Ты что, тоже пойдёшь?!
— Пойду. Давно так не веселился, а ты можешь здесь в сторонке постоять или присоединиться.
Одиссей почти сразу меня догоняет.
— Бать, мы чё, реально туда пойдём?
— Ага. Назло старухе Шапокляк оторвёмся так, что ей от стыда икаться будет!
И с этим девизом мы забираемся на резиновую горку, а потом с громким смехом скатываемся в бассейн, наполненный цветными шариками.
Глава 4
В игровой комнате были.
Бургеры поели, газировкой запили.
Осталось разобраться с вещами. По пути к фудкорту проходили один магазин. Видел, как сын зацепился взглядом за манекен в витрине. Надеюсь, я считал сигналы правильно.
Мы идём именно в этот магазин. И когда Одиссей понимает, куда мы пришли, начинает немного нервничать. Вижу, как ему хочется рвануть вперёд, начать выбирать себе шмотки, но он сдерживает себя, остаётся рядом со мной.
— Выбирай что хочешь.
— Мне всё равно, в чём ходить, — бурчит сын, а сам косится на стеллаж с футболками.
— Окей, тогда берём всё.
Подхожу к футболкам, на взгляд нахожу нужный размер и сгребаю все остальные, что есть здесь.
