— Ты серьёзно купишь их все?!
— Да, а потом и остальные вещи. В том числе и вон ту фигню с ногами.
Киваю на какую-то непонятную штуку с руками и ногами миниатюрных размеров.
Неужели Одиссей тоже когда-то в такое помещался?!
Дися морщится.
— Это же для маленьких!
— Так мне откуда знать? А ты тут ненужную скромность включил и не хочешь говорить, что тебе нужно. Поэтому будет всё.
Дися переступает с ноги на ногу, а потом резко дёргается к выходу. К стойке с худи. Вытаскивает тёмно-синее с какими-то космическими кораблями на груди.
— Можно?
Киваю.
— Можно всё. Мерить будешь или так возьмём?
— Буду! — выпаливает, глаза блестят от живого интереса. — И эту!
И понеслось. Бегает по всему магазину, собирая вещи. Хватает всё, на что упадёт глаз. Пижамы, куртки, джинсы складываются в огромную гору, растущую с каждой секундой. Сделав ещё пару кругов по торговому залу, убеждается, что больше брать нечего, скрывается за толстой бархатной шторой в примерочной кабине.
Когда Одиссей скрывается за шторой, я достаю телефон, вбиваю в поисковик вопрос: “Что ещё может понадобиться ребёнку?”
Офигеваю от количества инфы. И нигде нет готового списка!
Неужели так сложно написать: “Трусы, носки, зубная щётка и кубики”!
Он играет в кубики или уже взрослый для этого?
А мультики смотрит?
Чем питается? Кола и бургер — это, конечно, хорошо, но долго на этом не вывезешь.
— Эти подошли, — Дися протягивает скудный набор одежды.
Ладно, пускай хотя бы так. Докупить всегда успеем, а спорить из-за этого точно не планирую.
После магазина с одеждой заглядываем в обувной. Останавливаем свой выбор на кроссах.
Я не сразу понимаю, что случилось. Просто чувствую изменения, а что именно не так — долго не могу понять. Догадка молнией бьёт по темечку. Вызывает новый приступ гнева на старуху и на себя за тугодумство.
— Тебе что, твои ботинки были неудобными?! — стараюсь сдерживать гнев, но рычащие нотки всё равно проскальзывают наружу. Сын невольно втягивает голову в плечи, как какая-то черепаха.
— Малы были.
— И давно ты носишь обувь не по размеру?
— Нужно радоваться тому, что есть. У кого-то и этого может не быть.
Одиссей снова цитирует бабку, чуть кривляясь, а потом морщится, как от плохих воспоминаний.
— Она тебя наказывала? — спрашиваю шёпотом.
Не жду ответа, так как для это нужно доверие, а его пока нет.
— Просто она один раз наглядно показала, что таких благ, как одежда, может не стать.
Значит, старая карга любит наглядые уроки.
Договорились, я ей обязательно устрою такой урок.
Хочу предложить сыну заглянуть в магазин игрушек, но замечаю, как он зевает. Значит, оставим его на завтра, а пока домой.
— Автокресло, бать, ты так и не купил, — усмехается сын, устраиваясь на заднем сиденье.
— Завтра купим. Сейчас домой.
Закрываю дверь с его стороны, обхожу машину, чтобы занять место за рулём. И когда оказываюсь в салоне, понимаю, что за эти секунды Одиссей успел вырубиться.
Неудивительно.
Умаялся пацан, столько эмоций за один день.
Домой не еду. Ползу. Не хочу потревожить сон ребёнка. С особой щепетильностью объезжаю ямы, дорожных полицейских. А на каждом светофоре смотрю в зеркало заднего вида для того, чтобы убедиться: всё это реальность. Моя новая реальность, где у меня есть сын.
Въезжаю во двор. В гараж машину решаю не загонять. Глушу мотор и прислушиваюсь к тихому ровному дыханию. Дися вдруг вздрагивает во сне, что-то бормочет, но не просыпается.
Также не просыпается, когда я переношу его в дом. Устраиваю на кровать в гостевой спальне.
Сейчас Одиссей на огромной кровати кажется ещё меньше, ранимее.
Стягиваю с него кроссы, накрываю его покрывалом и выхожу из комнаты. В кабинете беру ноут, спускаюсь на первый этаж. Быстро варю кофе, а потом с ноутом и бодрящим напитком выхожу на террасу. Начинаю штудировать информацию о детях в попытке за один вечер наверстать всё, в чем должен разобраться за шесть лет.
Нет.
Без помощи зала мне точно в этом не преуспеть.
Позвонить брату или маме?
Ни первый, ни второй вариант мне не нравится. Вадик примчится, будет носиться курицей-наседкой над нами. Не уверен, что Дися выдержит знакомство с дядей. А мама лишь разволнуется от неожиданного появления внука. Ей нельзя. Здоровье и так стало её часто подводить.
Значит, нужно разбираться самому, либо всё-таки просить помощи у посторонних.
Поднимаю голову, смотрю на дом, что виднеется чуть выше по улице.
Тяжело вздохнув, иду к нему.
Буду надеяться, соседи не откажут в маленьком инструктаже.
Глава 5
— Привет, а Тоня дома?
Смотрю на красивую девушку, а испытываю при этом острое разочарование. Не её я планировал застать в этом доме. Да и кажется, мне в ближайшее время вообще не до девушек будет.
— Они с Петей в отпуске, а что случилось?
Алина, кажется, так зовут блондинку, подозрительно прищуривается. Разглядывает меня с ног до головы.
— Совет нужен был. Ладно, пока.
Сразу разворачиваюсь и иду к дому, когда меня догоняют. Блондинка ловит мою руку.
— Погоди! Сбежал куда-то сразу, — бурчит обиженно. — Что случилось? Может, я тебе подскажу?
— Если ты только что-нибудь понимаешь в детях.
— Ща! Стой здесь. Не уходи!
Алина возвращается домой, но через пару минут снова выбегает.
— Дети с бабушкой. Предупредила их, что мне нужно уйти. Пойдём, расскажешь, что стряслось, и вместе будем думать, как тебе помочь. А то у тебя вид какой-то потерянный.
Хмыкаю.
Потерянный — это мягко сказано.
Разгромлен и уничтожен одной-единственной новостью. За весь день окончательное осознание, что я теперь отец, до конца не приходит. Ощущение неправильности и нереальности преследует меня. Да, Одиссей — мой сын. Я в этом не сомневался ни секунды и не сомневаюсь, но мне кажется, что вот сейчас распахну глаза и окажусь на больничной койке, а весь сегодняшний день — не что иное, как лихорадочный бред.
До моего дома мы с Алиной ведём ничего не значащую беседу. Обсуждаем погоду, фильмы в прокате. Алина интересуется, откуда я приехал, и я в общих чертах рассказываю о жизни в столице. Кем был, чем занимался.
— Чай или кофе?
— Кофе. Помочь приготовить?
Коротко мотнув головой, высыпаю в кофемашину зёрна и запускаю шумный агрегат. Ставлю одну кружку с кофе перед Алиной, вторую забираю себе. В шкафу находится коробка шоколадных конфет, которые я размещаю перед гостьей.
— У меня сегодня появился сын. Сразу готовый, шестилетний.
— Неплохой возраст, самые интересные истерики сразу перескочил, — Алина решает поддержать мою шутку, за что я ей благодарен. — Жень, я понимаю, что мы друг другу никто. Даже не соседи. Но если тебе надо выговориться, я готова выслушать.
Все любят разговаривать в поезде с соседями. Эффект попутчика. Выговорился и забыл. Таксисты, бармены, даже консультанты в магазинах — из той же категории. По воле судьбы Алина стала для меня таким таксистом.
Мне нужно было выговориться. Рассказать всё, что кипело внутри. Потому что, пока Дися не спал, я ещё мог держать себя в руках, а сейчас я в шаге от того, чтобы что-нибудь не разгромить.
— Мы с Элей начали встречаться ещё в школе… — откидываюсь на спинку стула и начинаю свой рассказ.
Откровения снежным комом вырываются наружу. Я припоминаю издевательства старой карги над Элей и как она пыталась запирать внучку дома, не давая мне общаться с ней. А потом перехожу к сегодняшнему дню. Рассказываю всё, что произошло, начиная от визита старухи в мой сервис и заканчивая нашим походом по магазинам.
— Я не понимаю, почему Эля оставила ребёнка С НЕЙ? То, что не потянула материнство, ясно. Но свалить и бросить сына с этой чокнутой каргой — это выше моего понимания.
— Жень, а что с родителями Эли?
Хмыкаю, так как это звучит как глупая шутка или злая ирония.
— Не поверишь, сбежали. У Аглаи Фёдоровны два сына. Старший Митрофан и младший Авдей.
— Ты меня извини, но что в этой семье с именами? — Алина прячет лицо в ладонях и тихо смеётся.
— Потому что, по мнению Вороховой, обычные плебейские имена не для их прекрасной семьи. Имена — ещё одна попытка старухи поставить себя выше других.
Алина качает головой, а потом не удерживается и совершенно по-детски крутит пальцем у виска. Усмехаюсь. Точнее и не скажешь.
— Извини, я тебя перебила. Так что насчёт родителей?
— Митрофан был гордостью семьи. У старухи в квартире даже есть комната, посвященная ему. Все его награды: грамоты, кубки, медали — всё выставлено напоказ. В этой комнате бережно хранятся его детские вещи. В том числе первый выпавший молочный зуб и первая прядка волос. Ворохова готова была молиться на него. Он её никогда не разочаровывал. После школы пошёл учиться, куда сказала мама. Женился на той, которую назвала мама. Жил, как говорила мама. Все были счастливы, пока однажды в доме, где они жили, не случился пожар. Их квартира оказалась заблокирована, и спасти не успели.
— Какой ужас.
Киваю и перехожу к главному:
— Если до этого Вороховой не было дело до младшего сына и он жил как хотел, то тут бабка взялась за него. Но Авдей послал мать, а сам свалил жить за бугор. Почти сразу после его побега к Аглае Фёдоровне заявилась девушка. Сиротка, которая забеременела от Авдея. Она хотела финансовой помощи, но Ворохова забрала девочку себе. Спасла от нищего существования, как она всегда говорила Эле. Насколько всё это правда, трудно сказать, но при всей мерзости карги она никогда не врала. Думаю, всё так и было.
— Я как понимаю, Эля стала для неё новой попыткой вырастить удачный проект после гибели любимого сына?
— Угу, — делаю глоток кофе, — но тут вмешался я и испортил девочку. И, видимо, отыграться она решила на моём сыне.
Глава 6
Алина не только выслушала, но и помогла советами. И на словах всё выглядело офигеть как просто.
“Сначала стань товарищем по команде”.
“Будь честным с ним”.
“Не торопи и не дави на него”.
Я ложился спать с полной уверенностью, что справлюсь. Только утром вся уверенность разбилась о взгляд маленького волчонка.
Сын заходит на кухню осторожно. Осматривается по сторонам, словно в любой момент из-за угла кто-нибудь выскочит и ему придётся отбиваться, защищаясь.
— Привет, как спалось? — привлекаю к себе его внимание.
Одиссей застывает на пороге, пожимает плечами. Наверняка думает, что это обычный дежурный вопрос, но нет.
