— Могу снять маску или отпустить карандаш. Одновременно оба предмета не удержу.
— Карандаш под зажим. Маску не снимай.
Он заводит карандаш под металлическую лапку, проверяет, что тот не катится. Затем правой рукой берётся за шланг у груди. Просто перекинуть его поверх карты нельзя: на следующем повороте петля уйдёт к прицелу. Нужно провести под ремнём планшета, не пережав подачу.
— Держу маску лицом, — говорит он. — Освобождаю шланг у плеча.
Слышно, как резина скребёт по ткани. Литвинов тянет, но петля не идёт.
— Где держит?
— Под правым локтем. Я прижал её к борту, когда ставил карту.
Он не может поднять локоть, не отпустив планшет. Левая рука остаётся в петле.
— Тимка, видишь его верхний край?
— Вижу шланг у локтя. Он уходит вниз под край планшета. Достать не могу, ремни не дадут.
— И не тянись, — говорит Литвинов. — Командир, держи ровно десять секунд. Я освобожу сам.
Мы идём устойчивым участком. Я закрепляю руки на штурвале так, чтобы не потребовалось перехватывать, и называю начало.
— Держу. Пошёл отсчёт.
Литвинов подводит правое колено под нижний край планшета. Приподнимает его ровно настолько, чтобы доска прижалась верхом к груди. Карта остаётся между зажимами.
— Планшет держу коленом. Карандаш под зажимом. Маску не трогаю.
Он медленно поднимает правый локоть. Петля шланга освобождается, но вместе с ней наружу идёт край карты.
— Лист поднялся, — говорит Тимка.
Литвинов прижимает его предплечьем, не опуская локоть обратно на шланг.
— Вижу. Сначала слабина к лицу.
Правой рукой он подаёт шланг вверх. Маска держится ремнями, но край у щеки начинает свистеть.
— Воздух у щеки, — говорит он. — Подача есть. Держу лицо неподвижно.
Он перехватывает петлю ближе к груди и проводит вниз снаружи ремня планшета. Первый раз шланг ложится на край карты.
— Не принят. Перекроет строку.
Возвращает петлю, снова подаёт слабину. Правое колено начинает дрожать под доской.
— Пять секунд прошло, — говорю я.
— Хватает. Второй проход под ремень.
Он находит пальцем пространство между ремнём и бортом, продевает шланг туда и вытягивает с другой стороны. Потом опускает локоть уже поверх свободного ремня, не на резину.
— Планшет возвращаю с колена. Карта?
— Верхний край лежит, — говорит Тимка. — Зажим на месте.
Литвинов делает вдох. Второй. Поворачивает голову влево и вправо.
— Подача не пережата. Маска не тянет. Шланг идёт под ремнём и не пересекает карту. Карандаш возвращаю в правую руку.
— Десять секунд закончились. Курс не ушёл.
Одна кислородная линия перестаёт быть мелочью до того, как поворот натянул бы её на лицо штурмана. Цена — десять секунд без карандаша, дрожащее колено под планшетом и две попытки провести шланг, не потеряв карту.
— Федя, свой шланг по плечу.
Он ощупывает линию левой рукой.
— Идёт сверху вдоль правого ремня. На переднем секторе свободен. Если поверну установку назад, натянется через повязку.
— Проверь сейчас без полного движения.
Федя ведёт установку на половину кормовой дуги. Шланг натягивается и начинает тянуть маску вниз.
— Есть. До рабочего кормового положения не дойдёт.
— Возвращай. Перекладывать тем же способом?
— Нет. Мне достаточно вывести его снаружи правого ремня. Сделаю левой, не вставая. Тимка, корму сверху на два вдоха.
— Взял.
Федя отводит установку в нейтраль, вытягивает шланг из-под края повязки и укладывает ближе к груди. Проверяет маску тремя вдохами, затем снова ведёт кормовую дугу.
— Теперь доходит. Маску не тянет. Плечо в прежней границе.
— Корму отдаю, — говорит Тимка.
— Забрал.
Никто не смеётся громко. Но напряжение выходит из голосов. Четыре маски работают не только на лицах: их линии проходят там, где не крадут карту, установку и больную руку. Высота перестаёт быть обещанием техника на земле и становится проверенным устройством внутри живого экипажа.
Проверка ещё не заканчивается. На земле кислород шёл в неподвижных кабинах; здесь каждый поворот головы меняет натяжение ремня, каждый доворот корпуса тянет шланг к другому краю. Нужно провести людей через полный рабочий круг, пока воздух снаружи позволяет держать самолёт ровно.
— Тимка, верхняя дуга в маске от левого борта до правого и обратно. Не быстрее, чем видишь одним изображением.
Он начинает с левой стороны. Верхняя установка идёт медленно. На середине Тимка останавливается.
— Ремень у ушибленной скулы держит. При повороте вправо шланг тянет снизу, но край маски не открывается.
— Дыши три раза в крайнем положении.
В наушниках слышны его вдохи. Ни свиста, ни частого захлёбывания.
— Три. Подача есть. Возвращаю через верх.
На обратном движении облачный свет проходит по стеклу, и дальняя точка на мгновение раздваивается.
— Два изображения на влажном краю, — говорит он. — Закрываю левый глаз. Правым точка одна. Сдвигаю голову на чистую полосу... обоими снова одна. Маска положения не изменила.
— Исправленная прокладка?
— Верхний край под ремнём, хвост у уха, пряжка закрыта. После полной дуги держит.
— Так и запомни для готовности перед курсом: не просто подача, а исправленная маска после рабочей дуги.
— Запомнил.
— Федя, твой полный ход.
Нижняя установка идёт к переднему сектору, затем влево. Федя не может повторить правую дугу симметрично: плечо заканчивает движение раньше. Он разворачивает раму левой рукой, корпус переносит ногами.
— Передний чист. Левый доступен. На правом шланг теперь проходит снаружи ремня и не касается повязки. До кормы дохожу корпусом... дошёл. Маска не потянулась.
— Дыхание?
— Ровное. Но правое плечо после полного прохода жёстче. Второй раз без предмета не делаю.
— И не надо. Рабочий сектор подтверждён один раз.
Литвинов проверяет не только шланг, но и возможность работать прицелом позже. Он наклоняется к нижнему окну, возвращается к карте, тянется правой рукой к месту прицела. На каждом движении называет, где проходит кислородная линия.
— Нижний обзор: свободно. Карта: шланг под ремнём, строки не закрывает. До прицела дотягиваюсь, край маски не отходит. Правую перчатку снимать пока не требуется. Левая кисть остаётся в петле.
— При возврате к карте?
— Шланг даёт слабину сам. Не приходится поправлять.
Моя маска тоже проходит рабочий круг. Я смотрю через левую стойку, затем к правому мотору, вниз на рычаги, снова на приборы. Резина остаётся у лица, шланг не входит между рукой и сектором газа.
— Пилотское место: полный приборный круг в маске выполнен. При повороте к правому мотору шланг свободен. Педали и триммер доступны.
— Все четыре места подтвердили кислород в движении, — говорит Литвинов. — Теперь можно продолжать набор без новой остановки.
Я выбираю прежний угол. Высота начинает расти. Холод приходит не сразу: сначала подсветка приборов кажется ярче, потом металл сектора газа перестаёт отдавать тепло ладони. На краях стекла проступает тонкая белая кайма.
— Иней по левому краю фонаря, — говорю я. — Центральная полоса чистая. Обдув открыт на прежнем положении.
— У меня нижнее стекло чистое в середине, — отвечает Литвинов. — По краю белеет.
— Верхнее справа начинает матоветь, — говорит Тимка. — Рабочую дугу веду через левую чистую часть, голову не бросаю.
— Нижнее у меня сухое, — Федя смотрит вперёд. — Холод идёт через металл установки. Перчатка держит.
Внешние машины меняются вместе с высотой. Выхлопы становятся заметнее на тёмном фоне, а сами фюзеляжи исчезают. Тимка ведёт левую ближнюю уже не по контуру, а по двум раздельным дорожкам газа. Федя видит правую машину снизу, где её тёмное крыло закрывает слабый блеск облака.
— Левая ближняя держит, но её выхлоп стал ярче, — говорит Тимка. — Это не сигнал. Положение прежнее.
— Правая поднялась на наш уровень, — отвечает Федя. — Под мотором больше не видна, теперь край крыла появляется сбоку. Сближения нет.
— Не перераспределяйте их по новым признакам, — говорю я. — Сектора прежние.
Правый двигатель снова подходит к температурной границе. Теперь уменьшить угол набора можно без потери кислородной проверки: все места уже работают. Я отдаю штурвал на малую долю, скорость прибавляет.
— Правый плюс половина деления, рост медленный. Угол уменьшаю, режим оставляю.
— Время до эшелона увеличится, — говорит Литвинов. — Сколько?
— По вариометру около минуты. Скажу после остановки температуры.
Стрелка ещё движется. Поток становится плотнее. Через двадцать секунд рост замедляется, через сорок останавливается.
— Температура держит. Возвращать угол не буду сразу. Дай минуту на устойчивость.
— Даю. Время ставлю фактическое.
Левая ближняя машина продолжает набирать быстрее и выходит выше. Тимка видит, как её выхлоп пересекает звёздную пару.
— Слева наша выше на половину корпуса. Если мы останемся положе, она уйдёт из сектора за верхнюю раму.
— Не тянемся. Перенеси угол установки, а не самолёт.
Он поднимает стволы на предохранении, смещает кресло на одно деление и снова проверяет маску в новом положении.
— Ближняя вернулась в обзор. Прокладка держит, шланг не натянулся. Дальняя осталась ниже неё.
Федя в это время теряет правую машину за мотогондолой.
— Правая закрылась нашим крылом после её подъёма. Последнее движение параллельное.
— Не ищи через плечо. Жди, пока выйдет.
— Жду.
Тёмный край появляется через несколько секунд у задней кромки. Федя сравнивает профиль и положение.
— Вышла там, где должна. Высота наша, продольный промежуток сохранился.
