Глава 6
Уходим мы от узла хорошо: с разворотом на запад по курсу двести семьдесят пять, под нижнюю кромку, и первые двадцать минут всё в этом полёте устроено так, как я люблю. Машина идёт ровно, моторы тянут на одинаковых оборотах, внизу проплывает чернота с редкими бледными пятнами тумана над низинами, а у меня в голове сидит картинка застрявшего эшелона и вспышки на запасном пути, которые видел Федя.
Хорошее настроение на обратном маршруте — самая дорогая вещь на войне. За неё, как правило, потом платят.
Счёт начинается на сорок второй минуте, и начинает его Литвинов.
— Паша. Цифру скажи.
— Какую?
— По правой группе. Прочти вслух, не по памяти.
Я читаю. Прибор — поплавковый, дёрганый, ночью его показания надо усреднять глазом, и мы к этому привыкли.
Литвинов молчит секунды три. Потом говорит с той особенной вежливостью, которая у него означает, что дело плохо:
— Значит, штурман ошибся, — говорит он про себя.
— В чём?
— В том, что у нас должно быть на сто двадцать больше. — Он шуршит, укладывая планшет удобнее под правое предплечье. — Я веду по времени и режиму от старта, с поправкой на тот участок, где ты ходил на повышенном. По моему счёту в правой группе сейчас должно быть примерно на сто двадцать литров больше, чем ты прочёл.
— Прибор врёт.
— Может.
— Ты сам говоришь: он ночью прыгает.
— Прыгает. — Литвинов делает паузу. — Он прыгает вокруг цифры, Паша. А эта цифра ушла и назад не возвращается. Я за ней десять минут смотрю.
Вот тут у меня хорошее настроение и заканчивается.
Не от испуга — от арифметики. Сто двадцать литров за час — это, если оно так и пойдёт дальше, часть запаса на возвращение, вычтенная из моей жизни без спроса.
— Проверяем, — говорю я. — Аркадий, читай мне все, по очереди, а я буду отвечать.
Мы читаем.
Это занимает минут шесть, потому что делать надо не быстро, а правильно: он называет группу, я читаю прибор, он записывает, потом мы ждём и повторяем. За шесть минут получается вот что: левая группа садится ровно так, как положено при нашем режиме. Правая — быстрее. Не вдвое, не катастрофически. Процентов на тридцать быстрее, чем должна бы.
Тридцать процентов — это очень неприятная величина. Она слишком мала, чтобы сказать «пробит бак, всё ясно», и слишком велика, чтобы списать на прибор и лететь дальше со спокойной совестью.
— Журавлёв, — говорю я в СПУ.
— Слушаю.
— Запах?
Пауза.
— Сейчас. — Ещё пауза, дольше. Он там, я знаю, поднимает лицо и дышит носом, как собака, и при этом старается не крутить головой резко, потому что он ещё бережёт себя после прежнего двоения. — Есть, товарищ старший лейтенант. Не сильно. Но есть.
— Давно?
— Я его минут двадцать чувствую. — И, немного виновато: — Я думал, это от меня. Я у бомболюка перед вылетом стоял, там разлили.
— Не «думал», а «есть запах, источник не установлен». Так и докладывай.
— Есть запах, источник не установлен.
— Костенко.
— Я.
— Посмотри на правую плоскость снизу. Не на мотор. По нижней обшивке, за мотогондолой, ближе к корню.
Федя молчит секунд пятнадцать. У него внизу свой мир: узкий, тесный, с ледяным сквозняком и с обзором, которого никогда не хватает.
— Темно, — говорит он наконец. — Луны нет. Я так не разгляжу.
— На фоне выхлопа посмотри. Когда газ дам — у меня из патрубков подсветит.
— Понял.
Я осторожно, на несколько секунд, прибавляю правому. Пламя из выхлопных патрубков делается длиннее и ярче, и в этом коротком рыжем свете, который ложится назад вдоль крыла, Федя должен увидеть то, чего я боюсь.
— Есть, — говорит он. И потом громче, на полтона выше: — Есть, командир! Полоса! По обшивке, от корня и назад, мокрое, блестит. Не капает — стелется.
— Ширина?
— С ладонь. Может, шире. Она за хвост уходит, я конца не вижу.
Значит, не прибор.
Я убираю газ обратно и секунду сижу, положив руки на штурвал, и чувствую, как внутри поднимается злость. Не страх — злость. Мы полтора часа назад положили серию именно туда, куда собирались, Рябов через семь минут добавил по насосной, эшелон встал, и всё это было сделано настолько чисто, насколько вообще бывает. А теперь я сижу и считаю литры, как счетовод.
Злость эту надо отработать быстро, пока она не начала принимать решения вместо меня.
— Работаем, — говорю я. — Аркадий, слушай последовательность. Я перекрываю правую группу. Питаю оба от левой. Ты по часам засекаешь и смотришь, останавливается ли падение справа.
— Засёк.
Кран идёт туго — он всегда идёт туго, у меня к нему претензия ещё с августа. Я перекрываю и слушаю моторы: те, что должны были поперхнуться, не поперхнулись. Хорошо.
Три минуты мы висим в темноте и смотрим на приборы. Это очень длинные три минуты.
— Справа падение замедлилось, — говорит Литвинов. — Моторы эту группу больше не расходуют. Но за три минуты на приборе малую течь не различить.
— Значит, остановку утечки не считаем доказанной. Если пробит бак, кран дырку не закроет.
— Именно. Левую считаю под оба мотора; правую в доступный запас не включаю.
— Федя, нового к мотору не тянет?
— Свежего не различаю. Темно. Полоса на обшивке ещё есть.
— Хорошо.
И вот теперь — счёт.
— Аркадий. Что у нас осталось и сколько это в минутах.
Он считает вслух. Я слушаю и параллельно считаю сам, потому что за штурманом в таких вопросах надо идти след в след — не из недоверия, а потому что вдвоём мы ошибаемся реже.
— Левая группа, — говорит он. — Со всеми поправками и с тем, что я не верю приборам больше, чем на глаз: около трёхсот шестидесяти. Правая: если она не пустая, то я её не считаю, потому что не знаю, сколько там уйдёт, пока мы её не тронули.
— Не считай.
— Не считаю. Триста шестьдесят. На нынешнем режиме — около сорока восьми минут. На экономическом — примерно час. Оставляя неприкосновенную часть, имеем сорок пять рабочих минут.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/sergey-sorokin-34002422/komandir-bombardirovshchika-7-74451202/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
