Не может, Арс! Приди в себя! Это не семья Чернобора или Стальновых. Там любовь, верность, честь. Здесь нет ценностей, только ненависть и сила. Я умею обладать этим в превосходстве. Так что это всё просто развлечение.
Вру себе. Знаю, что вру. Но продолжаю.
— Лиза, — перекатил её имя на языке и даже причмокнул.
Знаю, как это выглядит. Отталкивающе. Пошло. Но вот реакцию её захотелось проверить, и она меня удивила.
Эта девчонка с глазами-агатами бросила на меня презрительный взгляд. Буквально на секунду, но она не смогла сдержать себя. И в этом взгляде я прочитал всё: отвращение, страх, но и... гордость. Она не сломалась. Ещё не сломалась.
— А ты интересная, — усмехнулся я и сделал последний, разделяющий нас, шаг к ней.
— Что тебе нужно? — спросила она тихо, но голос был пропитан брезгливостью.
И это... заводит. Чёрт, как же это заводит! Все бабы, что у меня были, либо сразу раздвигали ноги, либо делали вид, что не хотят, а потом всё равно раздвигали. А эта... она по-настоящему презирает меня.
И я хочу сломать эту гордость. Хочу увидеть, как она смотрит на меня по-другому.
— Мне ничего, — оскалился и склонился чуть ниже. — А вот тебе, по всей видимости, нужно.
— Мне от тебя ничего не нужно, — фыркнула она и развернулась, чтобы уйти, но замерла.
Её волосы разметались по спине — тёмные, почти чёрные, с лёгкой волной. А запах... Господи, какой запах! Сладкий, дурманящий. Ваниль? Карамель? Я такого никогда не чувствовал.
Брал кого хотел, и всегда же знал, что любая, стоит только щёлкнуть пальцами, будет моей. Но ни одна ни разу не трогала во мне что-то...
— И куда же ты пойдёшь? — склонился к её уху и инстинктивно вдохнул её запах.
Сладкий, дурманящий. Даже ночь, проведённая в подвале, на тонком пледе, не сделала её неприглядной. Кожа чистая, без единого прыщика. Губы полные, тёмно-вишнёвые. Фигура... чёрт, даже в этих мешковатых штанах видно, что она идеальна.
Батя умеет выбирать женщин. Жаль только, что они не понимают, для чего нужны ему.
— Меня должны были проводить, но ты всё испортил, — ответила она нервно и обхватила себя за плечи.
— Я провожу, — усмехнулся в ответ и, взяв за плечо, повёл в противоположную сторону от кабинета бати.
Лиза Лешина, двадцать пять лет. Мать — проститутка со стажем и на хорошем счету. Была. Теперь нет. Она кинула батю на три миллиона, и тот забрал вот это создание.
И как же быстро он решил все вопросы с ней. И даже женился! Хотя почему быстро? Он опаздывает. На тот свет. У него рак печени, последняя стадия. Я знаю. Видел результаты анализов.
Ему нужна печень. Молодая, здоровая. И Лиза... она идеально подходит.
— Пусти меня, — зашипела Лиза, попытавшись вытащить руку из моего захвата, а я дёрнул её на себя и впился взглядом в глаза.
— Ты бы лучше спасибо сказала, — снова оскалился. — Или, может, ты по-другому рассчитаешься, пока батя будет решать проблему с очередным борделем?
Лиза замерла, уставившись на меня огромными глазами. А вот губы задрожали. Пухлые, тёмные как вишня.
Интересно, а какие они на вкус?
— Я понятия не имею, что ты хочешь от меня, — заговорила Лиза дрожащим голосом. — Но о помощи я не просила, — в её глазах снова мелькнула ненависть, и я почувствовал, как в паху дёрнулся стояк.
Чёрт. Совсем ополоумел.
— Точно? — сощурился я, склонившись ближе к её губам, а она даже дыхание задержала. Я чувствую, как учащается биение её сердца. Вижу, как вздымается грудь под футболкой.
— Я привыкла всегда справляться сама, — выдохнула она тихо, но уверенно.
— Лиза, Лиза, — покачал я головой и аккуратно толкнул её к стене, нависая сверху. — Ты попала туда, где сама ты не справишься никогда. Тебе уже определили роль. Но я предлагаю помощь. За определённую плату, конечно.
Вру. Вру так, что самому противно становится. Никакой платы мне не нужно. Мне нужно, чтобы она была в безопасности. Чтобы её глаза не смотрели на меня с таким отчаянием. Чтобы батя не забрал у неё печень и не оставил умирать в какой-нибудь подпольной клинике.
Но я не могу сказать правду. Потому что правда в этом доме — смертный приговор. Для всех.
Лиза задышала быстрее, а её глаза забегали. Она ищет выход. Просчитывает варианты. Умная девочка.
Смотрю на неё и хочу, чтобы она мне просто приснилась. Нахрена мне эти проблемы? Я уже смирился с жизнью в этом доме. Батя не вечный. Он сдохнет — через месяц, через два. А я всё нахрен разгоню. Да и бабки я научился зарабатывать давно и самостоятельно. Легальный бизнес. Инвестиции. Недвижимость.
Но что-то в этой невинной овечке заставляет не только моего дружка подниматься, но и дышать быстрее.
Слишком много кислорода в крови? Или я просто влип по уши в то, из чего нет выхода?
— Арс, правильно? — начала она говорить, упираясь мне в грудь. Её ладони маленькие, тёплые. Даже через рубашку чувствую жар.
— Отойди от меня. Мне не нужна твоя помощь. Я слишком рано узнала, что за помощь таких, как ты, всегда слишком высокая цена. И, если мне не изменяет память, несколько минут назад я стала твоей мачехой. Держи себя в руках, Арс.
Мачеха. Эта маленькая ведьма только что назвала себя моей мачехой. И вместо того, чтобы отшатнуться, меня пробирает волной возбуждения.
Я окончательно чокнулся.
— Хорошо, мамочка, — улыбнулся я, а вот Лиза задышала чаще. Её зрачки расширились. Губы приоткрылись.
Она тоже чувствует. Это притяжение. Эту гребаную химию между нами.
— Но когда ты передумаешь, убедись, что не передумал я. — Я отошёл от неё ровно на шаг и кивнул в сторону двери: — Твоя комната. Наслаждайся жизнью в этом доме.
Минута, и я уже в гараже. Тачка, скорость и номер очередной девки, с которой можно сбросить напряжение.
Но доехать у меня так и не вышло.
Мыслей слишком много, а полученной информации ещё больше.
Батя часто пользовал девок, а потом они исчезали. Но никогда он не готовил документы на донорство.
Меня всю жизнь учили видеть между строк и учиться анализировать. Это качество очень полезно, когда ты живёшь в зверинце, где знание бывает быстрее и сильнее пули.
Снег повалил так, что мне пришлось остановиться. А в памяти снова всплыли глаза Лизы. Слишком красивая, чтобы её пустили в расход за косяки матери.
Слишком молодая, чтобы умирать.
— Арс, ты, кажется, размяк, — хохотнул я, бросая на себя взгляд в зеркало заднего вида. — Слишком много общения с Давой и его родными. У меня такого никогда не будет.
Но я всё равно развернул тачку и помчал в гости к знакомому программисту, который занимается не совсем законной добычей информации.
Мне нужно знать всё. Абсолютно всё.
Потому что если я ввязываюсь в это дерьмо, то должен просчитать все ходы.
Все до единого.
Глава 5
Лиза
Стою под струями горячей воды и пытаюсь согреться, но ничего не выходит. Руками упёрлась в стену душевой и не хочу отсюда выходить.
Всё, что нас не убивает, делает сильнее. Какая идиотская фраза! Особенно в моём нынешнем положении.
Почему-то всегда думала, что когда я стану замужней женщиной, то это вытащит меня из лап прошлого. Спасёт от той жизни, к которой меня усиленно пытались привязать все, кто попадался на моём пути и узнавал чуть больше, чем следовало.
А вышло наоборот. Я не замужем. Я — пленница. Заложница за грехи матери.
По щекам снова побежали слёзы, вот только в этот раз они вызвали во мне лишь злость.
Целую неделю я нахожусь в доме Сизого, и...
А что и? Что со мной произошло за это время, кроме того, что на меня смотрят, как на кусок мяса? Каждый вечер я должна приходить в комнату к Сизому и стоять перед ним голой. Как на аукционе. Как скотина на продажу.
Но самое ужасное, что в его глазах даже на мгновение не мелькают похоть или желание. Только безразличие, граничащее с презрением.
Он не хочет меня как женщину. Ему нужно что-то другое. И это пугает больше, чем если бы он просто изнасиловал.
И каждый раз, когда Сизый уже готов заставить меня работать ртом, его отвлекают. Вчера это стало пределом его терпения. А за то, что кого-то из его людей порезали, я получила пощёчины.
Не впервые. Но от этого не легче.
Но дело даже не в пощёчинах, а в том, кто каждый раз вламывается.
Это Арс.
Он будто специально приходит в тот самый момент, когда я должна подчиниться. Он смотрит на меня своими тёмными глазами, а я хочу спрятаться. Провалиться сквозь землю. Исчезнуть.
Мне уже почти всё равно, что думает обо мне сам Сизый. Но не этот зарвавшийся мажор.
Не он.
И самое паршивое, что я каждый раз уже готова сломаться, прекрасно понимая: если меня возьмёт Сизый, то я просто умру. Нет, не как человек. Я умру внутри. Меня больше не останется.
И каждый раз вот это хождение по грани заставляет сердце останавливаться от приближающегося конца, а он всё ускользает!
У меня взяли кровь и отправили сдать все анализы. МРТ, УЗИ, кардиограмма. Меня обследовали, как племенную корову.
Мне привезли вещи — дорогие, красивые. Платья, бельё, косметику. Всё, что я никогда не могла себе позволить.
Я стала просто телом, в которое вкладываются для того, чтобы использовать.
Вот только пока я жила одна, то прекрасно понимала, для чего меня будут использовать, кто и сколько раз. И талантливо уворачивалась от таких поклонников.
Соседский Валера, который подкарауливал меня у подъезда. Директор садика, который намекал, что за "близкое общение" может поднять зарплату. Друг матери, который однажды ночью попытался залезть ко мне в комнату.
Я научилась говорить «нет». Научилась быть невидимой. Научилась выживать.
Сейчас же я больше ничего не могу менять! Остаётся только надеяться на то, что в очередной раз, когда Сизый позовёт к себе, я снова смогу избежать...
Я знаю, для чего подписывала все документы, которые в первый день привёз нотариус. Сизый Андрей Русланович решил жить вечно, вероятнее всего. А я... я же стану его донором органов.
Но лучше донор, чем тело для этого дряхлого урода!
— Лиза! — громкий голос всё той же неизменной горничной, что в первый день смотрела на меня как на мусор, ворвался в мой воспалённый мозг.
Меня переселили в комнату, где есть даже отдельный душ. Роскошь по сравнению с подвалом. Кровать с шёлковым бельём, туалетный столик, гардероб. Золотая клетка.
И только в душе я могу прятаться. Но не всегда выходит.
— Лиза! — настойчивее позвала меня женщина.
Я вышла из душа и, накинув на мокрое тело длинный халат, вошла в комнату.
Горничная стояла возле кровати и держала в руках длинное кремовое платье. Лёгкая ткань струилась, переливаясь в свете ламп. Но не это меня напрягло.
Множество разрезов и явно голая спина были изюминкой этого наряда.
Издевательство!
— Это тебе нужно надеть и привести себя в порядок. Косметикой пользоваться умеешь? — спросила она брезгливо, а я промолчала, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони.
От природы у меня смуглая кожа, крупные карие глаза, длинные смоляные волосы, пухлые губы и кукольное лицо. Бабушка говорила, что я красивая. Мама говорила, что я получилась слишком красивой для этого гнилого мира и родилась не у той женщины.
Теперь понимаю, что она имела в виду.
— Гости уже собираются. Приводи себя в порядок и жди. Тебя позовут, — добавила она и, так и не дождавшись ответа, положила платье на кровать и вышла из комнаты.
Я медленно подошла к нему. Желание взять ножницы и разрезать его на лоскуты стало непреодолимым. Только вероятность идти в таком случае голой на представление зажравшихся ублюдков остановила меня.
Я научилась слушать и быть внимательной очень давно. И прекрасно знаю, что сегодня у Сизого сходка. Он будет представлять меня. Вот только наряд выбрал странный.
Мне много раз приходилось видеть, как такие люди, как Сизый, оберегают свою семью. Прячут жён, держат в тени. Но у этого человека всё будто сломалось внутри.
Он даже не зверь. Звери оберегают свой дом покруче людей!
