— Глеб! – с упреком несется мне в спину.
Похоже, конфликт не исчерпан.
— Мама ждёт нас на чай. Вчера напоминала. Пирог свой с яблоками испекла. Она была в отъезде четыре месяца, соскучилась. Имей совесть! Глеб, ты меня слышишь вообще?!
— Поль, я же сказал – никак, – разворачиваюсь, из-за чего Полина едва в меня не врезается. Кремирует рассерженным взглядом, но блядь что мне сделать? — Я отвезу тебя, купим ей что-то по пути. Посиди с ней сама, и привет от меня передай. С Пашкой обратно на такси поедете, а мне в офис надо.
Да, выходит хуёво. Тёща у меня нормальная. Отношения у нас тоже не натянутые. Но сегодня точно не подходящий день для визита.
Потому что я уже знаю, как будут развиваться события в ближайшие часы. Это всегда происходит по одному и тому же сценарию. Инсайд о просадке разлетится, и мои инвесторы потребуют отчетов. Это их законное право — в портфелях лежат средства, доверенные мне под управление. Спрос всегда с первого лица, и сейчас я — единственный, кто стоит между их миллионами и реальным убытком.
В ЛМЛ, помимо Тихомирова, вложились ещё двое других клиентов. Их портфели в разы меньше, чем его, но это не значит, что они не захотят объяснений.
На каждого нужно будет уделить время. Плюс надо наблюдать за происходящим дальше. А ехать к теще для того, чтобы всё время висеть на телефоне – не вариант.
Собираемся мы в полном молчании. Полина демонстративно ко мне не подходит. В моей же голове развивается сразу несколько сценариев. И нужно просчитать риски каждого из них, поэтому объяснять ей сейчас что-либо я не собираюсь. Она у меня умная девочка, сама всё понимает. Уже не раз проходили. Пообижается и успокоится. А я разрулю этот вопрос и тогда и её свожу куда-то и Пашку на автодром. Малый давно просится. Мы полгода назад ездили, так у него от восторга глаза светились.
Вспоминаю его счастливые визги, когда мы залетали в повороты и понимаю, что проебался с обещанием сыну. Он реально ждал.
Подавив поднявшее голову чувство вины, включаю в машине радио, закрепляю телефон на магнитном держателе и завожу двигатель. По пути кошусь на жену. Полина обиженной уже не выглядит. Но серьезная, пиздец.
Протягиваю руку и сжимаю её колено.
— Ну прости, малыш. Так вышло. Я не мог предсказать такое развитие событий. Думаешь я сам не хочу провести время с вами?
— Иногда мне кажется, что я уже не знаю хочешь ты этого или нет, — показывает она зубы. – Глеб, я всё понимаю, правда. Но… просто в последнее время уже происходит перебор.
— По-другому никак. Ты сама поддержала меня, когда я захотел работать на себя.
— И частенько об этом жалею.
Ну да...
Порой Полина забывает сколько стоит частный сад Пашки, детские развивалки, и все эти её бесконечные тюбики с краской, которые она заказывает из Франции.
Вслух я свои мысли, конечно не озвучиваю и жену не попрекаю. Я хотел, чтобы ни я, ни она ни сын ни в чем не нуждались. Правда жизни такова, что обычно и в масле катаются и развлекаются в основном те, кому наследство от предков досталось. Мне такого счастья не выпало, поэтому уж как есть.
— Ладно, я понимаю, — спустя затянувшуюся паузу Полина вздыхает и примирительно кладет свою руку поверх моей. – В конце концов, ты же не развлекаться едешь. Просто… мне не хватает тебя…
Я же говорю – умненькая она у меня. И понять её я могу, как никто. Сегодня ночью наконец-то дорвался до неё, потому что вечно то на бегу сексом занимаемся, то Пашка дома и не оторвешься нормально, то за работой мозги набекрень. А мне её тоже пиздец, как не хватает.
Притормозив на светофоре, уже собираюсь притянуть жену к себе, как по салону разносится входящий звонок.
На экране мобильного высвечивается имя моего секретаря. Видно, Даша тоже уже в курсе происходящего.
Достав свою руку из-под Полиныной, снимаю телефон с держателя и подношу к уху.
— Да, Даш?
— Глеб Сергеевич, — щебечет женский голос из динамика, — мне Данил сказал, что вы едете в офис. Я нужна Вам сегодня?
— Нет, мы справимся. Отдыхай.
Даша на лету схватила, что когда происходит подобное мне может понадобиться её помощь. Иногда не лишними бывают и выезды к клиентам, а она и обед организует и вообще умеет умаслить в нужный момент и сбить напряжение.
— Хорошо. Но если что, я свободна и смогу подъехать в любой момент.
— Знаю. Тебя долго уговаривать не надо, — усмехаюсь над её готовностью работать.
Дарье живёт одна, на сколько мне известно. Её родители остались в богом забытом поселке, а она вырвалась оттуда, приехала в столицу, закончила вуз с красным дипломом и не скачет, как другие представители её поколения, из одной фирмы в другую, а старается вкалывать по максимуму там, где ей подошли условия.
За это я её ценю и уважаю. Вообще, любое стремление вперед может многое сказать о человеке.
— Вы правы, не надо, — слышу, как улыбается, — до свиданья.
Сбросив звонок, возвращаю телефон на держатель, а руку — Полине на колено. Свою она на этот раз поверх не кладёт.
— Про духи сказать не забудь, — кусается ядовито.
Я усмехаюсь.
Не знал бы её, подумал бы, что ревнует. Но Полина этого делать не умеет.
Глава 5. Полина
— А где Глеб? – мама встречает меня с порога разочарованным вопросом.
— Привет, во-первых, — войдя в квартиру, я вручаю ей большой пакет и скидываю туфли в коридоре.
Тянусь, чтобы поцеловать в щеку.
— Ой, здравствуй, дочь, — спохватившись, мама тут же заключает меня в любящие объятия. – Просто я думала, что вы вместе приедете. Вроде как договаривались пообедать.
Договаривались…
Мама всегда рада видеть Глеба. Она его просто обожает и отчего-то очень опасается, что он вдруг от меня куда-то денется.
— Ему пришлось уехать на работу, — виновато развожу руками. – Но он передал тебе торт, твою любимую икру и бутылку вина, чтобы нам без него не было слишком тоскливо.
Стараюсь сгладить обстановку, хоть и знаю, что обилием гастрономических откупных живого человека не заменишь.
— Жаль, конечно, — слегка сникает мама, но почти сразу же берет себя в руки, — ну да ладно. Может, все-таки еще решит свои вопросы и присоединится к нам.
Это вряд ли. За последние полгода я уже успела выучить, что, если Глеб вот так срывается в офис, значит на кону деньги клиентов. Подобное происходило несколько раз, но благо потери были небольшие. И всё быстро приходило в норму. Поэтому я не слишком волнуюсь. Знаю, что он обязательно всё решит. Просто на решение ему необходимо время.
— Пойдем на кухню, — зовёт меня мама, как раз, когда из зала вылетает мой маленький ураган.
— Мамааа!
Я тут же присаживаюсь и со смехом ловлю сына в объятия.
— Привет, зайчик, — не могу удержаться, чтобы не затискать его и не зацеловать пухлые щеки.
Паша — крошечная, до боли похожая копия отца. Те же карие омуты глаз, те же жесткие темные волосы и этот недетский, серьезный разлет бровей. Мой самый красивый мальчик, при взгляде на которого мое сердце переполняется любовью.
— А где папа? – выпутавшись из моих объятий, он подозрительно смотрит сначала на пустую прихожую, а потом на меня.
Вот и главный вопрос…
Такие моменты я просто ненавижу.
Грудную клетку стягивает невидимым обручем, пока я вытаскиваю из второго пакета подкуп, которым Глеб попросил задобрить сына.
— Он передал тебе подарок, — протягиваю ему большое шоколадное яйцо.
Не обычное, коими забиты прилавки перед подходом к кассам, а огромное, размером с детскую голову.
Вот только Паша не глупый. Несмотря на то, что ему почти четыре года он смышленый не по годам. Поэтому насупив брови, он игнорирует протянутое мной лакомство и отступает на шаг. Улыбка, что еще пару секунд назад озаряла детское лицо, исчезает.
Сын молча смотрит на меня из-под опущенных бровей, словно повторяет вопрос, не задавая его повторно. Это тоже у него от отца. Требовать ответа взглядом.
Сдавшись, сочувственно склоняю голову на бок и отложив яйцо, сжимаю крошечные пальцы.
— Папе пришлось уехать на работу. Мы поедем с тобой домой сами.
— А как же гонки? – в детском голосе столько тихого укора, что я чувствую себя преступницей за то, что приходится передавать ему неприятные новости.
— Вы съездите в следующий раз. Папа сказал, что очень ждет этого.
— Не хочу в следующий. Хочу сегодня, — вырвав руки, Паша отходит от меня и продолжает смотреть так, будто я лично запретила Глебу выполнить обещание.
— Я могу с тобой съездить, — предлагаю альтернативу, хоть и терпеть не могу картинги.
Для меня езда на скорости и неожиданные удары со всех стороны – одна сплошная нервотрепка.
— Не хочу с тобой, — припечатывает сын, — ты не умеешь так ездить.
И это тоже факт. Ездила я с ним лишь однажды. И то очень осторожно, потому что банально боюсь, чтобы ничего не произошло. Глеб же всегда с Пашей гоняет как сумасшедший, игнорируя мои просьбы быть аккуратнее. Говорит, что они пацаны и им положено.
— Я знаю, зайчик, и я понимаю, что ты расстроен, но мы придумаем нам веселое развлечение, ладно?
Полоснув меня полным обиды взглядом, Пашка разворачивается и уходит в зал, а я встаю с корточек и направляюсь на кухню. На душе скребут кошки. Терпеть не могу вот такие моменты. Когда я оказываюсь виноватой без вины. И потом мне же приходится поднимать упавшее настроение сына, выдумывая танцы с бубном.
— Расстроился? – мама с пониманием наливает нам в бокалы вино.
Хоть сейчас и полдень, я не отказываюсь. Мне нужно немного притупить эту тягучую досаду.
— Да, — которая становится еще больше, стоит мне взглянуть на пышно накрытый стол.
Мама, как всегда расстаралась. Здесь котлеты, подливка, целых два салата и нарезка. И конечно же, в духовке неизменная запеченная картошка, которую так любит муж.
— Ну ничего, всякое бывает. И раз такое дело, то оставайтесь сегодня у меня. Пообщаемся с тобой, я все равно одна целую бутылку вина не осилю, в компании это делать гораздо приятнее, — подмигивает ободряюще она.
Я с благодарностью улыбаюсь.
Спасибо, что хотя бы мама меня не обвиняет.
— Да нет, мы поедем домой. Всё-таки Глеб приедет голодный. А у тебя вон сколько всего. Я уже подумываю утащить для него несколько котлет с салатами.
— Ой, это даже не обсуждается. Голодный мужик – злой мужик. А нам не надо злить Глеба.
Мы с мамой обедаем, я более детально рассказываю ей о неудачном визите в галерею, а она внимательно слушает, не преминуя вставлять подбадривающие реплики о том, что никто вокруг ничего не понимает, а я у неё очень талантлива.
И хоть я понимаю, что её мнение предвзято, но благодаря такой, казалось бы, банальной поддержке, настроение у меня поднимается.
С Пашей мы тоже выходим на контакт. Он приходит сам, проголодавшись, и забирается рядом с нами за стол. К теме Глеба мы не возвращаемся. Я задаю ему вопросы о том, как он провел с бабушкой вечер, он хвастается тем, что они ходили в парк и наблюдали за улитками. Благодаря фотографиям мамы, которые она сделала, и разного рода историям про будни улиток, которые они придумывали вчера, плохое настроение сына сходит на нет и конфликт, я слава Богу, считаю исчерпанным. Сегодня мне повезло. Мама послужила буфером.
Уезжать мне еще совершенно не хочется, поэтому я решаю остаться до вечера. Когда Паша засыпает, захожу в свой профиль в соцсети.
Здесь у меня выставлены мои работы. Изначально я выкладывала их только ради демонстрации. Авось, кто-то заметит, пригласит… Я выложила всего пять работ. И то, благодаря Глебу. Это он настоял. Сказал, что мир современного искусства на двадцать процентов состоит из таланта, и на восемьдесят из маркетинга и нетворкинга. Если я буду просто ходить по галереям, вероятность того, что меня заметят так и будет «маячить где-то на дне», цитирую. Нужно пользоваться современными технологиями, чтобы заявить о себе.
Я отнеслась к его высказываниям скептически. В этом мы с Глебом разные. Он – прагматик и на все смотрит со стороны бизнесмена. Мне же хватило бы и того, чтобы мои работы стали просто известны широкому кругу. Мне хочется, чтобы меня узнавали и видели в моих картинах то, что вижу я. Красоту, глубину, смысл…
Возможно, это тщеславие, я не знаю.
Но когда, вдруг чудесным образом почти сразу же после выкладки в сеть картин, две из них купили, я не могла в это поверить. Я визжала, как ненормальная. И эти продажи буквально подарили мне крылья. Потому что на тот момент, после отказа в трех галереях, я начала опускать руки. Казалось, что я придумала себе талант сама. А тут появилось живое подтверждение, что мои работы нравятся. Подписчики начали расти, количество лайков и комментариев увеличилось. Я добавила еще одну серию картин, и также несколько работ на тему пейзажей. Конечно же, их не раскупили. Спустя месяц взяли еще всего одну – закат на фоне засыпающего мегаполиса. Но во мне уже бушевало вдохновение, и я продолжала писать.
А теперь вот снова всё затихло. И возможно, Глеб прав. Нужно выложить картину «Тихое счастье», и её тоже приобретут. Проблема в том, что я считаю эту работу лучшей из всех написанных мной. И просто так продавать её кому-то, кого я даже не знаю, мне не хочется. Она достойна большего, я точно знаю.
Поэтому добавить пост о пейзаже у моря я так и не решаюсь.
Уже собираюсь выйти из приложения, как мне вдруг приходит сообщение от Иры Бобровской. Моей бывшей однокурснице, с которой мы довольно неплохо общаемся даже спустя четыре года после выпуска.
Открываю сообщение и пробегаюсь взглядом по тексту:
«Полинка, привет. Собирайся и дуй в «ДуброФФ». У нас тут внезапно организовалась маленькая встреча выпускников. Тебя ждут».
В конце подмигивающий смайлик.
Рефлекторно улыбаюсь. Отношения у нас с ребятами из университета были отличные. Группа не конфликтная, мы часто выбирались то в клуб, то в кафе посидеть вместе. А вот со встречами выпускников срослось не так хорошо. Большая часть группы разъехалась, осталось только четверо человек. С девчонками мы иногда пересекаемся, а Гришка Лапухов, который тоже остался в городе, к нам ни разу не присоединялся.
«Привет. Ты с Катей и Соней?»», — отвечаю, вспоминая, что с девочками мы пересекались буквально три недели назад.
«И с ними тоже. А вообще нас уже девять человек собралось. Потом подробности расскажу. Давай, ноги в руки и к нам. ТЕБЯ ЖДУТ».
Даже так? Капслоком?
Ещё и девять человек!
