Он тоже дышал прерывисто, вглядываясь в мое лицо. Когда-то от его близости я таяла, точно воск. Сейчас же не чувствовала ничего, кроме раздражения и злости. Почему он не может принять отказ? Боги, в Вертии полно девушек, которые наденут его брачный браслет по первому зову.
— Возвращайся домой, Габриэль. Все кончено.
— Нет, я никуда не поеду, пока ты не объяснишь, что случилось. Еще несколько дней назад ты радовалась свадьбе, а сегодня вдруг все отменяешь?
— Повторюсь. На то есть веские причины.
— Какие? — допытывался он.
— Моя семья на грани банкротства. Скоро от репутации моего отца ничего не останется.
Габриэль замер, а затем с облегчением выдохнул.
— Ты что, подумала, будто мне важно, есть у твоего отца деньги или нет? Для меня главное — ты, Ева. Вместе мы со всем справимся.
В прошлом о финансовом состоянии моей семьи он узнал уже после свадьбы. Я хотела все рассказать раньше, но Налия и отец убедили, что этого делать не стоит. Последний и вовсе утверждал, будто уже начал расплачиваться с долгами и проблем никаких нет. И я поверила. Потому что хотела верить. Это было удобно, безопасно…
Нужно отдать Габриэлю должное: для него деньги и вправду — не главное. А вот для его родителей — да. Та же свекровь испортила немало моей крови. Она сетовала, что им досталась бракованная невестка-бесприданница. Но боги с госпожой Денвер. Я это заслужила. Нельзя было начинать семейную жизнь со лжи.
— Я помогу закрыть долги господина Джеймса. Тебе не нужно за него переживать, — попытался успокоить меня Габриэль, хотя понятия не имел, о каких суммах идет речь.
— Почему я?
— Что? — не понял он.
— Почему ты решил жениться на мне, Габриэль?
Этот вопрос не давал мне покоя. Поначалу я верила в его любовь. Все слухи о череде интрижек на стороне казались грязными сплетнями. Люди завидовали нашему счастью. Так я убеждала себя. Отказывалась замечать очевидное. Теперь же с моих глаз словно спала пелена. Габриэль никогда меня не любил. Об этом кричало буквально все: запах чужих духов от его одежды, томные взгляды других женщин на балах, его постоянные командировки и задержки на работе. Всему этому я находила тысячу оправданий. Наивная…
— Ева, как ты можешь спрашивать? Я люблю тебя.
Его голос звучал искренне, а вертикальные зрачки стали почти круглыми. Он был слишком близко. Настолько близко, что мне хотелось его оттолкнуть, но я боялась прикасаться к Габриэлю. Внутри пылал огонь. Видят боги, я не желала ему смерти, поэтому спрятала ладони за спину. Пусть жизнь сама все расставляет по своим местам и воздает Габриэлю по заслугам. Главное, подальше от меня.
— Не любишь. — Покачала я головой.
Мужчина не станет изменять любимой женщине. Может быть, сейчас Габриэль и верен мне, но скоро это изменится. Я слишком хорошо помню, как все начиналось и как все закончилось. Свадьба, волшебный медовый месяц, игра в семейную жизнь, а потом… наступило пресыщение. Постепенно Габриэль начал терять ко мне интерес и все чаще оглядывался по сторонам. Я осознала: со мной произошло то же, что и с остальными его пассиями — он получил желаемое и заскучал. Вот только сменить жену гораздо сложнее, чем любовницу.
Габриэль нахмурился.
— Ева, это уже не смешно.
— Ты прав. Я не с того начала. Прости, Габриэль. Я не хочу выходить за тебя замуж. Я не люблю тебя.
Его зрачки резко превратились в две тонкие линии. Воздух вокруг вибрировал от силы. Казалось, сам Габриэль на пределе. Еще чуть-чуть, и сила вырвется наружу. Я и сама была к этому близка.
— Еще вчера ночью любила, а теперь нет?
Его голос рокотал от гнева. Я не сразу поняла, о чем речь. Боги, а ведь точно. Тогда я чуть ли не каждую ночь сбегала из дома, чтобы встретиться с ним в саду. Мы сидели на его расстеленном сюртуке посреди роз, говорили обо всем на свете, обсуждали будущее, а еще целовались. Большее до свадьбы я не позволяла.
— Нет, Ева, я слишком хорошо тебя знаю. — Он покачал головой. — Ты поверила сплетням? Что тебе рассказали? Хотя неважно. Там нет и слова истины.
Ох, сплетни-сплетни. Их было много в нашей жизни. За драконом еще в академии магии закрепилась слава ловеласа. Он разбил множество девичьих сердец. Прежняя Ева верила, что любовь его изменила. Эта мысль тешила тщеславие и гордость. Какая же дурочка я была!
— Я признаю, что до встречи с тобой совершил много ошибок, но теперь у меня есть ты. Я ни за что не предам твое доверие, Ева.
Смех стал ему ответом. Да, Габриэль говорил искренне, но ведь натуру не обмануть. Дракон растерянно отстранился. Похоже, он впервые не понимал, почему его слова больше на меня не действуют.
— Ты лжешь сам себе, Габриэль. Вряд ли ты поймешь, но сегодня я сделала тебе одолжение. Так будет лучше. Повторюсь, возвращайся домой. Твои родители, должно быть, места себе не находят.
Я хотела пройти мимо, но он схватил меня за запястье и больно сжал.
— Не знаю, кто наговорил тебе чепухи, но я так просто не сдамся. В субботу наша свадьба. Видят боги, я силой притащу тебя к алтарю и надену треклятый браслет на руку. — Он притянул меня к себе. — Запомни, ты — моя. И отпускать тебя я не собираюсь.
Вот он и показал свое истинное лицо. Нет, в нем говорила не любовь, а эгоизм и уязвленное самолюбие. С самого начала я была для него трофеем. Не вешалась на шею, не искала встреч, оставляла инициативу за ним. Он давно бы нашел себе новую цель, будь я, как говорит Налия, «посговорчивее».
И такая меня взяла злость, что огонь внутри взвился.
— Отпусти! — потребовала я.
А дальше все произошло само собой. Сила вырвалась наружу. Габриэль вскрикнул от боли и отпрянул. Запахло паленой плотью. Я обожгла его.
— Клянусь богами, если еще раз распустишь руки, я сожгу их дотла! — крикнула я и выбежала на улицу.
Прочь от Габриэля. Прочь от ненависти, которая распаляла огонь и могла спалить не только меня, но и весь дом.
Глава 2
В тени раскидистого дуба было свежо и прохладно. В детстве я часто сбегала сюда, чтобы выплакать всю боль и обиду после очередного выпада Налии или россказней Еланы. А еще здесь я горевала по маме.
Уединение, знакомое место и шелест листвы успокаивали. Сила схлынула, огонь снова мерно горел внутри. Наконец-то я могла спокойно все обдумать.
Я совершенно точно попала в прошлое, но далеко не все шло по плану. Изменилось мое поведение, и следом изменились события. Тот же Габриэль вел себя совсем иначе. Раньше мне казалось, что эта жесткость, порой доходящая до жестокости, появилась в нем позже, после работы в военном ведомстве. А на деле Габриэль всегда был таким. Просто прятал от меня эту часть своей натуры, как я прятала проблемы отца с деньгами.
Теперь это не имеет значения. Наши пути разойдутся. Я больше не совершу эту ошибку.
На платье остались подпалины. Манжеты на рукавах и вовсе сгорели. Я смотрела, как на кончиках пальцев танцевал огонь. Ох и сложно же контролировать его, но все равно хорошо, что у меня появился дар. И ведь не вода или лед, а именно огонь. Одна из самых разрушительных сил. Вкупе с возвращением в прошлое напрашивался вывод, что во мне пробудилась кровь феникса.
Несколько лет назад в свете обсуждали новости из далекой Эндарии. Нынешняя жена императора Агна́ра, Мира́на, оказалась фениксом. Она утверждала, что вернулась в прошлое, и ее дар тоже пробудился в зрелом возрасте. Ходили слухи, что ее огонь мог исцелять. Все это казалось мне сказками, и все же… Я каким-то образом очутилась в прошлом, еще и с даром. Что это, если не перерождение? Еще говорили об Эвели́не Дэ́влок, супруге приближенного к императору дракона Да́рия Дэвлока, но я не знала подробностей. Меня мало интересовали последние события в мире магии. Смерть Диты, банкротство отца, слухи о неверности Габриэля — все это съедало меня изнутри, не давало оглянуться по сторонам и обратить внимание на то, что происходит во внешнем мире, за пределами личной драмы.
Я вздохнула. Ну какой из меня феникс? Я — Ева, самая обычная девушка из Риолона. Вся моя исключительность в том, что я дочь лучшего целителя империи.
Нет, больше нельзя так думать. Нельзя принижать себя и позволять Налии, Елане, госпоже Денвер и прочим злопыхателям влезать мне в голову.
Феникс не феникс, одно я знала точно: рядом с мачехой я жить не смогу. Слишком велик шанс кого-нибудь спалить. Но куда мне податься? Что у меня есть? Украшения мамы хотелось сохранить на память. Устроиться на работу будет сложно. Как заведено в богатых семьях, образование у меня домашнее. Я умею играть на фортепиано, немного пою, танцую, разбираюсь в искусстве и литературе. В теории я могла бы стать гувернанткой с проживанием, но мне нужно ведь еще заботиться о Дите, а после и об отце. Оставался еще один вариант — выйти замуж. Не за Габриэля, за кого-то другого, и тем самым сбежать от отца, Налии и дракона.
От одной мысли, что придется надеть на руку брачный браслет, меня передернуло. Ну уж нет! Спасибо, замуж я больше не хочу. Слишком опасно отдавать свою судьбу в руки малознакомому мужчине.
Ситуация складывалась безвыходная. Справляться нужно самой. Как? Не знаю. Сначала все обдумаю, взвешу, попрошу чужого совета. Пока же следовало убедиться в силе и возможностях дара. Если я и вправду феникс и могу исцелять, то это просто чудесно! Я изменю не только свою жизнь, но и жизни других людей.
С этими мыслями я возвращалась домой и морально готовилась к скандалу. А еще к тому, что придется держать себя в руках.
В дом вошла также через черный ход для слуг.
— Ох, девочка моя, — встретила меня Дита. — Где ты была?
— Гуляла, — ответила я и прислушалась к звукам в доме.
Тихо.
— Господа Денверы уехали. Госпожа Налия лежит у себя с мигренью, госпожа Елана уехала к подруге, а господин Джеймс в кабинете. Он просил передать, чтобы ты зашла к нему, как только вернешься.
Итак, Елана уехала разносить свежие сплетни, Налия строит из себя жертву, а отец приготовился меня отчитывать и наставлять на путь истинный.
— Что ж, не буду заставлять его ждать, — кисло улыбнулась я.
— Это сделал господин Габриэль? — вдруг спросила Дита, указывая на мое запястье.
Няня выглядела встревоженной, растерянной.
На светлой коже отчетливо виднелся синяк. Я даже не заметила его. Привыкла, что иногда Габриэль бывает несдержан. За время нашего брака он не бил меня. Нет, но частенько не контролировал силу, оставляя синяки на руках и плечах…
— Со мной все в порядке, — ответила я, уходя от прямого ответа.
И, не обращая внимания на пристальный взгляд Диты, пошла к себе. Сменила платье. Старое пришлось выкинуть из-за подпалин. Спрятала синяк под длинным рукавом. Заодно попыталась приготовиться к разговору с отцом. Нам предстоит многое обсудить. Больше никакой лжи. У меня было время, чтобы понять: если закрывать глаза на проблемы, они никуда не денутся.
В зеркале я смогла еще раз как следует себя рассмотреть. Все же изменился не только Габриэль. В двадцать два года я выглядела… другой. Юной, цветущей, свежей. Светлые волосы опускались ниже лопаток. На щеках играл румянец, но больше всего меня поразили глаза. Яркие, бездонные, изумрудные. Двух лет несчастливого брака было достаточно, чтобы я поблекла, а взгляд потух. Сложно оставаться собой, когда все твои силы уходят на то, чтобы верить в ложь.
Я постучала и вошла в кабинет отца. Внутри пахло старыми книгами, кожей и деревом. В детстве я провела здесь множество часов. Мечтала тоже стать целителем. Тогда мне было еще невдомек, что от женщин ждут другого. Кротости, смирения и послушания.
Около стен стояли стеллажи с томами по целительству и магии, рядом с окном массивный стол с креслом. Напротив небольшой диван и кофейный столик с артефактами.
Отец сидел за письменным столом, склонив голову.
— Вот и ты, Ева, — спокойно сказал он и указал на диван. — Садись.
Я поняла: он все знает. Габриэль ему рассказал.
Отец снял сюртук и ослабил шейный платок.
— Ты не спросила, как Габриэль.
Я молчала. До этого дракона мне не было никакого дела.
— Я вскрыл ему волдыри на ладонях. Пришлось потрудиться, чтобы их залечить.
— Будет ему уроком, — пожала плечами я.
— Как давно, Ева, у тебя пробудился дар?
— Сегодня. Случайно. Забавно, папа, ты тоже не спрашиваешь, почему я обожгла Габриэля. Тебе не интересно? — мой голос дрогнул от обиды.
Разве он не должен переживать за меня? Это ведь я его ребенок, а не Габриэль.
— Он признался, что схватил тебя за руку, и очень сожалел о своем поведении, — с укором произнес отец. — Я в нем разочарован. Он казался мне более сдержанным. Но еще я разочарован в тебе, Ева. Нельзя вот так ни с того ни с сего отменять свадьбу. На бедного Габриэля было страшно смотреть. А какие расходы понесла его семья для подготовки праздника? Огромные! Что на тебя вообще нашло? Ты ведь сама хотела выйти за него замуж.
Я до боли прикусила внутреннюю сторону щеки. Как же мне все объяснить отцу? Как достучаться до него? Он уже знает, так может рассказать ему о предположении насчет крови феникса? Отец ведь целитель, он мог сейчас проверить мой дар, а заодно сказать ошибаюсь я или нет.
— Папа, — произнесла я и коснулась его руки с артефактом.
Он вопросительно на меня посмотрел. Его лицо стало мягче. Вздохнув, папа отложил артефакт и накрыл мою руку своей.
— Ты можешь мне все рассказать, дочка, — тепло произнес он.
Совсем как в детстве, когда я переживала из-за какой-нибудь глупости. Вот только сейчас речь шла о серьезных вещах.
— Знаю, прозвучит безумно, но я видела будущее. Мой дар… он пробудился после того, как я сгорела в собственном огне в двадцать третьем году правления императора Леодара. Габриэль был плохим мужем. Он изменял мне, и видят боги, не раз оставлял на моих руках синяки.
— Он тебя бил? — отец побледнел.
— Нет, но причинил мне очень много боли.
Отец молчал, казалось, он не знает, как реагировать на мои слова.
— Мне кажется, во мне пробудилась кровь феникса. Знаешь, как у императрицы Эндарии. Я не уверена до конца, но многое сходится. Возвращение в прошлое, поздно пробудившийся дар…
— Доченька, — перебил меня отец. — Случай императрицы Эндарии спорный. Нет открытых научных исследований. Только статьи в газетах да странное судебное разбирательство, которое не имеет никакого отношения к науке. Ты уверена, что это был не сон?
— Он был слишком реален. И когда я проснулась сегодня, то точно знала, что произойдет. Как будут выглядеть Налия и Елана, где будут сидеть Денверы. Все это я словно проживала второй раз, понимаешь?
— Понимаю, — кивнул отец и похлопал меня по руке. — Давай проверим твой источник, а потом уже все обсудим. Пусть у нас будут на руках факты. От них мы и будем отталкиваться.
Он улыбнулся, и я поняла, что он ведет себя со мной, как с пациенткой. С другой стороны, это же не значило, что папа мне не поверил.
Отец прикладывал к моим рукам артефакты, а затем и приступил к проверке сам. Он сжал мое запястье. По мере того как потоки его магии осторожно касались моих, выражение лица отца менялось. От сосредоточенного до удивленного, а затем и ликующего.
— Ты сильный маг огня. Очень сильный, — заключил отец и радостно засмеялся. — Ева! Это же отличная новость! У тебя нет никаких изъянов в развитии. Просто дар раскрылся позже обычного. С женщинами такое иногда случается.
— Ты можешь проверить, являюсь ли я фениксом? — спросила я, новость про силу дара меня не удивила. Вряд ли слабый маг огня может случайно сгореть.
— Милая, нет такого артефакта. Повторюсь, существование фениксов не доказано научно.
— Тогда, может быть, ты проверишь, могу ли я исцелять?
— Ева, огонь не может лечить. Он уничтожает. Это основа основ, — покачал головой отец. — Я не почувствовал присутствия целительского дара, когда проводил осмотр, но если не веришь, — он забрал с письменного стола артефакт, а затем вернулся ко мне.
— Смотри, — отец сжал его и серый камень замерцал, а затем засветился теплым свечением. — Он реагирует на меня, а теперь попробуй ты.
Артефакт оказался в моих руках. Теплый, нагретый отцом. Но на этот раз он не изменился.
